Новая плоть

— Расступитесь! Да дайте пройти, бога ради! Николай проталкивался сквозь толпу, держа тело Димы на плече. От мутанта шёл такой жар, будто он нёс не человека, а раскалённую печную заслонку. Ткань майки на плече Николая уже начинала темнеть и неприятно липла к коже. Из рваной шеи Димы поднимался дым. Люди расступались молча, кто-то нервно закуривал. Несколько человек уже обсуждали бой вполголоса, перебивая друг друга. — Я ж говорил, что они ебанутые оба... — Да он ему голову с одного удара... — Да Димон сам напросился... Саша с Ваней шли следом. Ваня то и дело косился на тело друга, будто проверял, не начинает ли шея зарастать уже сейчас. У выхода дорогу Николаю перегородила Мария Сергеевна. Она больше не выглядела злой — только уставшей. Неоновый свет из амбара падал на её лицо резкими полосами. — Пока не убедишься, что с ним всё нормально — домой не приходи. Понял меня? Николай тяжело выдохнул через нос. — Маш, да знаю я. — Нет, не знаешь, Коля, — отрезала она. — Ты когда увлекаешься, у тебя мозги отключаются. Он хотел что-то ответить, но только поморщился и отвёл взгляд. Мария Сергеевна посмотрела на безголовое тело у него на плече, потом на Сашу с Ваней, затем молча отступила в сторону. Когда они вышли на улицу, холодный ночной воздух ударил в лицо. От тела Димы тут же повалил пар. Вокруг уже окончательно стемнело. После шума амбара деревня казалась почти мёртвой. Только где-то вдалеке лаяла собака, да гудел старый трансформатор у центральной улицы. Воздух был холоднее, чем днём, влажный после вечерней сырости. Николай шёл впереди тяжёлым шагом, под подошвами хрустел гравий. Саша заметил, как глава деревни время от времени сильно жмурится и коротко задерживает дыхание. Правая рука у него подрагивала после боя. — Николай Олегович, да не переживайте вы так, — осторожно сказал Саша. — К утру уже восстановится. Ну... судя по прошлым разам. — Да понимаю я, — тихо ответил Николай. — Но это всё равно пиздец какой-то. Ваня неожиданно хмыкнул: — Он не обидится. Скорее сам извиняться будет. Николай покосился на него. — За что? — За то, что опять сознание потерял. Он потом всегда стыдится. На секунду все трое замолчали. Из шеи Димы вдруг вырвался короткий поток горячего воздуха с тихим шипением. Николай дёрнулся от неожиданности. — Бля... живой всё-таки. — Ага, — Саша едва заметно улыбнулся. — Уже лучше. До дома добрались почти без разговоров. В окнах деревни ещё горел свет. Где-то играла музыка — старая, хриплая, с помехами. Несколько человек курили у калиток и провожали компанию взглядами, но никто ничего не говорил. Дом встретил их привычным скрипом половиц и запахом сырого дерева. Тихон сразу выбежал в коридор, настороженно принюхался к Диме и тихо заворчал. — Всё нормально, — устало сказал Саша собаке. — Свои. Они поднялись на второй этаж. Лестница жалобно скрипела под весом Николая. Комната Димы находилась в самом конце коридора. Внутри почти не было мебели — только старый шкаф, стол и широкая металлическая платформа у стены, собранная из сваренных между собой листов железа. Пол под ней был выложен потрескавшейся плиткой, местами почерневшей от старых ожогов. Николай осторожно уложил тело Димы на металл. Тот сразу тихо зашипел от жара. Из рваной шеи медленно поднимался дым. Где-то глубоко внутри время от времени вспыхивало тусклое оранжевое свечение, будто в груди тлели угли. В комнате уже начинало пахнуть гарью. Саша подошёл к окну, но открывать не стал. Вместо этого включил старую вытяжку под потолком. Та загудела не сразу — дёрнулась, закашляла, и только потом начала втягивать дым. — В прошлый раз чуть занавески не спалили, — пробормотал Ваня, присаживаясь на корточки возле стены. — В позапрошлый, — поправил Саша. — Ладно, парни, я утром зайду, — Николай вытер ладонью лицо. — Посмотрю, как он. — Да всё нормально будет, — Саша облокотился на подоконник. — Он в надёжных руках. Глава тяжело выдохнул и направился к двери, повернувшись к парням спиной. Ваня поморщился: — Бля… — Что? — Николай остановился вполоборота. Парень неловко почесал шею: — Николай Олегович… У вас спина. Саша перевёл взгляд и громко вздохнул. Сквозь ткань майки уже проступали тёмные следы. Материя местами прилипла к коже. От спины главы всё ещё шёл слабый жар. Николай коротко зажмурился и повёл плечом. — А-а… вот оно что. — Пойдёмте вниз, я аптечку возьму, — Саша сразу отошёл от окна и быстро вышел в коридор. Лестница под ногами заскрипела. Николай спускался следом заметно медленнее прежнего. Одной рукой он держался за перила. — Может не надо? — крикнул он вслед. — Меня жена дома ждёт. Переживает, небось. — Она ещё сильнее переживать будет, когда увидит этот ужас, — донеслось с кухни. Когда Николай спустился, Саша уже рылся в старой серой сумке с медикаментами. На столе рядом лежали бинты, тюбики мази, какие-то ампулы, шприцы и рулон пластыря, пожелтевший от времени. Кухня после жара наверху казалась неожиданно прохладной. Тихон лежал у двери и внимательно наблюдал за происходящим. — Ладно, что делать? — устало спросил Николай. — Присядьте и снимите майку. Ткань отходила тяжело. Николай потянул её через голову и тихо зашипел сквозь зубы. Ваня невольно отвёл взгляд. Поперёк всей спины расползался большой ожог — кожа побагровела, а ближе к лопаткам начинала темнеть. От тела поднимался едва заметный пар. Саша присел ближе, осматривая ожоги. — Да уж… Димон сегодня прям не в себе был. — В транс ушёл сильно, — задумался Ваня. — Я давно его таким не видел. Николай хрипло засмеялся: — Я тоже. Саша выдавил на ладонь густую мазь. — Сейчас щипать будет. — Да похуй уже. — Это вы сейчас так говорите. Он осторожно коснулся ожога. Николай резко втянул воздух сквозь зубы и сжал край стола так сильно, что моторы имплантов бешено закрутились в области плеча. — Бля-я-ять… — Терпите, глава, — спокойно сказал Саша. — Вам ещё с Марией Сергеевной объясняться. Ваня тихо прыснул со смеху. — Вот это, мне кажется, страшнее ожогов. Николай тоже не удержался и коротко засмеялся, хоть смех тут же сменился болезненной гримасой. Несколько минут на кухне были слышны только гул холодильника, шуршание бинтов и тихие ругательства главы. Наконец Саша закончил перевязку и выпрямился. — Всё. Жить будете. Николай осторожно накинул майку на плечи. — Спасибо, парни. — Да бросьте, — Саша махнул рукой. — Это вам спасибо, что помогли этого придурка дотащить. Сверху снова что-то тихо треснуло. Все трое одновременно подняли глаза к потолку. Повисла короткая тишина. — А вот это уже хреново звучало, — сказал Ваня. — Нормально всё, — автоматически ответил Саша. — Если второй этаж не загорится — значит регенерация идёт как надо. — Умеешь ты успокоить. Николай тяжело поднялся из-за стола, пожал обоим руки и направился к выходу. У двери он задержался. — И… парни. — М? — Вы это… если он утром извиняться начнёт, скажите, что это я виноват. Саша усмехнулся: — Так и скажем. — А то знаю я его. Ваня кивнул: — Будет ходить потом неделю с лицом побитой собаки. Тихон резко поднял голову и посмотрел на мужчин. — Ну… лицо-то у него теперь новое будет. На секунду повисла тишина. Потом все трое одновременно прыснули со смеху. Когда входная дверь закрылась, в доме стало неожиданно тихо. Парни разошлись по своим комнатам и, не раздеваясь, упали на кровать. Сон пришёл почти сразу. Саша проснулся от жары. Одежда, мокрая от пота, неприятно прилипала к телу. Сначала ему показалось, что он просто забыл закрыть печку на кухне, но уже через секунду в нос ударил знакомый запах — сухой, горелый, будто где-то совсем рядом медленно тлел уголь. Он открыл глаза. За окном только начинало светать. Серое утреннее небо просвечивало сквозь занавески, а по потолку лениво гуляли тени от веток. Тихон лежал у двери комнаты, но не спал. Пёс поднял голову, посмотрел на Сашу и тихо заворчал. Сверху донеслось негромкое металлическое потрескивание. — Ага… — сонно пробормотал Саша. — Значит живой. Он сел на кровати, потёр лицо ладонями и поморщился. Голова после вчерашнего сильно гудела. Переодевшись в чистую футболку и домашние штаны, Саша поднялся на второй этаж. Чем ближе он подходил к комнате Димы, тем сильнее чувствовался жар. Вытяжка под потолком всё ещё работала. Старый мотор натужно гудел, иногда захлёбываясь дымом. Саша приоткрыл дверь. В комнате стоял туманный полумрак. Металлическая платформа раскалилась настолько, что воздух над ней едва заметно дрожал. На самой платформе лежал Дима. Новая голова уже сформировалась, но выглядела так, словно тело собирало её наспех. Чёрная пористая масса ещё не успела окончательно затвердеть. Поверхность головы местами медленно шевелилась. Из области шеи всё ещё поднимался слабый дым. — Красавец, — хрипло сказал Саша. Голова Димы чуть дёрнулась. — П… пошёл… нахуй… Глухой, трескающийся звук шёл сразу из груди и головы одновременно. Саша не выдержал и заржал: — Не разговаривай пока. Страшно пиздец. Дима медленно поднял руку и показал ему средний палец. Получилось не сразу. Саша подошёл ближе и осторожно потрогал металлический край платформы. Горячо. — Полегче стало? — Угу… Тело Димы тихо потрескивало при малейшем движении. — Кто победил? Саша несколько секунд молча смотрел на него и разминал пальцами виски. — Ты серьёзно сейчас? — Ну а чё… — Тебе Николай голову снёс. Повисла пауза. — А-а… — задумчиво протянул Дима. — Тогда ничья. Снизу вдруг послышался грохот посуды. — Это Ваня проснулся, — сказал Саша. — Пошли жрать, пока он кухню не разнёс. — Я ходить-то могу? — Сейчас проверим. Дима медленно сел. Металл под ним тихо заскрипел. От тела вверх поднялся новый поток жара. Он несколько секунд сидел неподвижно, будто прислушивался к самому себе. Потом осторожно поставил ноги на пол. Половицы под ступнями едва слышно зашипели. — О-о-о… — протянул Саша. — Да ты у нас ещё кипятишься. — Сейчас отпустит… Дима сделал первый шаг и тут же качнулся в сторону. Саша успел подхватить его за плечо. — Тихо-тихо, чемпион, — парень резко одернул руку. — Не начинай. — Буду. До конца жизни буду. Они медленно спустились вниз. На кухне пахло кофе, жареным хлебом и чем-то сладким. Ваня стоял у плиты в огромной растянутой футболке и шортах, сосредоточенно пытаясь перевернуть лопаткой сразу три куска хлеба. — О, уголь ожил, — не оборачиваясь сказал он. — И тебе доброе утро, малой. — Не ссорьтесь с утра, — Саша зевнул и уселся за стол. Тихон тут же подошёл к Диме, осторожно понюхал его и несколько раз чихнул. — Будь здоров, — пробормотал Дима. Ваня наконец поставил на стол тарелки и сел напротив. Несколько секунд все молчали. Только чайник шумел на плите. Утренний свет медленно заполнял кухню. — Ну и нахера ты вчера это сделал? — наконец спросил Саша. Дима потёр рукой ещё не до конца затвердевшую шею. — Не знаю. — Это хуёвый ответ. — Другого нет. Он замолчал. Из мелких отверстий на его шее медленно выходили тонкие струйки дыма. — Помню только, что разозлился из-за того, что глава сдерживался. — Потому что не хотел тебя убить, дебил. — Вот именно. Саша тяжело выдохнул и отпил кофе. — Тебе пятый десяток пошёл, братан. Когда ты уже поймёшь, что не каждая драка — вопрос чести? — Мне сорок один. — Ой, да иди нахуй. Ваня тихо засмеялся в кружку. Дима тоже, но почти сразу снова стал серьёзным. — Я его чуть не убил? — Нет, — ответил Саша. — Но помяли вы друг друга знатно. — У него спина обгорела, пока он тебя тащил, — добавил Ваня. Дима замер. — Сильно? — Нормально. Живой. На кухне снова повисла тишина. Дима отвёл взгляд куда-то в сторону окна. — Бля… Саша закатил глаза. — Да не загоняйся ты, — сказал он уже спокойнее. — Николай сам знал, на что идёт. — Всё равно хуёво получилось. Ваня пожал плечами: — Зато бой был пиздатый. Несколько секунд Дима смотрел на него. Потом хрипло рассмеялся. Следом засмеялся Саша. А потом уже и Ваня, сам не понимая почему. Стук в дверь раздался в тот момент, когда Дима доедал уже третий кусок жареного хлеба. Тихон лениво поднял голову, прислушался и тихо гавкнул один раз — скорее для приличия. — О, вспомнишь солнце, — Саша поднялся из-за стола. — Или опять кто-то пришёл жаловаться, что Димон ночью деревню подогрел. — Да пошёл ты, — пробурчал Дима. Парень открыл дверь. На пороге стоял Николай. Помятый, невыспавшийся и явно недовольный жизнью. Поверх майки была накинута старая куртка, хотя на улице уже заметно теплело. — Доброе утро, инвалиды. — И вам не хворать, — отозвался Дима. Николай перевёл взгляд на его новую голову и замер на секунду. — Ну… эта хотя бы красивее прошлой. Ваня прыснул со смеху. — Я тоже так сказал, — добавил Саша. — Очень смешно, блять. Николай прошёл внутрь и осторожно сел за стол, стараясь лишний раз не двигать спиной. Саша сразу заметил это: — Болит? — Терпимо. — Значит очень болит. — Ну есть немного, — признался Николай. — Машка утром чуть сковородкой не убила. — За ожоги? — За то, что поздно пришёл и весь дом гарью провонял. Дима виновато отвёл взгляд. — Да не грузись ты, — махнул рукой Николай. — С кем не бывает. Несколько секунд на кухне было тихо. Лишь за окном лениво качались ветки старых яблонь. Потом Николай прокашлялся: — Слушайте… помощь нужна. — Кому? — Саша сразу насторожился. — Лидии Петровне. У неё теплица опять накрылась. — Опять насос? — спросил Ваня. — Хуже. Вся автоматика легла. Ночью внутри чуть всё не сварилось. — А почему сразу к нам? — Дима поднял взгляд. Николай подметил: — Потому что ты единственный в деревне, кто может одновременно починить котёл и случайно расплавить его. Дима тихо хмыкнул: — Зато эффективно. Николай на секунду задержал на нём взгляд, будто хотел ещё что-то сказать, но вместо этого только пожал плечами: — Ну и… проверить зашёл. После вчерашнего. — Как видите — комплектный. Почти. — Это пока, — буркнул Николай, но уже заметно спокойнее. — Тронут вашей заботой, Николай Олегович. — Сильно не привыкай! Ваня уже поднялся из-за стола: — Ладно, пошли тогда. Пока солнце не влупило. — Я в душ сначала, — сказал Саша и ткнул пальцем в Диму. — И ты переоденься. От тебя до сих пор костром несёт. — Это харизма. — Расскажешь, “погорелец”. Парни рассмеялись. Пока Саша мылся, дом постепенно оживал. Где-то наверху хлопали дверцы шкафа. Ваня возился с одеждой, тихо ругаясь себе под нос. Дима в ванной на первом этаже безуспешно пытался избавить себя от запаха гари, который, кажется, был уже частью его самого. С кухни тянуло запахом кофе, а из открытого окна – прохладным утренним воздухом и сырой землёй после ночной росы. Саша стоял под горячей водой дольше обычного. Вчерашний вечер всё ещё гудел в голове: крики толпы, шуршание канатов, треск огня. Сейчас это казалось одновременно близким и далёким, будто прошло уже несколько недель. Он выключил воду, вытер запотевшее зеркало ладонью и несколько секунд просто смотрел на своё отражение. Щетина, синяки под глазами. Волосы, мокрые после душа, небрежно лежали на плечах. — Я устал, — подумал про себя Саша, — я пиздец, как устал. — Сань! — донеслось снизу. — Ты там утонул? — Иду. Когда он спустился, парни уже ждали у двери. Дима переоделся в тёмную толстовку без рукавов и джинсовые шорты. Новая голова всё ещё выглядела слегка непривычно — слишком гладкой в некоторых местах, будто тело не до конца закончило работу. Ваня надел огромную серую ветровку, рукава которой почти скрывали пальцы, и спортивные штаны с тремя полосками. Николай стоял на улице рядом с домом и курил. — Ну что, красавцы, готовы спасать сельское хозяйство? — А нам заплатят? — спросил Дима. — Конечно. — Чем? — Спасибо скажут. — А могли бы и накормить… До дома Лидии Петровны идти было минут десять. Деревня уже проснулась окончательно. Где-то стучали молотком. У одного из домов копошились дети, гоняя маленького самодельного дрона, собранного, кажется, из старых вентиляторов, нескольких добедственных плат и старого анализатора. Над крышами лениво тянулись провода между домами — какие-то были новыми, будто вчера повесили, какие-то - старыми настолько, что изоляция на них давно потрескалась. У магазина кто-то ругался из-за аккумуляторов. Обычное утро в деревне Берег. Теплица Лидии Петровны стояла за домом. Большая, старая, собранная из металлического каркаса, мутного поликарбоната и десятков деталей разного происхождения. Внутри уже было душно. Под потолком висели фитолампы с розовым светом, часть из которых мигала через раз. По стенам тянулись толстые шланги системы полива. Где-то в углу жалобно гудел старый насос. А посреди всего этого стояла сама Лидия Петровна — маленькая сухая женщина лет семидесяти в рабочих перчатках и с разводным ключом в руках. — О! Герои пришли, — сказала она, увидев компанию. — А я уже думала самой всё разбирать. — Ну тогда мы пойдём, — сразу ответил Дима. — Стоять. Лидия Петровна ткнула в него ключом. — Это ты мне отопление зимой чинил? — Я. — Вот теперь чини летнее охлаждение! Дима тяжело вздохнул: — Почему в этой деревне все знают, где я живу? — Потому что не каждый может рукой трубу согнуть. — Справедливо. Саша уже подошёл к терминалу управления. Старый агромодуль был встроен прямо в стену. Пластик пожелтел от времени, экран покрылся трещинами, а одна из кнопок держалась на изоленте. На корпусе ещё читалась выцветшая надпись: «РОСТ-4М». — Ого, — тихо сказал Саша. — Они ещё существуют? — Не сглазь, — буркнула Лидия Петровна. — Эта дрянь старше тебя и всё ещё работает. Экран моргнул, выдал ошибку и погас. Дима присел рядом: — Ну чё, умник, разберёшься? Саша выдохнул и провёл пальцами по панели управления. Уверенно и привычно, будто делал это уже сотни раз. Экран снова мигнул. По зелёному фону пробежали полосы помех, после чего модуль тихо пискнул и выдал длинную строку ошибок. — Ну всё, — вздохнула Лидия Петровна. — Опять помер. — Да живой он ещё, — Саша наклонился ближе к панели. — Просто думает медленно. Он постучал костяшками пальцев по корпусу сбоку. Что-то зашипело и экран ожил. — О-о-о, — протянул Дима. — Сразу видно специалиста. — Это не ремонт, это насилие, — добавил Ваня. Саша уже не слушал их. Пальцы быстро скользили по панели. Старый интерфейс с квадратными кнопками и выцветшими пиктограммами не вызывал у него трудностей. Лидия Петровна прищурилась: — Ты с такими штуками работал, что ли? — Когда-то давно, — коротко ответил Саша. На экране открылся журнал системы. Температура почвы, влажность, расход воды, состояние ламп – почти всё горело жёлтым. Насосы мигали красным. — Ну да, — тихо пробормотал он. — Оно и неудивительно. — Чего там? — Николай заглянул через плечо. — Контур охлаждения умер. Насос пытается качать воду, но давление не держит. Система думает, что внутри холодно, и начинает жарить теплицу сильнее. Дима уже полез куда-то под металлический стол с трубами. Снизу сразу послышался звон железа. — Тут всё ржавое нахрен! — Не ржавое, а винтажное, — возмутилась Лидия Петровна. — Тут труба на честном слове держится! — И держится же. Из-под конструкции вдруг вырвалось облако горячего пара. Дима резко дёрнулся назад: — БЛЯТЬ! Ваня засмеялся. — Ты буквально из угля состоишь. Как тебя паром напугать вообще можно? — Очень легко, между прочим. Саша тем временем продолжал копаться в системе. Он быстро открыл техническое меню, пробежался глазами по диагностике и нахмурился. — Дим, перекрой нижний клапан. — Какой нижний? — Под насосом. — Тут их три! — Самый ржавый. — А, понял. Послышался металлический скрежет. Теплица вздрогнула где-то внутри каркаса. Лампы под потолком мигнули. Насос громко кашлянул, будто собирался сдохнуть окончательно. И вдруг заработал ровнее. По трубам пошла вода, где-то под потолком зашумела вентиляция. Лидия Петровна даже рот приоткрыла: — Ой… Саша нажал ещё пару кнопок. Температура на экране медленно поползла вниз. Красные значки начали исчезать один за другим. Влажный воздух снова пошёл по теплице ровным тёплым потоком. Фитолампы перестали моргать. Стало тихо.Только капельницы негромко постукивали водой по земле. — Ну вот, — Саша откинулся от панели. — Пока поживёт. Лидия Петровна посмотрела сначала на экран, потом на него: — Саш… — М? — А ты точно аналитиком работал? Парень на секунду замер. — А кем ещё? — он усмехнулся и закрыл меню диагностики. — Да я просто спросила, — Лидия Петровна пожала плечами. — Ты с этой штукой разговариваешь, как с родной. Дима вылез из-под труб, весь в грязи и пыли. — Ну всё? Мир спасён? — Пока да, — ответил Саша. — Тогда я требую оплату. — За что это? — За моральный ущерб. Меня паром чуть не убило. Лидия Петровна фыркнула и махнула рукой: — Идите уже. Сейчас чай поставлю. — Вот это разговор, — оживился Дима. Минут через десять они сидели возле теплицы на старых пластиковых стульях. Солнце поднялось выше. Воздух постепенно прогревался, а влажная земля после утренней росы начала пахнуть особенно сильно — тяжело, по-летнему. Лидия Петровна вынесла поднос с кружками, печеньем и старой сахарницей с отколотой крышкой. — Только не жалуйтесь потом, что чай не очень крепкий, — предупредила она. — Фильтры барахлят. — После Диминого кофе я вообще ничего не боюсь, — сказал Саша. — Это был отличный кофе. — Ты в него вчера соль насыпал. — Случайно. Николай сидел чуть в стороне, вытянув ноги и щурясь от солнца. Спина всё ещё болела — это было видно по тому, как осторожно он двигался. Но настроение у него заметно улучшилось. Он молча смотрел на троих парней: как они спорят, перебивают друг друга, как Дима пытается стащить печенье у Вани, как Саша закатывает глаза каждые тридцать секунд. И впервые за долгое время Николай поймал себя на мысли, что деревня снова наполнилась жизнью. В этот момент над крышами домов что-то коротко и тонко затрещало. Потом – моргнул свет в теплице. Раз, другой. Фитолампы под потолком вспыхнули ярче обычного. И погасли. Через секунду снова включились. Все замолчали. Где-то вдалеке послышался гул старого трансформатора. — Опять началось, — тихо пробормотала Лидия Петровна. В деревне ещё несколько раз мигнуло электричество. У соседнего дома кто-то недовольно крикнул: — Да блять! Из открытого окна донеслось шипение радио. Саша нахмурился: — Зачастило в последнее время. — Последние недели две, — ответил Николай, поднимаясь со стула. — Обычно быстро проходит. Но в этот раз не прошло. Воздух вдруг наполнился низким гудением. Едва заметным, почти на грани слуха. Ваня резко напрягся, будто услышал что-то неприятное. — Вань? — Саша сразу это заметил. Тот не ответил. Только медленно повернул голову куда-то в сторону центра деревни. Гудение стало сильнее. Лампочки внутри теплицы снова начали моргать. Старая система полива внезапно включилась сама по себе. Капельницы застучали по земле. А потом всё резко прекратилось, свет отключился во всей деревне. Тишина. Только ветер шумел в листьях. Дима первым нарушил молчание: — Ну… Хуйня какая-то. — Ага, — Николай уже смотрел в сторону центральной улицы. — Похоже, распределитель опять чудит. Он потёр лицо ладонью и начал растирать переносицу около глаз. — Ладно. Пошли посмотрим, пока у половины деревни холодильники не сдохли. Парни тяжело выдохнули и встали со своих мест. Ваня всё ещё выглядел напряжённым. Дима тихо толкнул его плечом: — Всё в порядке? Тот помедлил секунду. — Не знаю… звук неприятный был. — Какой звук? — Не могу объяснить, — Ваня замешкался, — пойдём узнаем в чём дело. До распределительного узла дошли быстро. Чем ближе они подходили к центру деревни, тем сильнее ощущалось, что электричество снова начинает чудить. Кустарное радио фонило, с перебоями гудели старые инверторы. Электрика то включалась, то выключалась. На одном из столбов искрил блок уличного освещения — коротко и лениво. Распределитель стоял между водонапорной башней и старым складом удобрений. Низкое бетонное здание без окон, обшитое листами ржавого металла. По стенам тянулись толстые кабели в гофре, часть уходила под землю, часть — к самодельным опорам над крышами домов. На крыше медленно вращалась маленькая антенна-тарелка, грубо сваренная, собранная из разного хлама. Сбоку от здания стоял небольшой генератор. Трансформатор рядом негромко гудел. Неровно. — Красиво живём, — пробормотал Дима. Николай открыл дверь ключом. Та дёрнулась с тяжёлым металлическим скрипом. Изнутри сразу пахнуло: нагретой пылью, старой пластмассой, маслом и чем-то горелым. Саша поморщился: — М-м… запах стабильности. Внутри помещение оказалось теснее, чем выглядело снаружи. Под потолком висели старые кабельные лотки. Вдоль стен стояли силовые шкафы, аккумуляторные блоки и серверные стойки, собранные из разных эпох: советские рубильники, современные сенсорные панели, прозрачные корпуса с мигающими платами, толстые жгуты проводов, перетянутые хомутами и изолентой. Где-то тихо трещал ток. В дальнем углу лениво крутился вентилятор охлаждения. Под ним на полу собралась небольшая лужа конденсата. Свет здесь был неприятный — бледный, с голубоватым оттенком. Лампы иногда едва заметно подрагивали. — Вот оно, сердце цивилизации, — Дима огляделся. — Если эта херня рванёт, мы обратно к свечкам вернёмся? — К костру, — поправил Николай. — Ну, Димон тогда вообще незаменим станет, — подметил Саша. Дима в шутку замахнулся на него кулаком. Саша уже подошёл к центральному щиту. На дисплее бегали строки ошибок, напряжение прыгало. Система то и дело пыталась перезапустить один из блоков питания. — Так… — он наклонился ближе. — Вот это уже неприятнее. — Что там? — Николай подошёл ближе. — Один из распределителей ловит перегрузку, но не может понять откуда. — По-русски. — Электрика сама не понимает, почему ей хуёво. — А-а. Из соседнего шкафа вдруг донёсся резкий щелчок. Все одновременно повернули головы. Одна из ламп под потолком мигнула ярче остальных. Ваня едва заметно нахмурился. — Слышите? — тихо спросил он. — Что? — Дима прислушался. Несколько секунд стояла только привычная техногенная какофония: гул трансформатора, вентиляторы, потрескивание проводки, тихий писк старой электроники. Потом где-то в глубине щитов что-то коротко зашипело, будто радиопомеха, и сразу исчезло. Николай махнул рукой: — Да тут всегда что-то шумит. Саша открыл нижнюю панель щита. Оттуда пахнуло ещё сильнее — горячим металлом и пылью. — Дим, фонарь дай. Тот протянул ему старый налобный фонарь с треснувшим стеклом. Саша посветил внутрь. Пучки проводов уходили куда-то глубоко под пол. Между ними тускло мигал зелёный сервисный индикатор. — Странно… — пробормотал он. — Чего? — Этот блок должен быть отключён. — Так отключи сильнее, — предложил Дима. — Спасибо, инженер. Дима присел возле аккумуляторных блоков. От них шёл слабый жар. — О, вот это уже знакомо, — он постучал костяшками пальцев по корпусу. — Один из накопителей перегрет. — Может из-за него всё и скачет, — сказал Николай. Саша кивнул: — Возможно. Он потянул на себя защитную крышку аккумуляторного модуля и сразу выругался: — Блять. Внутри один из блоков был почерневшим. Пластик оплавился, контакты местами покрылись белым налётом, а один из стабилизаторов буквально треснул пополам. Даже запах здесь был другим — едким, химическим. Дима тихо присвистнул: — О-о… да он умер. — Не один, — Саша светил фонарём дальше. — Тут ещё два модуля отвалились. Николай нахмурился: — Починить можно? Саша помолчал пару секунд. — Не здесь. — Совсем? — Совсем. Он осторожно вытащил сгоревшую деталь и покрутил её в пальцах. — Старые накопители. Таких в деревне точно нет. — У Лидии Петровны спросить можно, — без особой надежды предложил Дима. — У неё максимум предохранители времён распада Союза. Николай тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу. Снаружи снова моргнул свет, уже слабее. Но теперь стало понятно почему. — Сколько у нас времени? — спросил он. Саша посмотрел на показатели. — День-два на генераторе. Потом начнутся постоянные отключения. Сначала теплицы, потом дома. — Замечательно. Несколько секунд все молчали. Вентилятор под потолком продолжал лениво гонять горячий воздух. Где-то внутри щитов негромко щёлкало реле. Глава деревни первым озвучил очевидное: — Значит, придётся ехать в город. Дима сразу скривился: — Ой бля… — А кто ещё? — Николай посмотрел на него. — Я со своей спиной далеко сейчас не уеду. — Почему обязательно мы? — Потому что вы молодые, не глупые и не угрожаете технике разводным ключом. — Я ни разу не угрожал технике разводным ключом, — возмутился Дима. Ваня тихо добавил: — Только людям. — Это другое. Саша всё ещё смотрел на сгоревшие платы. На секунду лицо у него стало каким-то отсутствующим. Николай заметил это, но ничего не сказал. Только тяжело хлопнул ладонью по металлическому корпусу щита: — Ладно. Завтра с утра выдвинетесь. Николай обошёл здание и подошёл к генератору. Мужчина несколько раз дёрнул за рычаг и установка затарахтела. — Да будет свет.