Вопреки пророчеству

Если бы кто-нибудь несколько лет назад сказал Гарри Поттеру, что однажды он начнёт сомневаться в правильности всего, за что сражался, он бы, наверное, только рассмеялся. Тогда мир казался удивительно простым: существовало добро и зло, друзья и враги, а его собственная задача сводилась к тому, чтобы остановить Волдеморта и не позволить ему превратить магическую Британию в кошмар. Но война закончилась, победа была одержана, люди праздновали, поднимали бокалы и говорили о новом счастливом будущем, а Гарри с каждым годом всё сильнее ощущал странную пустоту, которую не мог объяснить даже самому себе. Со стороны его жизнь выглядела почти идеальной. Герой войны, один из самых известных волшебников страны, успешный аврор, человек, чьё имя знали даже дети, родившиеся уже после падения Тёмного Лорда. Его приглашали на официальные мероприятия, просили выступать перед студентами Хогвартса, фотографировали для газет и постоянно спрашивали мнение по любому поводу — от реформ Министерства до результатов последнего матча по квиддичу. Многие искренне завидовали ему, считая, что после всего пережитого судьба наконец вознаградила его спокойной и благополучной жизнью. Вот только сам Гарри никогда не чувствовал себя настолько несчастным. Это было не то отчаянное горе, которое он испытывал после смерти Сириуса или Дамблдора, не та боль, которая разрывала его изнутри во время войны. Нет, скорее речь шла о медленном, почти незаметном разочаровании, которое накапливалось годами, словно песок в механизме часов. С каждым днём становилось всё труднее игнорировать ощущение, что мир вокруг него остался практически таким же, каким был раньше. Министерство изменило вывески и руководителей, но не изменило себя. Газеты по-прежнему охотились за громкими заголовками и скандалами. Старые чистокровные семьи по-прежнему обладали огромным влиянием. Чиновники по-прежнему больше думали о собственных должностях, чем о людях. Иногда Гарри казалось, что единственное настоящее изменение заключалось в том, что вместо имени Волдеморта теперь все боялись других вещей. Особенно ясно он понял это однажды вечером, когда сидел в кабинете Гермионы. За прошедшие годы она сделала головокружительную карьеру. Её кабинет уже давно располагался не где-нибудь на окраине Министерства, а почти рядом с верхними этажами власти. Высокие шкафы были забиты папками с документами, на столе громоздились законопроекты и отчёты, а сама Гермиона выглядела настолько уставшей, что Гарри невольно вспомнил их седьмой курс и бесконечную охоту за крестражами. Она как раз просматривала очередную стопку бумаг, когда заметила его задумчивый взгляд. — Что-то случилось? Гарри пожал плечами. — Не знаю. — Очень содержательный ответ. Он усмехнулся и откинулся на спинку кресла. За окном медленно темнело. В стекле отражались огни Лондона, а где-то далеко внизу продолжала кипеть жизнь огромного Министерства. — Тебе никогда не казалось, что мы ничего не изменили? Перо в руке Гермионы замерло. Она подняла голову. — Что ты имеешь в виду? — Мы победили Волдеморта. Потратили на это семь лет жизни. Потеряли кучу людей. Разрушили половину Британии. А теперь посмотри вокруг. Разве всё стало настолько лучше? Гермиона некоторое время молчала, словно тщательно подбирая слова. — Мир не меняется за одну ночь, Гарри. — Прошло почти пять лет. — Для истории это всё ещё одна ночь. Наверное, она была права. Гермиона почти всегда оказывалась права. Но почему-то именно этот ответ показался ему недостаточным. Потому что проблема заключалась не только в Министерстве. Проблема была в нём самом. В последнее время Гарри всё чаще ловил себя на мысли, что живёт чужую жизнь. Когда-то он мечтал просто быть обычным человеком, но вместо этого стал символом. Люди смотрели на него и видели героя, спасителя, победителя Тёмного Лорда. Никто не видел растерянного мальчишку, который вырос, так и не поняв, чего хочет от собственного будущего. Даже друзья постепенно двигались дальше. Рон неожиданно оказался самым счастливым из них всех. Уйдя из Аврората, он вместе с Джорджем полностью посвятил себя магазину «Ужастики Уизли», и каждый раз, когда Гарри заходил к ним, его встречал такой хаос из смеха, магических фейерверков и безумных изобретений, что невозможно было не улыбнуться. Рон наконец нашёл дело, которое действительно любил, и выглядел человеком, впервые за долгие годы довольным своей жизнью. Гермиона строила новую Британию через законы и реформы. Невилл преподавал в Хогвартсе. Луна путешествовала по миру в поисках редких магических существ. Все нашли своё место. Кроме Гарри. Именно тогда он начал задаваться вопросами, которые постепенно привели его к имени человека, которого весь магический мир предпочитал помнить только чудовищем. Тома Марволо Реддла.

***

Позже Гарри не раз пытался вспомнить, в какой именно момент всё началось на самом деле. Было бы удобно обвинить во всём какое-нибудь внезапное озарение, редкую книгу или случайно услышанный разговор, но правда оказалась гораздо прозаичнее. Всё началось с сомнений — тех самых неприятных сомнений, которые сначала появляются где-то на краю сознания и кажутся незначительными, а затем постепенно разрастаются, пока не начинают отравлять каждую мысль. После разговора с Гермионой ощущение внутреннего беспокойства никуда не исчезло. Напротив, оно стало только сильнее. Дни шли своим чередом: он по-прежнему работал в Аврорате, посещал бесконечные собрания, подписывал документы, участвовал в расследованиях и даже несколько раз появлялся на официальных мероприятиях Министерства. Со стороны всё выглядело как обычно. Герой войны продолжал выполнять свой долг. Но внутри что-то неумолимо менялось. Чем чаще Гарри смотрел на магическую Британию, тем меньше видел в ней тот прекрасный новый мир, за который когда-то сражался. Министерство всё ещё оставалось Министерством — со своими интригами, борьбой за влияние и бесконечными компромиссами. Газеты по-прежнему превращали людей в символы и чудовищ в зависимости от того, что было выгодно в данный момент. Даже память о войне постепенно становилась удобной легендой, в которой не оставалось места для сложных вопросов. А один вопрос особенно не давал ему покоя. Кем был Том Реддл до того, как стал Волдемортом? На первый взгляд вопрос казался бессмысленным. Все знали ответ. Или думали, что знали. Том Реддл был Тёмным Лордом. Волдемортом. Самым опасным тёмным магом столетия. Человеком, развязавшим две войны. Но чем больше Гарри размышлял об этом, тем сильнее его раздражала эта простая и удобная формула. Потому что она ничего не объясняла. Она говорила о том, кем Том стал. Но не о том, как он к этому пришёл. Впервые эта мысль посетила Гарри совершенно неожиданно, когда он разбирал старые материалы одного из завершённых дел. Среди пожелтевших документов обнаружилась фотография времён Хогвартса. На ней был молодой Том Реддл — высокий, красивый, безупречно одетый юноша с уверенной полуулыбкой. Вокруг него стояли другие ученики, и все они смотрели на него с таким искренним восхищением, что Гарри невольно задержал взгляд на снимке дольше, чем собирался. Это не был взгляд человека, которого боятся. Это был взгляд человека, которым восхищаются. Фотография не выходила у него из головы несколько дней. В конце концов любопытство победило. Однажды вечером, когда Лондон уже погружался в сумерки, Гарри спустился в архив Министерства магии. Старые подвалы располагались на нескольких уровнях ниже основных отделов и напоминали настоящий лабиринт из бесконечных рядов шкафов, коробок и полок, уходящих в полумрак. Воздух там пах старой бумагой, пылью и магией. Где-то тихо шелестели самоперелистывающиеся документы, а зачарованные фонари отбрасывали на стены дрожащие золотистые отблески. Он провёл там несколько часов. Сначала ему попадались лишь привычные материалы времён Первой войны: отчёты авроров, протоколы заседаний Визенгамота, свидетельства очевидцев. Всё это Гарри видел уже десятки раз. Но затем он наткнулся на личное дело Тома Марволо Реддла. Само имя заставило его замереть. Несколько секунд он просто смотрел на потемневшую от времени папку, словно ожидал, что она вот-вот исчезнет. А затем открыл её. И чем дольше читал, тем сильнее хмурился. Потому что документы рассказывали историю, которую он совершенно не ожидал увидеть. Перед ним возникал образ не чудовища, а необычайно одарённого мальчика. Сироты. Отличника. Старосты. Любимца преподавателей. Практически каждый отчёт содержал восторженные отзывы. Том демонстрировал выдающиеся результаты по всем предметам, обладал феноменальной памятью и уже в подростковом возрасте публиковал исследования по магической теории. Некоторые преподаватели прямо сравнивали его с величайшими волшебниками своего времени. Гарри перечитывал строки снова и снова. Ему не нравилось то, что он чувствовал. Потому что впервые в жизни он столкнулся с Волдемортом не как с чудовищем, а как с человеком. И этот человек удивительно напоминал ему самого себя. Тоже сирота. Тоже ребёнок, выросший без семьи. Тоже мальчик, который с ранних лет понял, что отличается от окружающих. Гарри откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза. Он вдруг вспомнил маленькую кладовку под лестницей на Тисовой улице. Вспомнил холодные зимние вечера. Вспомнил чувство одиночества, которое преследовало его всё детство. Что было бы, если бы однажды за ним не пришёл Хагрид? Если бы он никогда не встретил Рона? Если бы рядом не оказалось Гермионы? Если бы никто не объяснил ему, что он нужен этому миру? Мысль заставила его похолодеть. Потому что впервые он по-настоящему задумался о том, насколько тонкой может быть граница между героем и чудовищем.

***

С тех пор его жизнь постепенно превратилась во что-то совершенно иное. Со стороны всё выглядело как обычно: он продолжал работать в Аврорате, встречался с друзьями, время от времени появлялся на официальных мероприятиях Министерства и даже находил силы улыбаться журналистам, которые до сих пор не могли оставить в покое национального героя. Но это была лишь внешняя оболочка. На самом деле значительная часть его жизни теперь проходила среди старых книг, архивных документов и пыльных воспоминаний людей, которые давно предпочли забыть прошлое. Гарри всё глубже погружался в историю Тома Реддла и с каждым днём всё сильнее ощущал, как рассыпается привычная картина мира. Когда-то всё казалось простым и понятным: был Том Реддл, который стал Волдемортом; был Волдеморт, который превратился в чудовище; была война, которую необходимо было остановить. Теперь же между этими событиями начали появляться вопросы, на которые никто не хотел отвечать. Особенно странно выглядело то, насколько неохотно люди говорили о самом Томе. О Волдеморте рассказывали охотно и подробно. Его ненавидели, боялись, проклинали. Но стоило Гарри спросить о юном слизеринце, как собеседники начинали подбирать слова, запинаться или вовсе менять тему разговора. Сначала он не обращал на это внимания, но постепенно закономерность стала слишком очевидной.

***

Однажды вечером он снова сидел в кабинете Макгонагалл. За окнами бушевал холодный февральский ветер, а старинный замок наполняли привычные ночные звуки: скрип лестниц, далёкий вой сквозняков и едва слышное потрескивание огня в камине. Минерва задумчиво помешивала чай, пока Гарри просматривал очередную стопку старых школьных документов. — Ты выглядишь так, словно не спал несколько суток, — заметила она, внимательно наблюдая за ним поверх чашки. — Возможно, всего лишь двое суток. — Это не делает ситуацию лучше. Гарри усмехнулся и потёр уставшие глаза. — Зато я наконец начинаю находить что-то интересное. — Меня пугает уже сама формулировка. Он поднял голову. — Профессор, скажите честно. Каким был Том Реддл? Макгонагалл заметно напряглась. — Ты задавал этот вопрос уже много раз. — И каждый раз получал разные ответы. Она вздохнула. — Потому что не существует одного ответа. Некоторое время Гарри молчал. — Но ведь он не был чудовищем с рождения? Вопрос прозвучал слишком тихо. Макгонагалл долго смотрела на языки пламени. — Нет, Гарри. Не был. Эти слова неожиданно ударили сильнее любого подтверждения. Он и сам уже начал подозревать это, но услышать подобное от человека, который лично знал Тома, оказалось совсем другим делом. — Тогда что произошло? — Если бы мы знали ответ, Гарри, возможно, история сложилась бы иначе.

***

Гарри ушёл из Хогвартса далеко за полночь. Именно тогда он впервые осознал, что перестал искать информацию о Волдеморте. Теперь его интересовал исключительно Том Реддл. Это заметили и друзья. Особенно Гермиона. Она пришла к нему домой без предупреждения воскресным утром и застала довольно пугающую картину. Квартира выглядела так, словно её захватили книжные полки и архивные документы. Стол был завален рукописями. Диван исчез под грудой древних фолиантов. На полу лежали карты родословных чистокровных семей, а на стене висела огромная схема, соединённая десятками пометок и записей. Некоторое время Гермиона просто стояла на пороге. — Гарри. — Мм? — Ты сошёл с ума. Он даже не поднял головы. — И тебе доброе утро. — Нет, серьёзно. Что это такое? Только тогда Гарри посмотрел на комнату её глазами. Со стороны всё действительно выглядело немного безумно. — Исследование. — Это называется одержимость. — Ты преувеличиваешь. — Гарри, у тебя на стене висит родословная семьи Гонтов. Он задумался. — Да, наверное. Гермиона закрыла лицо руками. — Мерлин, помоги мне. Несмотря на раздражение, Гарри невольно улыбнулся. Она всегда оставалась прежней. Но улыбка быстро исчезла, потому что Гермиона внезапно стала серьёзной. — Что ты ищешь? Этот вопрос прозвучал совсем иначе. Не как шутка. Не как упрёк. Она действительно хотела понять. И Гарри неожиданно ответил честно: — Я пытаюсь найти момент, когда Том перестал быть Томом. Гермиона замерла. — Гарри... — Нет, послушай. Все говорят о Волдеморте. Но никто не говорит о том, как он появился. Будто однажды Том просто проснулся злодеем. — Некоторые люди действительно меняются. — Не настолько. Он встал и подошёл к окну. Лондон утопал в сером зимнем тумане. — Чем больше я узнаю, тем меньше понимаю. Словно все вокруг рассказывают только половину истории. Гермиона долго молчала. А потом тихо произнесла: — Просто будь осторожен. Эти слова почему-то встревожили его гораздо сильнее, чем должны были.

***

Спустя несколько дней произошло событие, которое изменило всё. Гарри работал в архиве Министерства Магии, просматривая старые материалы времён Первой войны. Работа была скучной и почти бесполезной, но именно такие поиски иногда приносили самые неожиданные результаты. Он уже собирался уходить, когда заметил небольшую коробку, затерявшуюся среди папок. На ней не было никаких пометок. Только слой пыли. Любопытство победило. Внутри лежали письма. Старые, пожелтевшие от времени письма. Сердце Гарри невольно ускорило бег, когда он увидел подпись. Том Марволо Реддл. Некоторое время он просто смотрел на находку. Затем осторожно развернул первое письмо. Поначалу ничего необычного не обнаружилось. Переписка с преподавателями. Научные вопросы. Магические исследования. Однако среди бумаг находилось ещё кое-что. Тонкая тетрадь в потёртой чёрной обложке. Не дневник. Скорее рабочий журнал. Гарри открыл первую страницу. Почерк был ровным и удивительно красивым. «Теория повреждения души остаётся крайне малоизученной областью магии. Большинство исследователей сосредоточены на разделении, игнорируя возможность восстановления.» Гарри нахмурился. Перевернул страницу. Потом ещё одну. С каждой строчкой его дыхание становилось всё медленнее. «Если душа способна раскалываться, значит, теоретически она способна соединяться вновь.» «Разрушение не может существовать без возможности восстановления.» «Даже сильнейшие магические повреждения должны иметь обратный процесс.» Он перечитал последнюю фразу несколько раз. А затем ещё раз. И ещё. Потому что прекрасно понимал, о чём идёт речь. Крестражи. Том писал о крестражах. Но не о создании. О восстановлении. О возвращении утраченных частей души. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. В этот момент в архиве уже никого не осталось. Тишина вокруг стала почти звенящей. Он медленно перевернул следующую страницу. И замер. Там находилась схема. Сложный магический круг. Незавершённый. Рядом стояла пометка: «Для проверки теории необходим субъект с разрушенной душой. Эксперимент проводить запрещено.» Гарри смотрел на эти строки так долго, что глаза начали болеть. Потом аккуратно закрыл тетрадь. И впервые за всё время почувствовал настоящий страх. Потому что неожиданно понял одну простую вещь. До этого момента идея вернуть Тома Реддла существовала лишь как абстрактная мысль. Безумная фантазия. Невозможная теория. Теперь же в его руках лежало доказательство того, что сам Том когда-то искал путь обратно. Путь к тому, чтобы исправить собственное падение.

***

Гарри вышел из Министерства уже глубокой ночью. Холодный ветер ударил ему в лицо. Лондон сиял тысячами огней. Люди спешили по своим делам, совершенно не подозревая, что в старой потрёпанной тетради могла скрываться одна из самых опасных тайн магического мира. Гарри остановился посреди пустынной улицы и посмотрел на тёмное небо. Впервые за долгое время он чувствовал не только любопытство. Он чувствовал надежду. Безумную. Пугающую. Почти преступную. Но надежду. А вместе с ней впервые появилась мысль, которую он пока боялся произнести даже самому себе. Что если Том Реддл вовсе не был потерян окончательно? И что если однажды его можно будет вернуть? Не Волдеморта. Не Тёмного Лорда. А того человека, которым он был до того, как расколол собственную душу на части. Гарри ещё не знал, что именно эта мысль станет началом конца его прежней жизни.