Вопреки пророчеству

К тому моменту, когда Гарри окончательно решился, прошло уже почти восемь месяцев с того дня, как он нашёл те архивы. За это время его жизнь изменилась настолько постепенно, что он и сам не заметил, в какой момент перестал быть тем человеком, которым был раньше. Со стороны всё выглядело совершенно обычным: герой войны продолжал служить в Аврорате, иногда появлялся на официальных мероприятиях, встречался с друзьями, улыбался журналистам и даже находил в себе силы поддерживать привычные разговоры о работе и погоде. Никто ничего не подозревал. Ни Рон, который был слишком занят семьёй и карьерой в Министерстве. Ни Гермиона, которая после нескольких крупных ссор решила больше не поднимать тему Тома Реддла. Ни Кингсли. Ни кто-либо ещё. Гарри научился скрывать свои мысли ещё в детстве, когда жил у Дурслей, и теперь этот навык оказался полезнее, чем когда-либо. Никто не видел, как по ночам он исчезал из квартиры и отправлялся в самые тёмные уголки магической Британии. Никто не знал о книгах, спрятанных под защитными чарами в его спальне. Никто не подозревал, что Золотой мальчик, победивший Волдеморта, уже несколько месяцев изучает магию, за одно упоминание которой большинство волшебников предпочли бы немедленно вызвать авроров. Сначала он искал способ вернуть душу. Потом способ дать этой душе тело. Потом способ сделать всё это так, чтобы не воскресить Волдеморта в том виде, каким его помнил мир. Именно это занимало Гарри больше всего. Он не хотел возвращать Тёмного Лорда. Не хотел видеть красные глаза, змеиное лицо и безумие, которое пожирало человека изнутри. Он хотел вернуть Тома Реддла. Настоящего Тома. Того самого юношу, фотографии которого сохранились в старых школьных альбомах Хогвартса. Красивого, блестящего, пугающе умного. Человека до падения. Человека до крестражей. Человека до того, как страх смерти превратил его в чудовище. И чем больше Гарри изучал старые ритуалы, тем яснее понимал одну неприятную истину: для этого ему придётся не просто использовать тёмную магию. Ему придётся пожертвовать частью самого себя.

***

В ночь ритуала над Британией бушевала гроза. Гарри не был суеверным человеком, но даже ему показалось, что сама природа пытается предупредить его остановиться. Ветер бился в стены заброшенного поместья на побережье Шотландии, которое он выбрал специально из-за удалённости от любых магических поселений. Дождь барабанил по старой крыше, а молнии время от времени освещали огромный зал, превращённый в место проведения ритуала. На каменном полу были начертаны десятки сложнейших символов. Некоторые из них Гарри собирал буквально по кускам из древних рукописей. Другие пришлось восстанавливать самостоятельно. В центре находился круг, в котором лежали предметы, связанные с Томом: старая школьная фотография, найденная в архиве Хогвартса, несколько страниц его записей, фрагменты уничтоженных крестражей, которые Гарри сохранил вопреки всем инструкциям Министерства. Последним элементом был он сам. Когда всё было готово, Гарри долго стоял неподвижно, глядя на рисунок под ногами. Удивительно, но страха почти не осталось. За последние месяцы он столько раз представлял этот момент, что теперь происходящее казалось почти неизбежным. Словно решение было принято задолго до сегодняшней ночи. Возможно, ещё в тот день, когда он впервые понял, что никто никогда не пытался спасти Тома Реддла. Возможно, ещё раньше. — Надеюсь, ты стоишь всего этого, — тихо произнёс он в пустоту. Ответа, разумеется, не последовало. Ритуал начался с крови. Все древнейшие заклинания требовали её. Гарри никогда не нравилась эта сторона магии, но сейчас он принимал её как данность. Кровь стекала по начерченным линиям, наполняя символы силой. Камень под ногами постепенно начинал светиться. Воздух тяжелел. Магия собиралась вокруг него, сгущаясь настолько, что становилось трудно дышать. Затем пришёл второй этап. Самый опасный. Гарри произнёс слова, которые не использовались столетиями, и почувствовал, как что-то внутри него откликается. Будто невидимая рука проникла прямо в грудную клетку и коснулась самой души. Боль оказалась настолько сильной, что он упал на колени. На мгновение мир исчез. Остались только тьма и ощущение, что его разрывают на части изнутри. Каждый вдох давался с трудом. Перед глазами вспыхивали воспоминания. Хогвартс. Сириус. Гермиона. Рон. Джинни. Победа над Волдемортом. Всё это проносилось перед ним ураганом, словно магия выбирала, какую часть забрать в качестве платы. Гарри стиснул зубы и продолжил читать заклинание. Голос дрожал. Кровь текла уже не только из пореза на ладони. Ему казалось, что каждая клетка тела горит. А потом что-то изменилось. Он почувствовал присутствие. Не призрак. Не воспоминание. Не магический отпечаток. Кто-то был рядом. Настоящий. Живой. Чужой. Магия в зале взревела так, что задрожали стены. Символы вспыхнули ослепительным белым светом. Ветер ворвался внутрь через разбитые окна. Гарри закрыл лицо рукой и едва удержался на ногах. На несколько секунд всё вокруг превратилось в сплошное сияние. Когда свет начал угасать, наступила абсолютная тишина. Настолько глубокая, что Гарри слышал собственное дыхание. Медленно подняв голову, он посмотрел в центр круга. Сначала ему показалось, что ритуал провалился. Круг был пуст. Затем фигура пошевелилась. Гарри замер. На холодном каменном полу лежал человек. Молодой мужчина. Высокий. Тёмноволосый. Невероятно красивый. На мгновение Гарри показалось, что он смотрит на одну из старых колдографий из школьного архива. Те же правильные черты лица. Те же тёмные волосы. Та же почти аристократическая красота, о которой когда-то говорили преподаватели Хогвартса. Только теперь это была не фотография. Это был живой человек. Том Реддл. Несколько долгих секунд никто из них не двигался. Потом Том медленно открыл глаза. Серые. Не красные. Не змеиные. Человеческие. Его взгляд сразу остановился на Гарри. И в этот момент Гарри понял, что совершил нечто по-настоящему необратимое. Потому что в глазах Тома не было растерянности. Не было страха. Не было даже удивления. Только внимательное изучение. Словно он проснулся после долгого сна и уже пытался понять, в каком мире оказался. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга под грохот далёкой грозы. Затем Том медленно сел и заговорил. Первой фразой. Первыми словами после смерти.

***

После завершения ритуала в старом поместье воцарилась такая тишина, что Гарри слышал лишь шум дождя за высокими окнами да собственное дыхание, всё ещё сбитое после магического истощения. Он стоял посреди зала, чувствуя, как дрожат руки, и не мог отвести взгляда от человека, которого только что вернул из смерти. За последние месяцы он столько раз представлял себе этот момент, что реальность казалась почти ненастоящей. Он ожидал чего угодно: ярости, растерянности, мгновенного нападения, безумия, но уж точно не этого спокойствия. Том Реддл медленно поднялся на ноги, словно проснулся после долгого сна, а не вернулся из небытия, и теперь внимательно осматривал помещение. В его движениях не было ни малейшей суеты или тревоги. Напротив, он выглядел человеком, который оказался в незнакомом месте, но совершенно уверен, что рано или поздно разберётся в происходящем. Именно это спокойствие нервировало Гарри сильнее всего. Старые фотографии не лгали. Том действительно был красив. Не той привлекательной красотой, которая располагает к себе людей, а другой — опасной, холодной, почти нечеловечески совершенной. Высокий, стройный, с густыми тёмными волосами и резкими чертами лица, он выглядел так, словно сошёл со страниц какой-нибудь древней легенды о падшем короле. Теперь Гарри наконец понял, почему когда-то за этим человеком шли тысячи людей. Понял и одновременно пожалел об этом понимании. Несколько минут Том молчал, словно прислушиваясь к самому миру вокруг себя. Затем его взгляд снова остановился на Гарри. — Значит, это действительно ты. От звука этого голоса по спине Гарри пробежал холодок. Он слишком хорошо его помнил. Этот голос звучал в Министерстве, в Хогвартсе, в кошмарах, которые преследовали его долгие годы. Только теперь исчезли шипящие интонации Волдеморта, исчезло безумие, исчезла холодная жестокость, ставшая его неотъемлемой частью. Сейчас перед ним стоял молодой Том Реддл — умный, живой и пугающе настоящий. — Добро пожаловать обратно, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Том внимательно посмотрел на него, словно пытаясь увидеть что-то за словами. — Интересно, — наконец произнёс он. — За всю свою жизнь я успел обзавестись множеством врагов, но даже представить не мог, что однажды именно Гарри Поттер окажется человеком, который вернёт меня к жизни. Гарри невольно усмехнулся. — Поверь, я тоже не думал, что когда-нибудь этим займусь. — И всё же занялся. В его словах не было вопроса. Только констатация факта. Гарри отвёл взгляд к окнам. За стеклом бушевала гроза, волны разбивались о скалы, а где-то далеко сверкали молнии. Он понимал, что этот разговор неизбежен, но совершенно не представлял, как объяснить происходящее. Как объяснить человеку, что ты потратил месяцы жизни на изучение его прошлого? Как признаться, что постепенно начал видеть не монстра, которого ненавидел весь мир, а мальчика из приюта, гениального ученика, талантливого мага, которого никто никогда не пытался остановить до того, как стало слишком поздно? — Зачем? — спросил Том. Вопрос прозвучал негромко, но Гарри всё равно почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. — Потому что мне надоело. — Надоело что? — Всё. Он неожиданно рассмеялся, хотя в этом смехе не было ни капли веселья. — Министерство. Их ложь. Их лицемерие. Их рассказы о добре и справедливости. Знаешь, какая ирония? Чем больше я узнавал о людях, которых принято считать светлыми героями, тем меньше видел разницу между ними и теми, кого они называют тёмными. Том не перебивал. Просто слушал. — А потом я начал читать о тебе, — продолжил Гарри. — И понял, что до Волдеморта был другой человек. Очень талантливый. Очень умный. И никто даже не попытался его спасти. Том долго смотрел на него, и впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — Значит, ты решил сделать это сам? — Похоже на то. На губах Тома появилась слабая улыбка. — Знаешь, Поттер, это звучит как начало очень плохой истории. — Возможно. — Возможно? Я только что воскрес из мёртвых благодаря самому известному герою Британии. По-моему, стадия «плохой истории» уже давно осталась позади. Гарри закатил глаза, но неожиданно поймал себя на том, что улыбается. Наверное, это было ненормально. Совершенно ненормально. Однако после месяцев одиночества, бесконечных сомнений и тайных исследований ему вдруг стало удивительно легко рядом с человеком, которого он должен был ненавидеть больше всех на свете. И именно это начинало пугать его по-настоящему.