Рассвет искры

      В ушах звенело. Лицо непроизвольно морщилось, тело ломило так, будто его долго и безжалостно таскали по камням. Горло пересохло, язык прилипал к нёбу, а голова раскалывалась на части. Его мутило.       Лололошку в один миг вывернуло куда-то влево. Продрав глаза, он увидел пред собой тазик с содержимым его желудка. От одного этого вида к горлу снова подкатила тошнота, и он с трудом удержался, чтобы не сделать это ещё раз.       Сил больше не осталось. Он тяжело рухнул обратно на кровать, шумно и рвано дыша. Левой рукой машинально вытер рот — и только тогда заметил, что рукав под пальцами был непривычно мягким, даже пушистым.       С трудом разлепив глаза, Лололошка увидел на себе коричневую пижамную кофту. Посмотрев ниже, он обнаружил такие же коричневые штаны. Обуви не было. Как и всего остального, что обычно составляло его образ.       И кровать… кровать не его.       К горлу подкрался плотный, липкий ком. Его вырвало второй раз. Желудок больно отозвался, вызывая противную боль.       Только после этого, когда приступ тошноты отпустил и мир перестал плыть перед глазами, он смог оглядеться. И узнал помещение.       Такие изящные потолки он встречал только у одной конкретной персоны. Персоны, при которой сердце Лололошки начинало биться быстрее, зрачки расширялись, а тело сводило сладкой истомой. — …Эграсса? — попытался позвать он лучшего мужчину на всём белом свете, но из горла вырвался лишь тупой, хриплый шёпот.       Он закатил глаза, уже собираясь мысленно проклясть своё состояние, но тут заметил на тумбочке рядом стакан воды. «— За это я тебя и люблю.»       Выдув воду залпом, к счастью, он почувствовал, как голос возвращается в прежнее состояние.       Голова кружилась так, словно по ней недавно приложились арматурой, но Лололошка собрался и сел нормально. Немного пошатываясь в таком положении, он зевнул, а затем, уловив запах изо рта, скривился в отвращении.       Вспоминать вчерашний вечер не требовалось, чтобы сложить всё в одну картину. В пижаме, с больной головой и в поместье Эграссы он мог проснуться только в одном случае — если они с Вальдхаром снова ходили в таверну пить. В одиночку Лололошка так никогда не ужирался.       Про свою одежду он решил временно забыть. Главное, что шарф на месте.       Тапочек у кровати не нашлось, поэтому пришлось шаркать по холодному полу в носках. Он старался поддерживать себя магией: любое падение в таком состоянии могло стать для него фатальным.       Он аккуратно приоткрыл дверь и огляделся. Второй этаж был пуст. С похмелья способность отслеживать местоположение по искре у Лололошки заметно притуплялась, так что он не мог точно сказать, дома ли Эграсса. Он очень надеялся, что да.       Широкая лестница способствовала его безопасному спуску, за что Лололошка каждый раз был ей безмерно благодарен.       Внизу в нос ударил противный запах гречки. Не то чтобы Лололошка презирал гречку, даже наоборот, любил её, просто с похмелья любая еда вызывала отторжение.       А ещё он услышал чай. Тот самый чай, от которого отказаться он не может вообще. — Ну вот за что ты мне такой хороший достался, а?.. — пробормотал он и, слабо улыбаясь, пошёл на запах. — Доброе утро, Lo! — раздался знакомый голос. — А я уже собирался идти и будить тебя. — Эграссель выглядел как всегда шикарно и счастливо. Он мило улыбался ему во все тридцать два. — Доброе… доброе, — чуть хрипло отозвался Лололошка. — Я уже поел и оставил тебе каши. Обязательно поешь. И только попробуй позавтракать одним чаем, — Эграсса пригрозил пальцем. — Перестану варить и вовсе. — Понял, принял, — кивнул Lo, а затем ещё раз внимательно оглядел друга с головы до ног. — Ты уже уходишь? — Да. Мне нужно на совещание с нашими местными птичками. Ты не представляешь, как долго я добивался хотя бы аудиенции с ними! Так что ни в коем случае нельзя накосячить или, тем более, опоздать. В каком свете я себя выставлю? — И сейчас только восемь утра… — Уже, Lo, уже восемь утра, — вкрадчиво заметил Эграссель. — В это время ты обычно бодр, свеж и полон сил. — Ага, — только и смог ответить Лололошка. — И вообще тебе тоже пора приводить себя в порядок, — Эльф отвернулся к плите и с помощью магии подтянул к себе тарелку с ложкой. — Ты ведь не забыл, что у нас сегодня совещание Первых?       У Лололошки перед глазами пронеслась вся жизнь. — Нет, конечно! Как о таком вообще можно забыть, да? — он нервно почесал затылок и поспешно потянулся к раковине за своим чаем.       Эграсса медленно повернулся к нему, прищурившись. — Ты врать мне вздумал? — он угрожающе наставил на Лололошку ложку. — Lo, я тебя как свои пять пальцев знаю. Не делай вид, будто ты не забыл про совещание. Про то самое совещание, про которое я напоминал тебе последние три месяца. Каждый день.       Он сделал паузу и добавил почти ласково: — И которое вы с Вальдом вчера отмечали в баре. — Ну, подумаешь, забыл… — обречённо сдался он. — Ох, горе моё, горе, — покачал головой Эграсса. — С тобой никогда не знаешь, что будет завтра, — он беззлобно усмехнулся. — А чего сразу горе? Счастье, Эграсса, счастье! — Лололошка сквозь силу гаденько улыбнулся. — Счастье будет, когда ты придёшь в себя и поешь. О том, что вы оба бросите пить, я уже и не мечтаю, — он махнул рукой и недовольно цокнул. — Всё, давай, я побежал.       Эграссель подошёл к нему, обнял, чмокнул в лоб — наверное проверял на наличие температуры — и испарился.       С подскочившим дофамином Лололошка радостно поставил любимый чай на стол, а затем взял тарелку гречки, которую с любовью приготовил его любимый эльф.       Напевая первую пришедшую в голову песенку, он начал строить планы на день. «— Now, it's three in the mornin' And I'm tryna' change your mind Left you multiple missed call And to my message, you reply "Why'd you only call me when you're high?" "Hi, why'd you only call me when you're high?”»       Одним из первых пунктов, разумеется, было посещение совещания.       Первая ложка пресной каши полетела в рот. Lo ни за что в жизни не упустит возможность посмотреть на Вальдхара с похмелья. Особенно сразу после пробуждения и с больной головой (не только из-за выпитого алкоголя, но и благодаря припасённой специально на такие дни чугунной сковородке Туилин).       Вторая ложка и первый глоток чая.       Как же он рад, что из таверны его всегда забирает именно Эграсса, а не злая-презлая Лин. Хотя и с ней он, наверное, смог бы договориться. Не то что Вальд. Тому постоянно прилетает по первое число.       Третья ложка гречки и второй глоток чая.       Потом Лололошка забыл про план, задумавшись о том, каково это — быть курицей.       Весьма печально, если в руках какого-то морального урода, что убивает куриц. Отлично, если в его руках, потому что куриц он любит и почитает.       Так, ложка за ложкой и глоток за глотком, он закончил завтрак и полез в чужой холодильник. Искал он не абы что, а вполне конкретную вещь — глазированные ванильные сырки. Те самые, за которыми эльф выходит в другой мир.       Вытащив из пачки два сырка, Лололошка закрыл холодильник.       Пусть нормальной еды у Эграссы не так уж и много, зато сырки есть практически всегда. В особенности потому, что никому Эграссель не разрешает их трогать.       На Lo этот запрет, разумеется, не распространялся.       Чем он безумно гордился и не уставал хвастаться. В особенности перед Вальдхаром. Смотреть на его завистливую рожу, поедая сырок прямо у него на глазах, было отдельным видом удовольствия. А если в помещении при этом находился ещё и Эграсса, то вообще отвал башки.       С надменным выражением лица пожирая чужие запасы, Лололошка ещё раз оглядел теперь уже, видимо, свою новую пижаму. Удобная, мягкая, цвет неброский — вполне в стиле Эграссы. Только ему, явно, не принадлежит. Если бы это было так, он бы уже сто раз навернулся на штанинах и утонул в кофте.       Хотя… оно того бы стоило. Определённо.       Лололошка снова вспомнил про совещание. Он посмотрел на время. 8:32.       Собрание начинается в час дня. Встретиться у фонтана с Эграссой нужно в двенадцать сорок, максимум. Где-то в двенадцать начать сборы, если он не хочет выглядеть бомжарой в богатом обществе (не считая Вальдхара и Равиэля). Пусть Вальд будет единственным бомжарой сегодня.       Путём быстрых вычислений было выявлено, что на безделье у Лололошки ещё куча времени.       Размышляя о своём развлечении, взгляд сам собой упал на грязную тарелку из-под гречки, которую, если не помыть сейчас, то всё. «— Уборка, получается.»       К уборке Лололошка относился нейтрально, в чуть плохую сторону. Но если иметь под рукой радио с хорошей музыкой, то можно вычищать помещение хоть с утра до ночи.       Он выбросил упаковки от сырков и, собрав всю грязную посуду, поставил её в раковину. Мало-немало четыре тарелки, две кружки, бокал (видимо не только Lo с Вальдом вчера отмечали), пара ложек, вилка и нож для масла. Если с перерывами на танцы, то за минут семь управится.       Радио у Эграссы, к счастью, всегда на кухне, поэтому, переключив волну с новостями, Лололошка наткнулся на час музыки.       Играл какой-то тухляк, поэтому танцам не бывать.       Сначала он намылил и помыл все столовые приборы, затем тарелки и кружки, бокал оставил напоследок. Вытерев всю посуду отведённым для этого полотенцем, рассортировав её куда надо и протерев наконец-то раковину, Лололошка вновь взглянул на часы. 8:41.       Он тяжело вздохнул и закатил глаза. Ничего-не-деланье убивает скукотой. Ему нужно постоянно что-то делать, чем-то занимать свой мозг. Прикинув в голове потенциальные занятия до встречи, из самых практичных и развлекательных Lo выделил поход в душ и зарисовку нового платья для выкройки. Туилин ещё давненько предлагала ему пару своих идей и набросков, так почему бы не воспользоваться или сейчас? Но сначала душ.       Ему предстоит помыть голову, — какая же прекрасная возможность ему представилась — воспользоваться шампунем и гелем для душа Эграссы — хорошенько почистить зубы и язык от ужасного запаха вчерашнего алкоголя и привести в порядок вычислительные процессоры, то бишь мозг.       Потому что одно дело — беседовать с Эграссой о завтраке и размышлять о мягкости пижамы на нём, и совсем другое — с бодуна согласовывать пункты договора с Архейскими птицами. А они достаточно горды для того, чтобы отстаивать свои точки зрения и оспаривать любое невыгодное для них решение.       Посему Эграссе точно понадобится его — Лололошки — точка зрения и помощь в этом вопросе!       На ходу стягивая с себя тёплые носки, он в полной мере ощутил на себе перепад температуры. Отныне Lo чувствовал себя обязанным сделать Эграсселю в поместье тёплые полы. А то сейчас на них и лёд не растаял бы.       Лёгким бегом он доковылял до ванной комнаты и с наслаждением ступил на мягкий коврик. С таможенной улыбкой радуясь более высокой температуре в помещении, Лололошка кинул носки в кучу с грязным бельём.       В этой же куче отметил заляпанную чем-то красным — видимо тем самым вином из бокала — салатовую шёлковую рубашку. Которую Эграсса, между прочим, очень любил. Голова юноши забилась размышлениями. Бокал он видел всего один, что вполне в пределах нормы. Но почему он пил в этой рубашке? К нему кто-то приходил? Сердце кольнуло. Или солнышко просто куда-то выходил и по приходе решил расслабиться? Да… точно так! Или кто-то всё же приходил?..       Эграсса явно не из ленивых и ему было сложно представить, как Эграссель возвращается с рабочей встречи и сразу идёт пить, не сходив в душ и не сменив одежду на домашнюю (что являлась весьма милой, однако).       У Лололошки голова шла кругом. Иногда непрошеная ревность заставляла его самого впасть в ступор.       Лололошка заставил себя сдвинуться с места. Подойдя к зеркалу и увидев своё гнусное выражение лица, он еле сдержался, чтобы не плюнуть себе же в лицо. «— О чём ты только думаешь, мерзавец?! — мерзко шептала Тварь в голове, — Да кто ты только такой, чтобы хотеть о принадлежности себе этого благородного эльфа?..». «— Я его лучший друг, — защищался он в ответ. — И я совсем о таком не думаю! Это эгоистично». «— А ты разве не эгоист, — Тварь внутри улыбалась, — тебе же плевать на-...» «— Заткнись!». — Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись! — мысли перешли в в отчаянный и злобный шёпот. — Залезь туда же, откуда, вылез и никогда не возвращайся, подонок!       Тварь затихла. Только явно уж не на совсем и не навсегда. Тварь возвращается тогда, когда меньше всегда её ожидаешь. Дерзко заявляется, цепляется в горло и душит своими удачными словами.       Тварь. Так он её и прозвал — тварь по имени Тварь. Весьма лаконично, не правда ли?       Вернувшись из мира злых грёз, Лололошка увидел в зеркале своё отражение. Несколькими минутами ранее он выглядел явно лучше. Гораздо лучше. Лицо побледнело и слегка позеленело, ярко контрастируя с синяками под глазами.       Пару раз в год у него возникало желание сменить очки на солнцезащитные. Тогда он хотя бы станет выглядеть здоровее. Наверное.       Lo вспомнил о том, что вообще-то собирался в душ. Оставалось надеяться, что знакомые и любимые запахи в баночках смогут его успокоить.

***

      Лололошка лежал в тёплой ванне, приправленной самодельной бомбочкой для ванны с травами. Фактически Lo сейчас плавал в огромной кружке чая, что весьма его забавляло.       После того, как он благополучно помылся, не забыв при этом намазаться всеми возможными скрабами, кремами и гелями (в ходе чего героически лишился волос на руках и ногах), Лололошке захотелось добавить чего-нибудь хорошего в свою жизнь, и решил наполнить себе ванну, дерзко украв из запасов Эграссы бомбочку и пару благовоний с можжевельником.       Поэтому сейчас он собирался свариться в этом травяном чае, просто вдупляя в потолок и мечтая о своём невозможном счастливом будущем с Эграссой, собакой по имени Персик и курятинами в загоне.