В шаге от никогда

В этот раз портал сработал слишком резко, перенеся её прямо на стул. — Наверное, это будет тяжелый разговор, — подумала Грейнджер, устроившись на крайне неудобном, жестком сиденье. Её периодически передёргивало от излишнего напряжения, передававшегося каждой мышце. — Готова поклясться, этот дубовый стул для меня выбрал сам хозяин Мэнора, — мысленно закатила она глаза, пытаясь устроиться поудобнее. — Вы отлично справились, — спокойно сказал профессор, задумчиво крутя в длинных пальцах крошечный пузырек с ярко-алой кровью. На его губах появилась мягкая улыбка. — А теперь перейдем к деталям. Вы с мистером Ноттом отправитесь за Дарами Смерти. Вернее, за одним из них — тем, что принадлежит Игнотусу. Видя изумленно вскинутые брови мисс Грейнджер, директор поспешил продолжить: — Небольшая детская сказка на самом деле — реальная история о большом чуде трех братьев-алхимиков Певерелл. Доббудьте мне этот артефакт. Профессор твердо поставил точку этими словами. — Но как именно артефакт поможет Гарри? — на одном дыхании, несколько невежливо выкрикнула мисс Грейнджер, понимая, что от волнения задает слишком много вопросов за раз. — И почему я должна отправляться в эту неизвестность вместе с Ноттом? И вообще, почему именно я... — Вы уже пользовались Маховиком времени ранее и прекрасно знаете сложный принцип его работы, — неизменно спокойным, умиротворяющим тоном ответил директор. — Главное правило: никогда не встречаться со своими двойниками во времени и даже не надеяться, что вам удастся поменять ход истории. Это замкнутая петля. Директор немного грустно подытожил свои слова, намеренно пропуская ответ на самый первый и важный вопрос. — А насчет старшего Нотта — это обязательная часть нашей тайной сделки, — продолжил Дамблдор. — Он согласился помочь нам, и взамен Министерство сменит его суровое заключение в Азкабане на более комфортный домашний арест — пожизненное заключение в родовом Мэноре.—Мистер Нотт, — директор резко перевел взгляд и обратился уже к притихшему Пожирателю, — вы принесли то, о чем я вас так настойчиво просил? Нотт-старший весь скривился, лицо его исказилось в неподдельной, жгучей ненависти. — Да, и я все же настаиваю на внятных объяснениях, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. — Зачем вам понадобилась моя кровь? Дамблдор лишь хитро и загадочно улыбнулся, сверкнув глазами. — Ну, проявите каплю терпения, прошу вас, мистер Нотт. Не ведите себя как мальчишка. Гордый чистокровный маг мгновенно покраснел от ярости. Гермиона невольно улыбнулась, наблюдая за этой сценой, и наконец немного расслабилась — после этих слов директора даже жесткий стул стал казаться ей немного удобнее. Дамблдор неторопливо полез под мантию, к глубокому карману на бархатной желтой жилетке, мягко шурша бежевой перчаткой из тончайшей кожи. Достав жестяную баночку монпансье, он извлек из нее портновскую булавку с белой жемчужинкой на конце. — Позволите? — спросил он, протянув руку и вопросительно глядя на мисс Грейнджер. Она послушно протянула руку в ответ. Дамблдор перевернул её ладонью вверх и аккуратно уколол безымянный палец. На коже мгновенно выступила алая капелька. Директор откупорил флакон с кровью Нотта и собрал туда же кровь Гермионы, а затем слегка покрутил стеклянный пузырек. — Взболтать, но не смешивать, — мысленно усмехнулась Грейнджер, но тут же осеклась, заметив на себе пристальный взгляд Нотта-старшего. — Сейчас он решит, что мне всё это очень нравится. — Сангвис туэри, Сангвис туэри, — громко и четко произнес директор Дамблдор. Он коснулся волшебной палочкой стекла, заставляя смешанную жидкость вспыхнуть изнутри тусклым, багровым светом. — На этот флакон я наложил заклятие Кровного Ультиматума, — спокойно пояснил Дамблдор, убирая пузырек обратно в карман жилетки и строго глядя на Пожирателя смерти. — Теперь ваша жизнь, мистер Нотт, полностью зависит от безопасности мисс Грейнджер. Если в прошлом вы попытаетесь напасть на нее или решите сбежать, магия внутри этого сосуда мгновенно обратит вашу кровь в смертельный яд. Вам придется оберегать ее как самого себя, ведь ее гибель станет вашей собственной. Нотт-старший лишь криво, злорадно ухмыльнулся, скрывая торжество сквозь зубы. Чему именно был рад этот сумасшедший старик, Гермиона так и не поняла. — От его леденящей душу улыбки по спине бежит неприятный холодок, — подумала она, поспешно отводя взгляд. Директор Дамблдор дал ей неделю, пока продолжались работы с родовым Маховиком времени семейств Нотт. После этого ей нужно было снова явиться в поместье и уже оттуда отправиться в столь спонтанное путешествие. Посещение уроков, конечно, никто не отменял, а в четверг в расписании значилось зельеварение совместно со слизеринцами. При одном взгляде на этот пункт в пергаменте у Гермионы легонько кольнуло сердце. — Это просто обычное переутомление, — мысленно отмахнулась она от дурного предчувствия, крепче сжимая сумку. Шагая в сторону подземелий, она с раздражением вспоминала только что закончившееся прорицание у кентавра Фиренце и уныло думала, что даже этот харизматичный житель леса не способен спасти такой глупый предмет. В подземельях, как обычно, царила сырая, пронизывающая прохлада, но сегодня здесь было душно от поднимавшегося над десятками котлов густого пара. Профессор Слизнорт вальяжно расхаживал между рядами в золотой мантии, которая была настолько сильно накрахмалена, что буквально стояла колом, делая его похожим на огромный колокол. Его старческий, немного гнусавый голос гулко отдавался от каменных стен. — Вы должны четко уяснить для экзаменов С.О.В., — вещал профессор, постукивая палочкой по грифельной доске, — магия крови — это жуткая и одновременно завораживающая магия. Сильное кровное проклятие невозможно смыть или отменить обычными чарами. Темная магия такого порядка способна полностью заблокировать, выжечь магическое ядро волшебника, превратив его в сквиба и лишив сил. Но помните, ген магии при этом не исчезает. Он лишь засыпает, уходит вглубь, чтобы через поколения передаться потомкам и выстрелить с новой, порой разрушительной силой! Гермиона сидела за своей партой, судорожно сжимая в руке лебединое перо. Каждое слово Слизнорта отзывалось внутри неё напряжением, заставляя мозг лихорадочно обрабатывать тонны новой информации. — Засыпает в крови... — мысленно повторила она, невольно косясь в сторону слизеринских столов, где в окружении мрачных однокурсников сидел Теодор Нотт. —сегодня мы сварим один из вариантов зелья для контрпроклятия—продлолжил слизнорт—Разбейтесь на пары со студентами противоположного факультета —очень строго закончил преподаватель. — Гарри в пару достался темнокожий парень с безупречными, словно высеченными из камня чертами лица, — подметила про себя Гермиона, внимательно наблюдая за ними со своего места. Кажется, его фамилия была Забини. Блейз Забини. В отличие от вечно взвинченного и высокомерного Малфоя, этот слизеринец обладал по-настоящему королевскими манерами и поразительной, хищной статностью. В его ленивом, сканирующем взгляде читалось такое высокомерное равнодушие, которое парадоксальным образом лишь сильнее притягивало окружающих. Неудивительно, что он давно свел с ума всех девчонок Слизерина, а его холодное обаяние умудрилось зацепить даже неприступный Гриффиндор. Гермиона точно помнила, что даже Рози пару недель была с ним, пока не оказалась брошена — с той поразительной, циничной легкостью, с которой Блейз привык перебирать и менять девчонок одну за другой. Лаванда Браун стояла за котлом вместе с Малфоем. Хотя он ненавидел всех Гриффиндорцев, к девчонкам с этого факультета Драко обычно относился с полным равнодушием. — Всех, кроме меня! — возмутилась про себя Грейнджер, вспомнив годы его ядовитых нападок. Впрочем, стоило ей повнимательнее присмотреться к этой паре, как в голове родилась другая, куда более забавная догадка. — Наверное их объединила общая ненависть к Рону? — хитро улыбнулась она собственным мыслям. Рону в пару досталась местная красотка Пэнси. Половина девчонок Слизерина еще на третьем курсе отрезали свои волосы под каре, чтобы хоть немного приблизиться к идеальному образу Паркинсон. — Я помню, что от нее пахло цитрусами, — задумалась Гермиона, возвращаясь мыслями к началу учебного года, когда ей самой довелось стоять с Пэнси за одним котлом во время варки Амортенции. Рон уже дважды смешно уронил пробирку с бородавками гриба мурлокомля — от волнения у него жутко вспотели ладони. Небольшой укол ревности заставил Гермиону нахмуриться. — Аккуратнее! — недовольно крикнула она через весь кабинет. — Вообще-то бородавки на этих грибах растут не так часто, это ценная редкость! Рон мгновенно покраснел до кончиков ушей. — Мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер! — профессор активно привлекал к себе внимание Гермионы, которая после своего выкрика снова ушла в собственные мысли, продолжая разглядывать однокурсников. Преподаватель жестом указал в сторону одного из дальних столов. — Возьмите в напарники мистера Нотта. Не привыкшая отказывать в просьбах или идти наперекор чужим ожиданиям, Гермиона коротко кивнула, поспешно стряхнула с себя задумчивость и направилась вглубь кабинета. Проходя мимо Гарри, она перехватила его взгляд — друг подбадривающе улыбнулся ей, безмолвно желая удачи. — Если бы Гарри только знал, какую тайну от него я берегу, — пронеслось в ее голове тяжелое, почти осязаемое эхо, заставившее сердце на секунду сжаться. Нужный котел стоял в самом темном углу класса, зато здесь было гораздо тише, чем в центре подземелья, и намного легче сосредоточиться. Когда Гермиона встала на свое место и разложила вещи, она невольно замерла. — От Нотта пахло грозой, — удивленно подметила она про себя. В этом запахе не было ни капли приторного одеколона. Только пронзительная, чистая свежесть озона, смешанная с прохладной влагой мокрого камня, какая бывает в коридорах замка после затяжного ливня. Гермиона любила грозу. Шум тяжелых капель, бьющих в стекла башни Гриффиндора, и резкие вспышки молний всегда приносили ей странное умиротворение. Нотт даже не повернул головы в её сторону, продолжая методично строгать такие же сморщенные бородавки гриба мурлокомля, какие только что уронил Рон. Тонкое лезвие его ножа мелко и сухо шуршало по доске, оставляя после себя идеально равные, почти невесомые чешуйки. В его размеренной манере работать не было ни капли той суеты, с которой обычно сталкивалась Гермиона, помогая друзьям  — Если ты собираешься и над моим ухом орать свои занудные лекции, Грейнджер, то лучше сразу попроси пересадить тебя к твоему кривоносому Уизли, —в полный голос, чтоб слышали все, особенно Рон, произнес Теодор. Он аккуратно смахнул измельченный ингредиент в серебряную чашу и наконец соизволил удостоить её немного озорным взглядом.  — Чистокровные маги не нуждаются в подсказках выскочек. Постарайся просто не путаться под ногами. Гермиона резко вдохнула прохладный воздух подземелий. От его слов по коже пробежал мороз, а внутри мгновенно закипела обида. Она привыкла к открытой, шумной злости Малфоя, но этот тихий, целенаправленный яд Нотта бил гораздо больнее. Сдерживая дрожь в пальцах, она потянулась к флакону с настойкой полыни, намереваясь доказать, что её знания безупречны, но Теодор нарочно перехватил её руку, переставляя флакон на свою половину стола. Весь оставшийся час они работали в удушающем, наэлектризованном молчании. Гермиона делала всё, чтобы не смотреть на соседа, полностью сосредоточившись на рецепте. К концу урока зелье в их котле выглядело безупречно — оно приобрело нужный перламутровый оттенок, а над поверхностью поднимался идеальный серебристый пар. Нотт лениво опёрся ладонями о край стола и смерил результат их работы довольным взглядом. Затем он повернулся к Мионе и тихо, так, чтобы слышала только она, процедил: — Надо же, Грейнджер. Оказывается, если выскочке вовремя закрыть рот и заставить её просто выполнять приказы, от неё может быть польза. Превосходный результат. Профессор будет доволен моей работой. Слова о «его работе» стали последней каплей. Тяжесть гнетущей тайны, которую она хранила от Гарри, укол ревности к Рону и это ледяное издевательство Нотта сомкнулись в одну удушающую точку. Внутри Гермионы что-то с треском оборвалось. Она не станет терпеть это унижение. И она ни за что не позволит ему получить «Превосходно» за её счет. Прежде чем Теодор успел достать хрустальный флакон для образца, Гермиона резко выпрямилась и с силой толкнула тяжелый медный котел вперед. Посудина с оглушительным грохотом перевернулась. Идеальное, часовое зелье хлынуло на каменную столешницу, заливая пергаменты Нотта и стекая на пол липкой, дымящейся лужей. Всё было уничтожено за секунду. Никакой оценки. Никакого триумфа. Кабинет мгновенно затих. Не обращая внимания на оцепенение Нотта, удивленные взгляды однокурсников и начавшийся крик профессора, Гермиона рывком закинула сумку на плечо и бросилась прочь из подземелий. Вечером началась сильная гроза. Шум тяжелых капель, бьющих в окна башни Гриффиндора, и резкие вспышки молний, которые обычно приносили умиротворение, на этот раз лишь болезненно напомнили о дневном происшествии на зельеварении. Гермионе нестерпимо хотелось плакать, но вместо этого она заставила себя сосредоточиться на деле и занялась сбором сумки для предстоящего путешествия. Первым делом она взяла школьную потрепаную сумку —на которую никто в здравом уме не обратил бы внимания, — и наложила на неё сложные чары невидимого расширения. Руки слегка подрагивали, но магия легла послушно. Затем Гермиона принялась аккуратно упаковывать припасы. На самое дно отправились все оставшиеся у неё, тайком припрятанные склянки с эссенцией бадьяна и сильными кровоостанавливающими зельями, а следом за ними — необходимые средства личной гигиены,парочку запасных мантии. И тут в дверь спальни тихо постучали. Миона вздрогнула и поспешно задвинула невзрачную сумку под кровать, на ходу вытирая лицо. Это был Гарри. Он осторожно прошел вглубь комнаты и сел к ней на край постели. Спальня девочек была абсолютно пуста — в такой дождливый вечер все остальные Гриффиндорцы предпочли остаться внизу, греясь у весело трещащего камина в гостиной. Гарри пришел подбодрить её после ужасного урока в подземельях.  — Эй, — тихо позвал Гарри, заглядывая в её лицо. — Ты как? Нотт просто кусок идиота, Гермиона. Не нужно было так из-за него расстраиваться. — Всё в порядке, Гарри, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. Она выдавила слабую улыбку и убрала за ухо непослушную кудрявую прядь. — Я просто… немного устала в последнее время. Слишком много уроков. Гарри понимающе кивнул, но в его зеленых глазах всё равно сквозило беспокойство. Он протянул руку и мягко сжал её ладонь. — Ты не должна тащить всё на себе, ладно? Если этот слизеринский придурок ещё хоть раз посмеет открыть в твою сторону рот, я лично расквитаюсь с ним. За тебя и за то, что он сделал с носом Рона. Мы не дадим тебя в обиду. От этих искренних слов у Гермионы перехватило дыхание, а к горлу снова подступил удушающий ком. Она крепче сжала его пальцы в ответ, глядя на друга с такой щемящей нежностью, о которой он даже не догадывался. Гермиона смотрела на его взъерошенные волосы, на очки, за которыми прятался усталый, но такой родной взгляд, и в очередной раз убеждалась в том, что готова пойти на абсолютно всё, переступить через любые правила и законы, совершить невозможное — только бы спасти своего лучшего друга. — Спасибо, Гарри, — прошептала она, чувствуя, как внутри окончательно каменеет глухая решимость. — Я знаю. Но и ты помни… я тоже никогда не оставлю тебя. Что бы ни случилось. Пятница и суббота прошли на удивление спокойно, без каких-либо происшествий. Зато в воскресенье, прямо во время обеда в Большом зале, под куполом заколдованного неба разразилась настоящая катастрофа. Рон, который всю неделю копил глухую ярость из-за своего сломанного носа и слёз Гермионы, окончательно потерял контроль. Проходя мимо стола Слизерина с зажатой в руке палочкой, он поравнялся с Ноттом и, не говоря ни слова, выкрикнул заклятие. Из конца его палочки вырвался яростный красный луч, но Теодор даже не шелохнулся — за долю секунды перед ним вырос Блейз Забини, со свистом рассекая воздух щитовыми чарами. Заклинание Рона срикошетило прямо в тарелку Малфоя, и та со взрывом разлетелась, засыпав всё вокруг осколками фарфора и дымящимся пюре. — Уизли, ты совсем страх потерял?! — взревел Малфой, вскакивая с места и выхватывая палочку. В ту же секунду Большой зал «взорвался». Гарри, заметив, что на Рона наставили палочки сразу трое Слизеринцев, перепрыгнул через Гриффиндорский стол, на лету выкрикивая «Экспеллиармус». Завязалась оглушительная, хаотичная потасовка. Заклятия летели со всех сторон: столы переворачивались, тарелки взмывали в воздух, кто-то покрывался уродливыми фурункулами, а Лаванда Браун пронзительно визжала, пока её волосы окрашивались в ярко-зеленый цвет. Профессор Макгонагалл и другие преподаватели безуспешно пытались пробиться сквозь толпу дерущихся студентов, оглушая зал громовыми заклятиями. Среди этого безумного вихря из криков и цветных искр Полумна Лавгуд оставалась единственной, кто не поддался общей панике. Сидя за Когтевранским столом, она совершенно отрешенно наблюдала за происходящим, словно перед ней разворачивалось театральное представление. Её огромные глаза светились странным, мечтательным блеском, пока она поглядывала на Блейза Забини, который только что с ленивым изяществом опустил палочку после защиты Нотта. В хаосе летящей посуды Полумна казалась ожившим островком абсолютного спокойствия. Гермиона же судорожно искала глазами Рона и Гарри, но её взгляд наткнулся на Нотта. Теодор стоял чуть в стороне от эпицентра драки, сохраняя абсолютное, пугающее спокойствие. На его губах играла та самая игривая, циничная усмешка. Почувствовав на себе её взгляд, Нотт медленно повернул голову. Он посмотрел прямо на Гермиону, а затем, никуда не торопясь, опустил руку в карман мантии и едва заметно потянул за цепочку. Из темноты ткани на долю секунды показался блестящий золотой ободок с крошечными песочными часами. У Гермионы похолодело внутри, а сердце пропустило удар — это был тот самый Маховик времени, принадлежавший старшему Нотту. Теодор выкрал его у собственного отца! Он посмотрел ей прямо в глаза и одними губами, четко и беззвучно произнес: — Жду в библиотеке. После чего развернулся и мгновенно исчез в толпе дерущихся студентов, оставив Гермиону один на один с её оглушительным страхом разоблачения и полным непониманием того, откуда он узнал о её планах. Внезапно огромные двустворчатые двери Большого зала распахнулись, и на пороге появился Альбус Дамблдор, который до этого момента давно не видели в большом зале. Директор был как всегда спокоен, а в его глазах под очками-половинками привычно заплясали веселые искорки — казалось, этот хаос и подростковые шалости его скорее забавляли, чем сердили. Директор бодро вскинул палочку. Из её конца вырвалась мягкая серебристая вспышка, и невидимая волна магии мгновенно прокатилась по помещению. В ту же секунду все дерущиеся студенты замерли, намертво замороженные прямо в тех позах, в которых их застала магия. Гарри застыл с занесенным кулаком, Рон — с открытым в крике ртом, а Полумна так и осталась сидеть с мечтательной улыбкой, разглядывая Забини. В Большом зале повисла абсолютная тишина. Дамблдор опустил палочку, с легкой улыбкой оглядывая живые скульптуры учеников, и его спокойный, мягкий голос эхом разнесся под потолком: — Какое экспрессивное завершение обеда. Однако правила есть правила. Я снимаю по пятьдесят очков с каждого факультета, чьи студенты решили поучаствовать в этом веселье. А теперь, думаю, всем пора вернуться в свои гостиные. Магия оцепенения тут же спала. Хватая сумки и потирая затекшие плечи, пристыженные, но уже успокоившиеся студенты потянулись к выходу, обсуждая случившееся.