Новая плоть

Утро в деревне начиналось тихо. Саша приоткрыл дверь на задний двор — в кухню сразу потянуло влажным майским воздухом. Где-то у леса уже шумела птица, но лениво, будто сама не до конца проснулась. Здоровый, белый алабай неподвижно лежал на крыльце — когда дверь с кухни открылась, он лишь приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяина и снова заснул. Дима сидел за столом в майке и спортивных штанах, курил и стряхивал пепел прямо в старую кружку с трещиной по краю. После каждой затяжки дым проходил сквозь чёрную пористую кожу, как через решето, и выходил уже где-то из затылка и щёк. Иногда казалось, что он дышит не лёгкими, а всем телом сразу. — Закрой, — бросил он, не оборачиваясь. — а то малого опять продует. Ваня сидел напротив. Босой, в одних только шортах, неподвижный, прозрачный. Внутри него медленно двигались органы. Он посмотрел на Диму и тихо сказал: — Не надо. Так лучше. После снега в апреле вообще странно, что так резко потеплело. Саша поставил на стол три кружки. — Ну что, товарищи, по кофейку и пойдём копать грядки? Сахар нужен кому-то? — Не, — отмахнулся Дима. Ваня молчал и задумчиво разглядывал кружевные узоры на скатерти. — А тебе? — переспросил Саша. — Мне тоже не надо, спасибо. Саша полез в шкаф: — Конфеты тогда. — О, — оживился Ваня. — Конфеты буду. Дима засмеялся: — Ну конечно. — А какие у тебя есть? — «Три медведя» есть, «Белочка», «Ореховая роща» и эти, как их там, «Рот Фронт». — Давай «Рощу» и батончики. — Да я все выложу, там уже разберётесь. На плите, тем временем, засвистел чайник. — Я налью, садись, — Дима встал из-за стола, выключил чайник и взял банку с растворимым кофе, — вам по две, как обычно? — Две, — ответил Саша. — Три, — добавил он через секунду. — Плохо спал, кошмары. Дима посмотрел на него мельком: — Опять? Саша не ответил. Ваня в это время уже разворачивал вторую конфету. — Очень вкусные, Саш, — когда Ваня ел, всем было видно, как работают его челюсти, как на зубах остаётся еда, но ребята уже не обращали на это внимания, — я обожаю «Рот Фронт». — На здоровье, братец. — Конфетки, сигаретка, кофе, — Дима закурил ещё одну, — вот это я понимаю — доброе утро. Сань, будешь? — А у тебя крепкие? Дима покрутил в руках пачку, пытаясь найти хоть какую-то информацию: — Да вроде не очень. — Тогда давай. Дима протянул Саше сигарету и дал закурить. Кухня наполнилась запахом табака — на лучах солнца дым играл особенно красиво, окутывая почти всё помещение. Ваня прикрыл глаза и откинулся на спинку стула: — Сегодня так тихо… — Сань, как думаешь, до обеда управимся? — Думаю да, в худшем случае часам к четырём. — Вечером же бои будут, надо успеть. — Пятница уже? — Саша нахмурился. — Она самая. — Как быстро неделя пролетела, — Саша потушил бычок и отпил немного кофе, — да я думаю, успеем. Помидоры, огурцы, картошка, что ещё нам надо посадить? — Цветы потом можем. — Если потом, то до обеда справимся. Ну что, погнали? Парни почти синхронно сделали ещё несколько глотков, встали из-за стола и друг за другом вышли на задний двор. На крыльце уже лежали инструменты, мешки с удобрениями и семена, подготовленные с вечера четверга. Парни молча взяли всё необходимое и вышли в огород. Снаружи дом казался больше, чем изнутри. За порогом дерево заканчивалось, начиналась тёмная, влажная после ночного дождя, земля. Тапки сразу начали чавкать, будто почва не хотела отпускать их. Алабай поднялся, когда они вышли. Потянулся, медленно, без спешки, и подошёл к Саше. Ткнулся мордой в ладонь. Парень присел перед собакой на корточки. Его светлые волосы, отросшие почти до плеч, после сна превратились в полный бардак. Он машинально пригладил их рукой и зевнул. На лице темнела короткая щетина, а под глазами лежали следы недосыпа. — Ну что, Тихон, жрать хочешь? — Саша почесал его за ухом. — Сейчас. Пёс смотрел спокойно, не суетясь. Саша вернулся на кухню и достал из холодильника внушительный кусок мяса на косточке. Алабай мигом оживился и заинтересованно посмотрел на хозяина. Сна в его глазах больше не было. — Тебя кормить никаких денег не хватит, — Саша кинул собаке завтрак и спустился к друзьям. Тихон слегка помедлил, взял еду в зубы и улёгся на траве неподалёку. С каждым укусом кость издавала характерный треск, а мяса на ней становилось всё меньше и меньше. — Значит так, — Саша кивнул на грядки. — Дальние три — картошка. Средние — огурцы. Ближние — помидоры. Боковые не трогаем, туда цветы потом. — Понял, — Дима уже вогнал лопату в землю и навалился на неё всем весом. Ваня стоял рядом, опершись на черенок, и слушал. Земля была тяжёлая, сырая. Лопата входила с усилием, иногда цепляла камни или корни — звук тогда становился глухим. Дима работал ровно, без пауз, будто просто делал своё. Ближе к полудню земля подсохла, работать стало легче. Тапки уже не чавкали, а тихо поскрипывали. Ваня замедлился, потом остановился, будто задумался. — Эй, — окликнул его Дима. — Ты там завис? Ваня моргнул. — А? Нет… Сейчас. — Давай быстрее, — сказал Саша. — Чем раньше закончим, тем лучше. Но по Ване было видно, что физический труд — это не про него. Каждый раз, когда он брал в руки лопату, она проходила сквозь его желеобразную кожу, как нож через масло, после чего добиралась до самых костей. Солнце поднялось выше, спина начала чувствовать усталость. Саша остановился, вытер пот со лба и сделал небольшую зарядку. Дима продолжал копать с тем же усердием и силой, как и несколько часов назад. — Ты вообще устаёшь? — кинул ему Саша. Мужчина только усмехнулся: — Да чёрт его знает, когда-то давно уставал. В прошлой жизни. — Ты никогда не рассказывал о том, что было до катастрофы. — Да много чего было. И до, и после. Какая разница? — Дима встал неподвижно и перестал работать, словно вспомнил что-то. Саша внимательно посмотрел на друга: — Ладно, не буду тебя допытывать. Дальше парни работали молча. К четырём всё было готово. Саша выровнял ногой последний ряд, отступил, посмотрел. — Я же говорил, — сказал он. — До четырёх. — В худшем случае, — Дима вытер руки об штаны. — Ну что, всё? — Вроде да. Мужчина торопливо начал собирать инструменты. — Мне ещё собраться надо. — Ты со вчера всё собрал, — сказал Саша. — Ну… Проверить. Саша посмотрел на него секунду, потом отвёл взгляд. — Ладно. Хороший день для хорошей драки. — Вот это я понимаю, — оживился Дима. — Не просто хороший, а охуительный! Он уже шёл к дому. — Я переоденусь и сразу туда. — Давай, — кивнул Саша. — Мы догоним. Они с Ваней убрали мешки на крыльцо, поставили лопаты к стене и зашли в дом, где переоделись и быстро вышли на улицу. — Тихон, жди здесь и никого не впускай, — Саша повернул к собаке и широко улыбнулся, — как вернёмся, дам тебе здоровый кусок мяса. Алабай покачал хвостом, гавкнул и улёгся обратно на своё место. К амбару ребята шли вместе с остальными. Народ подтягивался с разных сторон — кто-то уже шумел, кто-то просто молчал и шёл быстрее остальных. По обе стороны тянулись заборы из профнастила — невысокие, поставленные скорее по привычке, чем для защиты. Деревня оживала к вечеру, но без лишней суеты. Амбар стоял в центре, перекошенный, обшитый разной доской. Днём он выглядел обычным, даже скучным, но изнутри уже бил свет — неоновый, слишком холодный для этого места. Он просачивался сквозь щели, полосками ложился на землю. У входа толпились люди, переговаривались, смеялись. Саша с Ваней переглянулись и шагнули внутрь. На стенах амбара, между старыми досками, тянулись тонкие неоновые полосы — часть мигала, часть светила через раз. Судя по надписям, когда-то это были рекламные вывески, но теперь от слов остались только отдельные буквы и цвета. Под потолком, на скобах, были закреплены десятки запутавшихся проводов. Где-то гудел преобразователь. Под ногами поскрипывали доски, а из глубины амбара тянуло пивом, пылью и нагретой проводкой. Часть людей толпилась у импровизированного ринга в ожидании вечерних боёв. Другая часть — у лакированной стойки бара. Бармен отдавала бокалы пива один за другим. Женщина лет пятидесяти, крепкая, с короткими тёмными волосами, в которых уже пробивалась седина. Рукава её рубашки были закатаны до локтей, открывая сильные предплечья и старый металлический разъём возле запястья — такой ставили ещё до катастрофы, когда аугментации делали грубо, но надолго. Лицо у неё было красивое, но уставшее: из тех лиц, что со временем становятся только жёстче и выразительнее. — Так, тебе больше не налью, — женщина властно посмотрела на изрядно подвыпившего доходягу, — ещё не началось ничего, а ты уже нажрался. — Ну Маш, — протянул бедолага, — ну давай ещё полбокальчика, жажда мучает. — Я тебе не Маша, а Мария Сергеевна. Иди воздухом подыши, потом подумаем наливать тебе ещё или нет. — Так точно, Мария Сергеевна, — пьянчуга оживился, отдал честь, кое-как встал с высокого барного стула и, покачиваясь, вышел на улицу. Ваня с Сашей подошли к барной стойке. — Вань, ты будешь чего? — Ну, водички, разве что. Бармен перевела свой взгляд на двух парней: — Водички нет, могу предложить экстру. — Давайте. — И мне экстру. Только мне ещё виски плесните чуть-чуть. Один к одному. Пока бармен разливала напитки, за барную стойку зашёл высокий, крепкий мужчина лет за пятьдесят. Седобородый, в майке и боксёрских шортах, он напоминал вышедшую в тираж звезду ринга. На его плечах виднелись шрамы от старых аугментаций. Он протянул руки к женщине за баром, собираясь обнять, но та одним движением руки дала понять, что занята. — Коль, вот ты чего хотел? — женщина отдала парням напитки и повернулась к мужчине, — Ты же драться пойдёшь сегодня. Ты уже разогрелся, что ли? Не успев ответить, мужчину перебил Саша: — Глава, вы что, сегодня в ринге будете? — Ну да, решил размять кости свои старые. — А против кого? — не унимался Саша. — А вот против него и выйду, — Николай жестом показал на Диму, который уже шёл к стойке бара. Саша обернулся: — Кажись, будет жарко. — Здравствуйте, Николай Олегович, — Дима подошёл сзади к своим друзьям и положил руки им на плечи, — надоедают они вам? — Да мы вот только о тебе сейчас и говорили. Мы же с тобой в самом конце, да? — Да, завершим вечер красиво, — Дима улыбался шире обычного. Даже двигался быстрее — словно уже был там, в ринге. Где-то внутри его тела тлели два маленьких огонька. Резко раздался неприятный электронный писк: — Так, народ, — Рефери вышел в центр ринга, держа в руках перевязанный изолентой микрофон, — через десять минут начинаем! Без хуйни только сегодня, ладно? Народ смеялся и аплодировал. — Пойдёмте, а то всё пропустим, — Николай вышел из-за стойки, — Мария Сергеевна, вы пойдёте? — Ты же знаешь, что нет. Я отсюда посмотрю лучше. — Ладно, уговаривать не буду. Люблю тебя. — И я тебя, дорогой. Сильно не бушуй там. — Обещаю! Трое друзей заулыбались, взяли свои стаканы и ушли к рингу. Вечер открывали два молодых, стабильных мутанта. Первый — высокого роста, около двух с половиной метров. Длинные руки, такие же огромные ноги — на фоне зала он смотрелся, как фонарный столб посреди пшеничного поля. Его лицо напоминало восковую свечу — глаза на разном уровне, кривой рот, нос уходил влево, а кожа щёк нависала едва заметными складками. У второго мутанта глаза были на уровне локтей первого — с виду совсем не честная схватка. Однако, движения у парня были настолько быстрыми, что, казалось, из-под его ног выходит воздух, как только он делает шаг. — В левом углу ринга, — Рефери распевно начал объявлять бойцов, — Андрей «Шпала». Поприветствуем бойца. Толпа взревела. — В правом углу — Артём «Бритва». Посмотрим, кто сегодня ляжет первым! Друзья стояли почти у самого ринга и оживленно обсуждали предстоящий бой: — Кто даёт им такие дебильные клички? — недоумевал Саша. — Известно кто, — засмеялся Николай Олегович, — рефери Виталик, который возомнил себя известным шоуменом. Отдушина у человека вот так по пятницам выступать. — А можно как-то своё прозвище придумать перед представлением участников? — задумался Дима. — Я думаю, что если ты к нему подойдёшь в перерыве, то он не откажет. Прозвучал гонг. Артём вышел вперёд первым. Невысокий, жилистый, он двигался по рингу короткими шагами, будто вообще не касался пола. Под его ступнями иногда коротко вздрагивала пыль — словно воздух выталкивало вниз в момент шага. Андрей был полной противоположностью своего оппонента — медленный, огромный. Даже стоя на месте, он будто занимал собой слишком много пространства. Под длинной, неровной кожей на руках иногда проходили слабые судороги, будто мышцы внутри забывали двигаться одновременно. — Ставлю на мелкого, — тихо сказал кто-то за спиной Саши. — Да «Шпала» его с одного удара сложит, — тут же ответили рядом. Рефери махнул рукой: — Начали! Артём сорвался с места сразу. Быстро — настолько, что взгляд цеплялся за него с задержкой. Под подошвами коротко скрипнули доски, воздух у пола дрогнул, и он уже оказался сбоку от Андрея. Удар в корпус. Потом ещё один — выше, под рёбра. Здоровяк дёрнулся, но, скорее, от неожиданности, чем от боли. Кожа в месте удара пошла мелкой рябью, будто удар пришёлся не по мышцам, а по густой массе под ними. Толпа оживилась. — Двигайся! Двигайся! Артём не останавливался. Заходил то слева, то справа, бил коротко и резко, будто проверяя, где у противника слабое место. Андрей пытался поймать его руками, но каждый раз опаздывал буквально на секунду. Его длинные пальцы хватали воздух. — Стоять-то можешь?! — рявкнул он, и часть зала засмеялась. Артём ухмыльнулся и снова нырнул вперёд. На этот раз Андрей всё-таки попал. Не кулаком — предплечьем. Просто махнул в сторону, почти вслепую, и задел Артёма по плечу. Удар вышел тяжёлым. Парня буквально отбросило в сторону. Он ударился о натянутую верёвку ринга, та жалобно скрипнула. На секунду показалось, будто воздух вышел у него из спины резким хлопком. Зал загудел громче. — Во-о-от! — Я ж говорил! Артём помотал головой, быстро поднялся на ноги. Плечо у него уже начинало краснеть. «Шпала» двинулся вперёд. Медленно, но более уверенно. Каждый его шаг отдавался по полу тупым стуком. «Бритва» снова попытался зайти сбоку, однако на этот раз здоровяк ждал. Огромная рука дёрнулась вперёд и схватила его за запястье. Толпа ахнула почти одновременно. — Попался. Андрей дёрнул его на себя и ударил коленом в голову. Звук вышел неприятный, глухой. Артём обмяк сразу. Ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени, едва удержавшись руками о землю. Несколько секунд он сидел так, опустив голову. Рефери подошёл ближе: — Продолжать можешь? Парень сплюнул кровь на пол, попытался подняться… и тут же снова качнулся. — Да хорош уже, — крикнули из толпы. — Тебе башку снесут сейчас. Здоровяк тяжело дышал. Его перекошенное лицо расплылось в довольной улыбке. Артём посмотрел на него снизу вверх и коротко поднял руку: — Всё. Зал зааплодировал. Следующий бой закончился почти сразу. Двое аугментов — братья-близнецы с одинаковыми металлическими пластинами вдоль позвоночника — вышли на ринг под свист толпы. Один работал грузчиком на старой сортировке, второй чинил генераторы у северной окраины деревни. Дрались они жёстко, без красивых движений — просто обменивались тяжёлыми ударами, от которых под ногами дрожали доски. У младшего быстрее перегрелся имплант. Сначала от его шеи пошёл пар, потом дёрнулся глаз. Старший это заметил сразу и влепил ему такой удар в солнечное сплетение, что металлические рёбра под кожей коротко лязгнули. Бой остановили раньше, чем кто-то успел серьёзно покалечиться. Толпа довольно загудела. — Да ему смазку менять пора уже! — Или мозги! Близнецы, смеясь, ушли вместе. Один придерживал второго под руку. После них на ринг выпустили местного парня по кличке «Крот» — худого мутанта с серой, почти прозрачной кожей. Под светом неона у него просвечивали тёмные сосуды вдоль шеи и рук. Против него вышел аугментированный тракторист с механической кистью. Бой получился грязным. «Крот» двигался странно — слишком гибко, будто суставов у него было больше, чем положено человеку. Несколько раз он буквально выскальзывал из захватов, как мокрая рыба. Толпа орала с каждого такого движения. Но силы ему не хватало. Когда тракторист всё-таки поймал его за плечо, ринг будто вздрогнул. Механическая кисть сжалась с сухим жужжанием, и «Крот» заорал так, что в амбаре на секунду стало тихо. Через минуту бой закончился. Мария Сергеевна молча протирала стаканы за баром, даже не смотря в сторону ринга. Будто слышала всё это уже тысячу раз. Время шло быстро. Воздух в амбаре становился всё тяжелее — от пота, сигарет и горячей проводки. Люди шумели громче, смеялись чаще. Кто-то уже спорил о ставках, кто-то выходил покурить на улицу, а потом возвращался обратно вместе с холодным вечерним воздухом. Саша сидел ближе к рингу, облокотившись локтями на колени. Ваня рядом молчал, ковыряя ногтем бумажный стаканчик из-под колы. — Нервничаешь? — тихо спросил Саша. Ваня пожал плечами: — Не знаю. Просто… Сегодня как-то громко всё. Саша посмотрел на него, потом перевёл взгляд в сторону раздевалки за старой брезентовой шторой. Оттуда вышел Дима. Даже среди толпы он сразу притягивал взгляд. Высокий, тяжёлый, чёрный, будто вырезанный из обгоревшего камня. В неоновом свете его тело местами отдавало тусклым графитовым блеском. Из пор и трещин на плечах медленно тянулся тёплый дым. Шум в амбаре постепенно начал стихать сам собой. Кто-то присвистнул. Кто-то коротко хлопнул в ладони. — О-о-о, — протянул кто-то за спиной. — Сейчас будет мясо. С другой стороны ринга появился Николай. Без спешки. Спокойно. Он уже успел снять майку — старые шрамы от аугментаций тянулись по груди и плечам светлыми полосами. Металл под кожей едва заметно двигался вместе с мышцами. Николай поднялся на ринг первым и размял шею. Дима перелез через канаты следом. Верёвки жалобно скрипнули под его весом. Рефери встал между ними, нервно оглядел обоих и поднял руку. — Без фанатизма сегодня, ладно? Николай усмехнулся: — Тогда это не к нему. Рефери настолько разнервничался, что забыл представить участников. Дима стоял напротив молча. От его тела уже шёл лёгкий жар — воздух над плечами едва заметно дрожал, как над раскалённым металлом. Толпа притихла. — Начали! Николай двинулся первым. Не резко. Без показухи. Шаг вперёд, короткий удар в корпус — проверочный. Кулак врезался в грудь Димы с тяжёлым, глухим звуком. По чёрной поверхности тела сразу пошла волна мелких трещин, будто ударили по обугленному камню. Из нескольких пор выдохнуло серым дымом. Дима даже не качнулся. Только посмотрел вниз, на место удара. — Нормально, — прохрипел он. И ответил. Его кулак пошёл широко, грубо. Николай успел закрыться предплечьем, но удар всё равно продавил блок. Металл под кожей коротко лязгнул. Толпа загудела. — Во-о-от! — Давай, Димон! Николай отступил на полшага и улыбнулся уже иначе. Серьёзнее. Теперь они двигались быстрее. Глава работал точно — корпус, плечо, голова. Каждый удар выверенный, без лишнего движения. Аугментации под его кожей тихо жужжали при нагрузке. Дима дрался совершенно иначе. Тяжело. Грязно. Будто не учился, а выживал. Каждый его удар был как удар кувалдой. Несколько раз зал буквально ахнул. Один удар Главы пробил парню плечо насквозь. Кулак вошёл глубоко в пористую массу тела, и на секунду из раны вырвался настоящий жар — оранжевый свет мелькнул внутри чёрной пустоты. Но Дима только схватил Николая за руку. Крепко. Слишком крепко. От его ладони пошёл тонкий дым. — Отпусти, — спокойно сказал мужчина. Дима усмехнулся и ударил головой. Треск вышел такой, будто столкнули два куска бетона. Глава вырвался и впервые за бой отступил дальше обычного. Толпа взорвалась криками. Саша почувствовал, как Ваня рядом напрягся. — Он заводится, — тихо сказал Ваня. Что-то в Диме начало меняться. Раньше он дрался тяжело, но контролировал себя. Теперь — нет. Его движения стали резче. Рванее. Будто тело начинало двигаться раньше мысли. Из трещин на руках уже не просто шёл дым — внутри вспыхивали тусклые красные прожилки. Каждый выдох сопровождался шипением, словно внутри него разгоралось пламя. Глава тоже это понял. — Дим. Тот не ответил. Он рванул вперёд. Слишком быстро для своей массы. Верёвки ринга натянулись и заскрипели, когда парень буквально впечатал Николая в край площадки. Удар. Ещё один. Ещё. Мужчина принимал их на блок, но даже его аугментации не успевали полностью гасить силу. Металл под кожей скрипел, моторы имплантов бешено жужжали. — Дима! — рявкнул он. В ответ — только хриплое дыхание. Толпа замолчала почти полностью. Теперь бой перестал быть развлечением. Один из ударов пришёлся в ринг мимо цели. Доски под ногами треснули. Кто-то в толпе выругался. Саша подошёл ближе к рингу. Ваня тоже. — Он сейчас сорвётся, — прошептал Ваня. Николай резко ударил Диму коленом в корпус и вырвался из угла. Они снова оказались в центре арены. Дима тяжело дышал. Из отверстий в груди и шее валил горячий дым. — Всё, хватит, — сказал Николай уже без улыбки. — Успокаивайся. Дима поднял голову. На месте лица у него не было ничего человеческого — только тёмная, потрескавшаяся материя. — Прекрати… — прохрипело его тело. Николай напрягся. — Дим… — ПРЕКРАТИ СДЕРЖИВАТЬСЯ! Он заорал так, будто звук шёл не изо рта, а из всей грудной клетки сразу. И бросился вперёд. Николай двинулся навстречу. Впервые за бой — по-настоящему. Без контроля, без попытки смягчить удар. Аугментации под его кожей взвыли коротким механическим гулом. Правая рука дёрнулась быстрее человеческой реакции. Удар. Сухой, тяжёлый, страшный. На секунду весь амбар будто замер. Голова Димы сорвалась с шеи почти без сопротивления. Чёрный силуэт дёрнулся вперёд ещё на полшага — уже без головы — и рухнул на колени. Из разорванной шеи с оглушительным шипением вырвался столб огня. Толпа закричала. Кто-то отшатнулся, кто-то наоборот подался ближе. Пламя било вверх несколько секунд, освещая амбар оранжевыми вспышками. Дым быстро заполнял пространство под потолком. Тело Димы наконец завалилось набок. Голова откатилась к самому краю ринга, оставляя за собой чёрный след сажи. Тишина стояла такая, что слышно было только треск старого неона. Николай медленно опустил руку, тяжело дыша. — Блять… — тихо выдохнул кто-то в толпе. Саша уже перелезал через верёвки ринга. Ваня — следом.