Звездные войны: "Запасной вариант"

Дарлин где-то пропадала уже несколько дней. Возможно, готовилась к предназначенным испытаниям, а, возможно, участвовала в сокровенных ритуалах, о которых Эл пока не полагалось знать. Она просыпалась утром в отведённом ей жилище, ела нехитрый завтрак, приготовленный для неё приветливой Сестрой, и уходила к Матери Релл. Порой их беседы затягивались до самой темноты. Было ли то испытание терпением? Ей не привыкать. Вокруг неторопливо текла жизнь клана. Встреченные жительницы, тоже именующие себя Сёстрами, встречали её добрыми, краткими улыбками и продолжали заниматься своими повседневными делами, словно их с Дарлин прибытие не стало выдающимся событием. В очередной раз проходя мимо статуи прародительницы, Эл остановилась. Разве неудивительно: более шестисот лет прошло, целая эпоха для народа Дарлин, а Йода помнил Аллию?! Она была исключительной, её непередаваемая одаренность позволила ей восстать, пойти наперекор устоям Ордена и создать столь неординарное общество, как датомирские ведьмы. Это общество успело развиться, обзавестись собственной историей, расслоиться и оказаться на грани исчезновения. Ночные Сёстры, по сути, адептки Тёмной стороны, погибли, но клан Поющей горы смог выжить. Благодаря тому ли, что его члены были приверженцами Света? Или им просто повезло? Случайностей не бывает! Всё во власти Силы. А теперь её саму, Эл криво усмехнулась, считают избранной. — Прародительница заповедовала нам придерживаться Света, и те, кто нарушил священное правило — пали, — раздался знакомый голос. Высокая, как и все ведьмы, синеглазая Энилл, одна из помощниц Матери Релл, словно прочла её мысли. Приблизившись со спины, она мягко положила руку на плечо Эл, побуждая идти: — Мать ожидает тебя. Они спустились на несколько ярусов, повернули за скальный уступ, который скрывал улицы деревни, и Энилл подвела Эл к большой двери, испещрённой надписями на неведомом ей языке и характерной для датомирских ведьм символикой и орнаментами. — Нам вниз, — сказала датомирка, когда они вошли, указывая на ведущую вглубь скалы довольно широкую спиральную лестницу. Эл ощутила слабое волнение Силы. Чем глубже спускались, тем сильнее ей казалось, будто каменная толща отрезает их от внешнего мира. Вскоре стали слышны звуки пения. Через несколько минут взору открылся просторный пещерный зал со следами обработки и строительства. В нишах и выступах горели многочисленные светильники, а голубые камни, знакомые Эл с первой встречи в доме Матери Релл, создавали особую атмосферу. При появлении Эл и её спутницы пение смолкло. Мать Релл замерла у статуи Аллии, раза в три превышающую ту, что была на площади. У подножия статуи возвышалась абсолютно гладкая каменная плита — видимо алтарь. Там что-то лежало накрытое тканью. Напротив, выстроившись полукругом, стояли семь ведьм. Их лица были спокойны и полны умиротворённости, словно они были частью древнего ритуала. Энилл слегка подтолкнула замешкавшуюся на мгновение Эл. — Иди сюда, дитя моё, — Эл приблизилась к Матери. Та сделала широкий жест рукой: — Это наше древнее святилище. Здесь мы почитаем нашу прародительницу, совершаем ритуалы и медитируем. Ты знаешь, почему наша гора называется Поющей? — Эл в лёгком волнении опустила глаза на алтарь, потом снова подняла их на предводительницу. Она уже поняла, что там лежит. — Кайберы поют, — произнесла Эл. — Но, насколько мне известно, на Датомире никогда не находили залежи кайберита. — Именно мы, клан Поющей горы — истинные дочери Аллии! Её потомки. Мы храним её заветы и следуем завещанному ей Путём. — Она отбросила ткань, и перед глазами Эл голубым засиял кайбер-кристалл размером с детскую голову в куче более мелких. — Когда-то прародительница привезла эти кристаллы с собой на Датомир. Они часть её наследия, и когда они пели во время ритуалов, сама гора резонировала. Отсюда и пошло название. Я предлагаю тебе любой на выбор. Взгляд Эл снова метнулся к голубому свечению. — Нет, — твёрдо произнесла она. — Ни один из них не сможет послужить основой для моего меча. — Почему же? — Я не возьму даже самый малый из них. Кайбер-кристалл нужно заслужить, не только ты, но и он выбирает тебя. А для меня сейчас эти кристаллы молчат. Я не имею на них права. Глаза Матери Релл засветились одобрением; и Эл поняла, что её испытывали, но виду не подала. — Твое право, дитя. Позволь кое-что показать тебе. Она подняла прямые руки на уровне груди и негромко запела. Эл тут же почувствовала движение потоков Силы. Другие ведьмы присоединились к своему лидеру, и их голоса, постепенно нарастая, достигли сводов пещеры. Кайбер-кристаллы с алтаря взмыли в воздух и на миг повисли там: большой в центре, более мелкие вокруг него. Затем Мать, продолжая петь заклинание, широко развела руки в стороны, и кайберы разлетелись, заняв места в нишах стен. На мгновение женщины замолчали, и Мать поманила Эл к себе. — Я хочу, чтобы ты тоже приняла в этом участие. Сосредоточься, дитя моё. Эл сделала, как ей было велено, потянулась Силой к остальным, настраиваясь на происходящее. Сила. Сила! Может ли когда-либо сравниться единство многих с мощью одного? Радость, которую Эл испытала на площади в день своего приезда, была лишь бледной тенью той симфонии чувств, что охватила её сейчас! Оставаясь самими собой, они вместе становились чем-то несравненно большим, чем каждая по отдельности. Восторг. Какой же восторг! Эл решила впустить в себя эту силу, как будто энергии, собранные со всех концов мира, находили выход. Этот волшебный момент стал поворотным; она осознала, что не одна, что вместе с другими они могут преодолеть любые преграды. Вместе они могли всё. И на фоне заклинательной песни Сестёр, плавно нарастая, стала проявляться другая тональность. Тонкий, нежный хрустальный перезвон звёзд с каплями чистейшей воды, вплетаясь в общий хор, порождал потрясающую по своей полноте гармонию, вызывая безмерное ликование воспарившей души. Внутренним взором Эл видела, как, полыхнув голубым светом, большой кристалл с алтаря послал в разные стороны лучи, которые, соединив его с собратьями в нишах, образовали многолучевую звезду, наполняя пещеру вибрацией, резонировавшую в сердцах ведьм. Каждая нота, словно череда искр, разлеталась вокруг, соединяясь с энергией, присущей этому месту. Эл чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с ритмом, выстраивая невидимые мосты между ней и другими. Мать ведьм, сияя, приоткрыла глаза, и в них светилась бездонная мудрость. Все стали единым целым, и в этом единении ведьмы смогли почувствовать силу, которая связывала миры, соединяя их с древними тайнами, ожидающими своего часа. Сколько всё продолжалось, Эл не могла сказать, ибо просто потеряла счёт времени. Но где-то на краю сознания тревожным колокольчиком забилась мысль, что происходящее действо наверняка породило мощный всплеск в Силе, который могли почувствовать те, кому не следовало. Остальные, похоже, не разделяли её тревоги. Постепенно связь начала мягко распадаться, словно ласковая волна поднялась и плавно отхлынула, возвращая на берег реальности. Открыв глаза, Эл увидела, как гасла звезда и успокаивались кайбер-кристаллы. — Подойди сюда, Эл, — вновь позвала к себе стоявшая возле стены Мать. — Прикоснись, что ты чувствуешь? Эл приложила ладонь и сконцентрировалась. Не в самом камне, а на покрывавшем его узоре было что-то знакомое. Эл нахмурилась. Конечно же! Кортозис! Подобно её костюму, его нити были искусно вплетены в орнамент, покрывавший всю пещеру, обеспечивая защиту. Нечто похожее мелькало в памяти… Неужели… Да, в видениях на Кофаре. Тот ситх, его маска экранировала Силу! Выходит, она тоже была из кортозиса. Эл рассказала о своих выводах Матери. — Верно, дитя моё, кортозис не даёт силе выйти за пределы святилища, если она не направляется целенаправленно. Например, если требуется создать защитный кокон над деревней или скрыть её от чужих глаз. — Это тоже замысел прародительницы? — спросила Эл. Мать Релл улыбнулась, подтверждая её правоту. — Воистину, её мудрость была велика. Потом Мать подвела Эл к другой стене, к небольшому возвышению. Под тканью, как поняла юная джедай, находились ещё два кристалла. — Почувствуй, что не так. Эл моментально ощутила различия между кристаллами: — Этот кристалл чист, — заявила она. — А этот… — она протянула руку к другому, — от него веет Тёмной стороной. — Верно, дитя, — Мать убрала ткань, и глазам Эл предстали голубой и исходящий зелёным излучением кристаллы. — Вот этот, — она указала на зелёный, — искажен ихором. Так называемая Сфера Жизни. Эл, отвлекшись от камней, подняла взгляд на предводительницу, которая выжидательно смотрела на неё: — Вы хотите, чтобы я очистила его? Мать Релл слегка кивнула головой. Эл глубоко вдохнула и уселась в позу медитации. Исцелить кристалл. Йода никогда не учил этому конкретно, но открывал смысл искажённого Тьмой Света. Ихор, как называли датомирские ведьмы люминесцентный зелёный туман, излучаемый недрами планеты, служил инструментом для Сестёр Ночи, использующих Тёмную сторону Силы. Самые могущественные из них, как Талзин, могли создавать даже физические объекты. Кайбер — почти живое существо, помогающий фокусировать Силу. Вытравить ихор из кристалла… Он извратил его связь с Силой. Возможно ли восстановить эту связь? В истории достаточно примеров, когда впадали во Тьму и возвращались к Свету. Как сама Аллия. Возможно, ихор — лишь средство, и всё дело в намерении того, кто его использует? Эл всё глубже погружалась в Силу, пытаясь нащупать зацепку. Зелёный искажённый свет втягивал в себя, словно липкая вязкая пучина. Сидхи наполняют кайбер страхом, болью и яростью, впитывая страдания, кристалл приобретает красный оттенок, начинает «кровоточить»… Что может исцелить боль потери, страх, безнадёжность? Противоположные эмоции: сопереживание, радость и надежда… Наполненность, содержание… Изменить намерение или содержание…С каким намерением кайбер опустили в ихор? — Ты должна запомнить: жизнь со смертью всегда рядом. Три лишние капли и лекарство превращается в яд. — Я знаю, мама, — слабый болезненный голос. Она всегда отличалась от всех. Хилая! Шмыгала носом, терпя насмешки, нападки от задиристых сверстниц, и презрительные взгляды взрослых. Обиды таились в ее сердце, лишь мать проявляла непонятное терпение. Но вот нависло нечто ужасное. Гетзерион, лишь глянула на огромный живот мамы: — Избавься от них. До тех пор не появляйтесь в клане. Близнецы. Мальчишки оба. Прозвучало равносильно приговору. Такое случалось очень редко. Мать не хотела их убивать. И хирела день ото дня. Через неделю после родов в их одинокой хижине появилась Сестра. — Близнецы живы?! Мать Гетзерион велела передать: не выполнишь приказа — пеняй на себя. Сроку тебе месяц. Дака успела привязаться к братьям. Качала их, напевая незатейливые песенки, пеленала. Они тянули к ней свои крошечные ручки и агукали. Понимала, что это неправильно. Если узнают, могут убить, ибо таким не место в клане. Ведьмы отсылают детей мужского пола к Братьям Ночи, едва закончится грудное вскармливание. А этих лидер клана почему-то приказала убить. Увидела в них что-то опасное? Назначенный срок подходил к концу. В глазах матери рос страх. И день инициации самой Даки всё ближе. Её стали мучить страшные сны, после которых она просыпалась в холодном поту. — Мама, давай убежим! — уговаривала она родительницу. — Найдём другие кланы. — Ты права, — согласилась та, прижимая к груди близнецов. — Гетзерион убьёт их или всех нас. Не успели. Их схватили ночью в лесу по пути к горам. Дака кричала, когда её разлучили с матерью. Потом был толчок и беспамятство. Сколько была без сознания, не знала. Лежа на чём-то твёрдом и холодном, словно сквозь тяжёлый сон, услышала она голоса: — Воин из неё никакой. Но дар несомненный! Давно с таким не рождались. Стоит сохранить ей жизнь, Мать. Решать тебе. Она ощущала их давящее присутствие и удушающую ауру: Сестра, та, что приходила к ним в хижину, и Мать Гетзерион. — Посмотрим. Удаляющееся шуршание одежд завершил слабый скрежет запираемой двери, и Дака опять очутилась в холодной темноте. Но была она не одна. Голоса, что на этот раз шептали ей, были тише падающего листа. Мёртвые голоса. И она не боялась. Бояться стоило живых! — Мать Релл, мне тревожно, она в порядке? Эл так холодна! — Не волнуйся, Энилл. Просто она погрузилась слишком глубоко. Если понадобится, мне хватит сил, чтобы её вытащить. Мать, положив руки на голову девочки, раскинувшейся на полу, ощутила, как Энилл, охваченная смятением, спешит отвести глаза. В её сердце промелькнула лёгкая неуверенность в словах предводительницы, словно тень, скользнувшая по утреннему свету. Секунды тянулись так долго, что поскользнуться на краю тревоги было легко. Но Энилл поспешила прогнать эту крамольную мысль. Мать не может ошибаться. Две Сестры крепко держали её за плечи. Лица охранниц хранили полное бесстрастие. Вокруг полыхали факелы. Ритуальное пение, окруживших жертвенник ведьм, наполняло своды пещеры, не в силах заглушить пронзительный плач младенцев, лежащих на нём. Дака мелко дрожала и не могла отвести глаз от исходящих криком близнецов. Как и стоящая тут же на коленях, со связанными назад руками, мать. И над всеми, словно зловещий демон, возвышалась Гетзерион, на жутком татуированном лике которой в глазах плясало пламя. — Так каков твой ответ, Дакка? Согласишься — выживешь, а твоим братьям и матери будет дарована быстрая лёгкая смерть. Нет — всех четверых живьём скормят ранкору. — Соглашайся, дочь! — отчаянный крик матери перекрыл все остальные звуки. — Мы всё равно умрём, но так наша жертва не будет напрасной. Возьми наши жизни, обрети силу! В этот момент, то ли обострённые до невозможности нервным напряжением чувства сыграли с ней злую шутку, то ли это было колдовство Гетзерион, но в голове снова зашептали голоса: — «Согласись, согласись. Прими силу, и отомстишь за них!». Чередой проплыли картинки воспоминаний былых унижений. «Согласись. Согласись. Отомстишь. Отомстишь!» Всё закружилось, перемешалось в безумном вихре, будто в кошмарном сне. И она согласилась. Кристалл был такой красивый! Он пел. А ещё ему было очень страшно! Как и ей. Она должна опустить его в ихор и произнести то, чему учили. Сила наполнит, а немощь уйдёт. Она взяла его трясущимися руками. Сердце колотилось бешеной птицей, готовой взлететь! — Сделай это! Окуни кристалл в ихор! — голос Гетзерион был подобен грому. Блеснул ритуальный нож. На жертвенник брызнули алые капли, и все звуки смолкли, кроме одного. Торжествующий смех матери Гетзерион, удаляясь, перерос в безумный крик Эл: — «Нееет!», и всё потонуло в пульсирующем бело-зелёном свете. Она чувствовала, как мучительно рвалась связь кристалла с Силой, и не могла этому помешать. Эл с криком села на полу, и в этот миг кристалл взорвался.

***

Покой Матери всё так же озарялся нежным голубоватым светом очищенных кайбер-кристалов, лишенных ихора. Мать Релл, следуя за направлением взгляда Эл, кратко кивнула и указала ей на уже знакомое место у круглого очага в центре комнаты. Эл уселась на пятки, подняла глаза на предводительницу и, ощущая её серьёзный настрой почтительно ожидала, когда та заговорит. Молчание затянулось на минуту. — Сегодня у нас с тобой непростая беседа, дитя, — наконец начала Мать. На её лицо набежала тень. Глаза устремились назад во времени, утягивая за собой Эл. — Прародительница не всегда была праведной. И она испытала Падение, что послужило началом для Сестёр Ночи. Но она смогла отринуть Тьму и вернуться к Свету. Поэтому мы изгоняем падших сестёр, но, пройдя очищение, как и сама проматерь, они получают право выбора. Выбора Пути. Ибо все заслуживают второй шанс. Так произошло с Дарлин. — Женщина перевела дыхание: — Эти кристаллы, — указала Мать на друзы у стены, — изначально предназначались для создания оружия, которым проматерь хотела вооружить первых ведьм. Когда Аллия пребывала во Тьме, с ними стало происходить нечто ужасное, они приобрели красный цвет и кричали, словно от боли. Говорят, это послужило толчком, Аллия смогла победить в себе Тьму и пыталась исцелить кристаллы. С тех пор, хоть их сила пробуждается, если воззвать к ним, но они уже не поют, как те, что хранятся в святилище. — Мать Релл, я ведь провалила испытание… — начала было Эл, вспомив, что именно возведённая Матерью защита сработала чётко и слаженно, когда в святилище взорвался осквернённый ихором кристалл. — Нет, Эл. Не каждой, даже опытной ведьме, очистить кристалл по силам, покачала головой Мать. — Ихор меняет саму структуру камня. Смысл в том, что ты попыталась и была на верном пути. Этот кристалл спасти было невозможно, он вобрал слишком многое. Дака создала из него Сферу Жизни, вбирающую Жизненную Силу других существ… — И первыми жертвами стали её родные… — Да, как это ни прискорбно. Дака прожила очень долгую, даже по нашим меркам, жизнь. Она действительно отомстила Гетзерион, приведя ту к ужасной гибели и помогла Талзин занять её место. Овладев своим страшным даром, сумела разработать особый ритуал и заклятие, способное поднимать мёртвых, и обучила этому других. — Сила сама по себе не всегда ведет к свету, — произнесла Эл, всё ещё погруженная в размышления о судьбе Даки. — Тьма — как искушение. То, что мы накапливаем, не всегда является добром. Каждое сердце носит свою ношу, и лишь немногие способны одолеть её. Но как помочь тем, кто потерял себя? Мать Релл улыбнулась мудро и печально: — А может быть, наоборот, нашёл? Мы должны учить, доверять и защищать, — ответила она, глядя в глаза ученицы. — Но важнее всего — никогда не терять веру в возможность спасения. Даже в самых тёмных душах ещё остается искра света, и только время покажет, сможет ли она вспыхнуть. — Учитель говорил о том же, — задумчиво пробормотала Эл. Мать проницательно посмотрела на неё. — Вижу, ты желаешь спросить о чём-то ещё? Эл пару минут хмурилась, обдумывая вертевшийся на языке вопрос, вспоминая слова Энилл у статуи Аллии. — Мать Релл, вам удалось выжить, не привлекая к себе внимания. Ваша гора — прекрасное убежище, но всё же? Ни ситхи, уничтожившие Сестёр Ночи, ни нынешняя Империя не нашли вас. — Мы не трогали их. Они оставили в покое нас. О нас просто забыли. — Возможно. Разве может так продолжаться вечно? Вы избегаете контакта с внешним миром, надеясь на скрытность. Но Империя не дремлет, а Сидиус не успокоился. По Галактике рыщут Инквизиторы! И если вас… — Я знаю, к чему ты клонишь, Эл, — строго перебила её Мать. — Но поверь, отсутствие оружия не лишает нас способов защититься. Ты же была в святилище, всё видела и почувствовала. Если мы однажды сойдём с выбранного нами Пути и предадим заветы — вот тогда случится настоящая катастрофа. — Я понимаю… — Взгляни туда, что ты видишь? Эл повернула голову в указанном направлении и справа от себя у стены на расстеленном куске ткани увидела металлические клинки в форме сильно загнутых полумесяцев — из арсенала Ночных Сестёр! Зачем они тут? Не это ли ей хотела показать Мать? — Что ты ощущаешь, Эл? Она подошла к стене, простёрла ладонь и, закрыв глаза, сосредоточилась. — Возьми в руки, если не боишься, — голос Матери Релл прозвучал словно вызов из другой реальности, и Эл приняла его, единым порывом сомкнув пальцы на рукоятях. Ярость, ненависть, боль потери и гнев обрушились на неё. Воздух ночи был пропитан запахом гари и крови. Лес горел. Крики Сестёр смешивались с плазменными вспышками бластеров и редкими ответными выстрелами энерголуков. Она утратила счёт уничтоженным проклятым железякам, а те всё продолжали наступать из тумана, превратившегося из надёжного союзника в коварного предателя. И Сестёр остаётся всё меньше, несмотря на отчаянное сопротивление — они гибнут одна за другой. Он возник из мрака, стальной монстр в плаще, и сразил ещё одну из них световым мечом! Оружием джедаев! Нет, Он страшнее их, многократно страшнее! Хриплый смех чудовища вызывал гнев и ужас. Надо отвлечь его от дочери и остальных на себя. Серповидные клинки, усиленные заклинанием, вспыхнули пламенем и обрушились на врага со всей возможной яростью. Даже если это её последний бой, она не отступит! На мгновение удалось блокировать и удерживать синий и зеленый смертоносные лучи, но у монстра четыре руки, и третий синий луч пронзает её. «Беги!». «Мама!». «Беги!» — издевательски повторяет Он. Ненавистный смех затихает в угасающем сознании. В её руках это не столь грозное оружие, как в умелых руках матери. Она смогла убедить этих клуш последовать за собой, но почувствовала, что сил не хватит, и сейчас они просто все погибнут. Только теперь пришло осознание, как было глупо и самонадеянно с её стороны ввязаться в этот бой! На что она надеялась? Нали рухнула! Яркая вспышка ослепила глаза. Световая волна смела не только летающего дроида, но и всех остальных. Мать Релл выступила из светящейся сферы и шагнула к ней. — Где моя дочь? Она взяла Нали на руки и, на мгновение обернувшись, произнесла: — Твой путь уже определён. Мне жаль тебя, Морган Элсбет, ведь я вижу грядущее. Они ушли, оставив её одну. Гнев, боль, страх, отчаяние и невероятную жажду мести — последнее, что запомнили серповидные клинки, с ненавистью отшвырнутые в сторону, словно это они были виноваты во всём случившемся. — Она единственная, кого мы смогли найти среди погибших в том кошмаре, — глухо произнесла Мать Релл, когда видение Эл угасло и она вернулась к действительности. — Я думала, она сможет отпустить прошлое и начать новую жизнь с нами. Но Морган выбрала Путь страха и мести. Вместо предоставленного ей шанса, она смутила умы моей дочери и её подруг. Вовлекла их в эту бессмысленную аферу, и моя Нали погибла. Я скорбела не только по своей дочери, но и по ожесточившемуся сердцу Морган Элсбет, которое в конце концов приведёт её к краху. А её ум и таланты, способные принести благо, будут обращены во зло. Бывает, чёткий выбор исключает другие варианты, и будущее видится ясно. Тебе ли не знать, Эл. Эл знала. И знала, что испытывали женщины, державшие это оружие, но воспринимала как сторонний наблюдатель, что помогало сохранять контроль над собственными чувствами. — Но зачем вы оставили эти клинки? Они же лишний раз напоминают вам о вашей горькой потере? — Да, но они напоминают остальным, что всегда есть другой выбор и его последствия. — Я искренне сочувствую вашей утрате. Поступок этой молодой Сестры Ночи, основанный на жажде мести, стоил жизни вашей единственной дочери. Я ни в коей мере не одобряю, но и осудить не могу, ибо понимаю мотивацию самой Морган, потерявшей в той резне всё, что у неё было. Она избрала свой путь — её право. Вы сделали лучшее, что могли, Мать Релл. Вы предоставили Морган своей судьбе. Вот! Ещё одно из проявлений избранной. Между Светом и Тьмой! Светлая ведьма всматривалась в сидящую перед ней девочку-подростка, чьи огромные зелёные глаза в обрамлении пушистых ресниц на тонком лице смотрели на неё смело и открыто, и в тоже время с уважением. Несомненно, огромная заслуга в её воспитании неведомого наставника. Великого мастера! Начисто лишённая робости или стеснительности, ей всё же не чужды некоторые сомнения. Так и должно быть. Из неё получилась бы великолепная дочь Аллии! При должном обучении — и преемница. Жаль, что путь её сейчас предопределён. Она не сможет остаться на Датомире. Однако может стать верной союзницей и защитницей вне их мира. Девочка-воин! Да, сейчас она чётко видит цель и отважно идёт к ней. Но её будущее… Страх и сложность выбора ещё не раз встанут перед ней. Не раздумывая, она взялась за клинки Ночных Сестёр. При желании смогла бы усилить их магией. Тьма. Всегда есть риск поддаться. — Ты удивительное дитя… Хотя, нет, не дитя уже. В тебе почти нет страха, твои эмоции подконтрольны… Но ты ближе к тёмной стороне, чем ты думаешь, Эл. Ты ведь не единожды уже сталкивалась с этим в себе? — И совсем недавно. Дарлин же рассказала Вам, что произошло на Кофаре? Мать кивнула. — И ты поняла, в чём состояла твоя ошибка? — Да. Я заставила животное служить себе, а надо было попросить. — Ты придерживаешься Света. Однако тебе следует испытать себя Тьмой и здесь, на Датомире. — Хотите столкнуть меня с магией Ночных Сестёр? Колдовством Матери Талзин? Мать Релл, вы ведь знали и Талзин, и Анисею? По рассказам Дарлин, я помню причину их противостояния, но не могу отделаться от мысли, что здесь скрывается что-то ещё, с чем придётся встретиться мне. — Ты права, Эл, — Мать вздохнула. — С Анисеей казалось всё просто. Она улетела со своими приверженцами, но следом за ней пришли ситхи! Не найдя первой, они заключили договор с Талзин! Сила её была тёмной и неукротимой. Самой могущественной! Даже с её смертью и падением Датомира тени её деяний всё ещё витали в околоземном пространстве. Я видела их в каждом сне, в каждом новом явлении силы, что пробуждалась вне этого мира. — Тени её деяний? Значит ли это, что уже были те, кто искал её наследие? Мать Релл покачала головой, осознавая проницательность юного джедая. — Были, Эл. — И видя, что девочка готова задать новый вопрос, жестом остановила её. — Ты узнаешь всё, что нужно. Ибо то, что утрачено, должно быть возвращено. С этими словами она протянула Эл металлическую деталь, глядя на которую у той перехватило дыхание. — Но это же… Губы Матери Релл дрогнули в подобии улыбки, однако глаза её остались серьёзными: — Иди, дитя моё. Энилл проводит тебя, а Дарлин поможет.