on your wavelength

На столе лежало множество канцелярии: несколько альбомов разных размеров, разноцветные карандаши, разложенные в порядке цветов радуги, стерки в форме маленьких животных и коробка с бесконечным количеством фломастеров. Если это место готовили специально для его сеанса, то Чарли в очередной раз проебалась. Овечка, свинка и рыжий котенок. Ни одной стерки в форме акулы. В этом клоповнике было на удивление много комнат, казавшихся больше похожими на небольшие палаты для душевнобольных в психушке, хотя яркие алые оттенки скорее вводили в транс близкий к психозу, особенно если тебе предлагают (без права выбора) немного «посидеть и подумать о чем-нибудь приятном». Расслабиться здесь вряд ли бы получилось, ведь королевская семья Ада явно решила сэкономить на толщине стен, и даже будучи запертым в каморке для «арт-терапии» ты будешь вынужден выслушивать пение других постояльцев, которые явно не поспевали за нотами принцессы и неприлично фальшивили, или, того хуже, слышать голоса других «работников» отеля. — В общем, не торопись, сегодня у нас много времени. И особо не задумывайся о том, что рисуешь, а позволь, а… — Вэгги, сбившаяся с заготовленного текста, неловко раскрыла один из альбомов на первой странице и положила перед стулом, — Прости, не умею описывать что-то так же воодушевленно, как Чарли, но сейчас просто немного порисуй. Помогает с концентрацией и успокаивает нервы. Вот, садись. Скрипнул стул, который Вэгги отодвинула от стола, и Вокс с удовольствием бы рассмеялся от ее натужной доброжелательности, если бы не херов ошейник на шее, из-за которого теперь он не мог даже мычать. Вежливо кивнул, смирившись, что даже он прогнулся под псевдо-добродушие этого места, и сел, положив руки перед собой на стол. Все постояльцы очень по-разному реагировали на него, и дело было явно не только в его скромной персоне. С немым особо не поболтаешь, поэтому большинство либо так же молча игнорировали, либо смотрели вслед, а раз уж он застрял среди личностей с удивительно тонкой душевной организацией, то и взгляды были не полными злобы или насмешки, а мерзким сочувствием. Давящей жалостью. К нему. К оверлорду, что смог поздороваться с раем через дыру от пушки, которую он сам же и соорудил. Что за бред. За два месяца пребывания в этом рехабе для грешников, Воксу пришлось перенять не только вежливые жесты. Он в общем и целом стал гораздо более спокойным и собранным, но считать это результатом терапии Чарли не хотелось, и он придерживался мысли, что все микросхемы внутри него перешли на режим энергосбережения для восстановления после тяжелой первого месяца без голоса. Без возможности говорить. Без его громкого голоса, который мог вести за собой толпы, который смог вдохновить весь Ад на восстание. Именно поэтому как только в голову опять начинали лезть образы, выбивающие из душевного равновесия, вместо того чтобы перевернуть это безвкусное старье в роли стола и обесточить весь Пентаграмм-сити, он лишь аккуратно щелкнул крышкой от коробки с фломастерами и приступил к поискам всех оттенков синего и голубого. Вэл пару раз пытался научить его рисовать, но тогда у Вокса не было ни желания, ни достаточного количества времени на развитие этого навыка, поэтому придется пробовать сейчас. Стоило первой морской волне появиться на бумаге, Вокс затылком почувствовал, как на него смотрит тень. Да, в том правом углу, у самой двери. Нагло глазеет, наслаждаясь зрелищем. К этому он привыкнуть пока не успел, и пальцы сами сжали фломастер, хотя дыхание оставалось ровным. Когда его притащили сюда, этот рогатый урод стоял у ресепшена, и его фирменная улыбка освещала будто за секунду погрузившийся во тьму зал. Для клиентов Чарли это явно стало не самой приятной новостью, ведь бешенство Вокса принесло проблемы не только ему самому, но и доброй части Кольца Гордыни, но точно не этому блохастому. У оленей вообще бывают блохи? И с того самого момента он с завидной регулярностью чувствует его присутствие. Эта старая рухлядь всегда появляется именно тогда, когда принцесса Ада решает испытать на Воксе свою очередную пытку, которые она сама гордо называет «шагами к искуплению», хотя для ее клиента это больше походило на шаги по эшафоту. Радио Демон упивался его беспомощностью, и Вокс был уверен, он обязательно приносил с собой закуски в виде жареных пальцев и заливался старческим смехом, как только что-то не получалось. Морская гладь состояла из линий разной толщины и длины, одна накладывалась на другую, создавая тени и странный эффект глубины, и Воксу даже начинал нравится результат. Верхнюю половину листа он оставил для того, что нарисовать несколько акул и придумать что-нибудь для пасмурного неба. — А ты человек множества талантов, приятель. — прямо над ухом захрипели знакомые помехи, но нельзя было отвлекаться от рисунка. Аластор навис над столом, прямо рядом с его плечом, и это был второй раз за все это время, когда его почтили физическим присутствием, если считать тот момент, когда он стоял в холле. Если бы он появился так месяц назад, то Вокс бы не сдержался и по привычке бы начал материть и изливаться гневом, но сейчас он научился контролировать себя. Конечно, к чему только не привыкнешь, если знать, что любая попытка произнести хотя бы звук принесет настолько нестерпимую боль, что придется ничком упасть на пол и лежать у кого-то в ногах, пока приступ не пройдет. От греха подальше (куда уж при каннибале рядом с тобой) он не повернулся к нему, даже спиной чувствуя довольную ухмылку и его превосходство. Пальцы продолжали водить фломастером, и на горизонте стали появляться очертания черных, дождливых облаков. — Неплохо для дилетанта. Мне думалось, что ты сразу бросишься писать свой очередной план по захвату небес, раз уж наши сердобольные дамы доверили тебе ручку и бумагу. В крайнем случае я рассчитывал увидеть письмо твоим друзьям в башне с кляксами от слез, но ты все же умеешь удивлять. Ох, я забыл, что ничего не выйдет. Понятно. Пока все из его «смотрителей» заняты, Аластор получил карт-бланш на свой эфир издевательств. Как обычно - слишком заносчив и думает, что кто-то вообще собирается слушать его кряхтение из динамиков. Что же, не впервые ему насиловать уши публики, к тому же Вокс был закален его бесконечным трепом в башне, пока тот был у него на цепи. С другой стороны стола материализовался стул, куда более удобный на вид, чем его собственный, и Аластор (насколько можно было рассмотреть это, не поднимая взгляда от альбома) вальяжно расселся напротив, складывая ладони в замок и упираясь в них подбородком. Давно, когда Вокс только набирал силы и завоевывал авторитет у овердордов, они довольно часто сидели так вместе в барах. В такие моменты лицо демона напротив всегда сияло уверенностью и спокойствием, прямо как сейчас, хотя Вокс был готов поклясться, что в других ситуациях за этой улыбкой было сложно что-либо понять и отличить. Черные черточки появились поверх воды, изображая дождь, но портя общий вид пейзажа. — Ты всегда так, — недовольно цокнул языком, — не можешь остановиться, добавляешь всякого лишнего и этим портишь все остальное. Вокс впервые поднял голову и посмотрел прямо на него. Угадал со всеми эмоциями, но сейчас улыбка была чуть шире, чем раньше. Надеялся, что постоянно так скалиться было так же больно, как ему сдавливало глотку от каждого случайно произнесенного звука. Ненавидел золото, на экране оно всегда смотрится дешево и делает образ неинтересным. Небо все же было закончено, а вот акул рисовать перехотелось. Вместо этого перевернул страницу, поджимая губы в попытке сдержать накатывающую злость, ведь Чарли не смогла купить нормальные фломастеры. Эти дешевки оставили следы на следующем листе, и Аластор не сдержал смешок, получая удовольствие от того, зачем и пришел к Воксу - от унижения и тщетных попыток сделать что-либо перед ним. Выдохнул и начал складывать ненужные цвета обратно в коробку после того как перевернул лист еще раз. — Не могу поверить, что ты смирился с участью посмешища. Что-то не так. Вновь не отрывал взгляда от своего задания, но чувствовал каждым проводом внутри - что-то не то. Аластор подозрительно быстро замолчал, не распыляясь на свои излюбленные приступы демагогии, и просто наблюдал. Так же молча, как и Вокс. Интересно, действительно ли он следил за тем, какой рисунок должен был вскоре появиться? Ответом стал внезапный, резкий выдох, будто демону напротив стало настолько скучно, что он не мог стерпеть этой пытки и решил просто удалиться. — Ну, не буду мешать творческому процессу и смущать юных художников. Через секунду после того, как он растворился в углу, послышался стук в дверь, и внутрь влетела запыхавшаяся Чарли, извиняющаяся за долгое отсутствие. — И как у тебя де… — ее глаза округлились, стоило ей заглянуть в альбом, — Ого! А я говорила, что это отличный способ выпустить пар. Увидела она, конечно же, начальную зарисовку сцены охоты на оленя в лесу. Кровь почему-то рисовалась быстрее, чем зелень деревьев, но Вокс, словно пойманный за дрочкой школьник, закрыл альбом, чтобы через секунду открыть на первой странице и показать то, что ему самому очень даже нравилось. Младшая Морнингстар, в отличие от Аластора, оценила черный дождь, и предложила посидеть за этим занятием еще немного. Да блядь.