on your wavelength

Отличать день от ночи здесь можно было только по движениям в коридорах. Добровольно засыпать все равно не получалось, только если системы уже были настолько перегружены, что сами отключались на какое-то время. Нельзя сказать, что до этого Вокс спал много, иногда из-за работы, иногда из-за веселых ночей. К тому же он со всеми грешниками был приговорен к вечности в адских муках под вечно темным небосводом, но расписание компании помогало справляться с ощущением времени, а теперь он мог лишь утопать в нескончаемых мыслях, ведь спать не получалось. Когда ублюдок Валентино оторвал ему голову, какое-то время пришлось жить в форме планшета. Не хватало того, чтобы Вельвет играла на нем в свою очередную игру «три в ряд», но если бы не занятость из-за хаоса, который он сам же и создал, то его явно бы постигла подобная участь. Его оставляли в темной спальне, заботливо выключив все светильники, единственным источником света оставалось слабое синее свечение его же экрана, и он не знал сколько времени провел так. В одиночестве злость постоянно сменялась страхом за то, что его ждет в дальнейшем, потом превращалась в неконтролируемую ярость, но из-за отсутствия тела и, как он думал, какой-либо подзарядки, он был не в состоянии даже включить свет или переместить себя в другое место. Возможно, виной была ангельская сила, которую он пустил в свое тело по проводам, но он был абсолютно беспомощен. Сейчас, даже с пришитой к телу головой, но с золотыми ошейником, он казался себе еще слабее. Еще бесполезнее. Ведь теперь он не представлял никакой ценности, просто загнанный в ловушку демон, жизнь которого сохранили только по просьбе принцессы. Если бы не Чарли и ее сердобольные доводы о том, что Вокс может искупить свои грехи, то верхушка рая бы давно стерла его существование с лица Ада, а жалкую попытку революции со страниц истории. Жалкую попытку. Он почти добрался до Рая, и если бы… Если бы не… Если бы не этот проклятый рогатый, то… В себя он пришел от слабого толчка в плечо. Повернулся и увидел одноглазую девушку, недовольную и не скрывающую этого. Ах, да, всю ненависть к Валентино эта особа проецировала на него, как и чертов кот-бармен, как будто бы это он заставил их дорогого дружка поджать хвост и свалить к своему сутенеру. О том, что это действительно было так, и Энджел покинул отель из-за него, Вокс не думал. Не считал нужным. — Ты знаешь, как стремно выглядишь, когда вместо лица у тебя появляются помехи? Какой бесячий акцент. У него хотя бы два глаза. — Пойдем, сегодня ты участвуешь в групповой терапии, если не забыл. Быстрее, уже все началось. А, точно. Он из-за этого и завис. Сегодня случится прилюдное унижение. Уже не мог дождаться радостных лиц других постояльцев, ведь они будут так рады видеть того, кто собирался убить их всех. Вокс пытался вспомнить имя той, кто шла впереди, но в голову приходили только ассоциации с фруктами и ягодами. Опустил взгляд в пол, предвкушая новый вид пыток, но где-то в глубине тешилась надежда, что во всей этой скуке он вычленит что-нибудь интересное для себя. К тому же, завтра его ждал следующий видео-вечер, и ради этого можно было перетерпеть. Спустились в холл второго этажа, и на расставленных в кругу стульях расселись демоны разной степени уродства. Все они внимательно слушали восторженные речи Чарли, улыбка которой стала еще ярче, стоило ей посмотреть на вошедших. — Вокс, отлично, а я уже запереживала. Как телеведущий и бизнесмен, Вокс привык быть в центре внимания. Ему нравилось чувствовать взгляды, слышать перешептывания за спиной, чуять зависть. Но он знал, что главным в его успехе были не только смекалка и хитрость, а его харизма, которая ярче всего сияла во время его выступлений. Его голос, точные интонации и легко сменяющие друг друга эмоции на лице всегда помогали ему добиваться своего, особенно в аду. Так было раньше. Теперь он мог только молча шагать под какие-то невнятные приветствия от Чарли, будто хоть кто-то из присутствующих не знал, кто живет с ними под одной крышей. Неужели его экран действительно мог покрыться помехами, если он слишком уходил в себя? Нет, с ним часто происходили непонятные метаморфозы, но сейчас, в настолько уязвимом положении, это было словно красная тряпка для быка. Так все поймут, что с ним что-то не так. Он буквально не сможет держать лицо. — Ну-ну, не нужно стесняться, мы все переживали, когда впервые оказались здесь, да? — сел прямо рядом с Чарли, и какое-то время все взгляды были и вправду прикованы только к нему. Первым делом хотелось плюнуть в каждого и спросить, на что они уставились? Но по ходу разговора, который Чарли очень активно развивала, желающие искупления постепенно переставали обращать на него внимание, полностью фокусируясь на вопросах о том, что они чувствовали вчера и в сравнении с их жизнями до отеля. Вокс не мог вклиниться в разговор. Не мог ответить, если бы Чарли напрямую обратилась к нему. Не мог учтиво согласиться или даже просто хмыкнуть от глупости переживаний демона с тремя рогами напротив него. Это все больше начинало походить на горькую насмешку над ним, чем над способ как-то справиться с его состоянием. И когда он заметил, что никто из круга не смотрел на него, но взгляд он все равно чувствовал, в голове коротнуло и стало понятно, кто мог поспособствовать такому занятию. Превратился в настолько бесполезный телеящик, что даже не заметил, что Аластор давно спрятался в тени у камина за его спиной, и все это время наблюдал за этим бредом, который Чарли гордо называла «психотерапией». Чертов олень. Предпринял попытку сдержать свой гнев, сжимая колени и даже перестав моргать, и даже не заметил, как у всех в руках появились листочки и упаковка карандашей, которые сейчас Черри (вдруг вспомнил ее имя) протягивала и ему. — Вокс, эту часть я приготовила специально для тебя, — прошептала принцесса Ада, сейчас больше походившая на перевозбужденную девчонку, — мы напишем все, что нас гнетет и тянет вниз, а потом сожжем бумажки и выбросим пепел из окна! А ты можешь продемонстрировать свой талант к искусству и нарисовать это! Почему ему вдруг так сильно захотелось наорать на нее? Кто она такая? Просто отродье падшего ангела, который с каких-то пор возомнил себя королем Ада, хотя не стоит даже пальца Вокса. Именно он смог сплотить грешников, именно он смог напугать Рай, именно он должен был захватить небеса. А теперь ему предлагают сжигать бумажку? Та же, из-за кого его лишили всего? Та лицемерная сука, из-за которой вместо быстрой смерти он был обречен на позорное существование проигравшего? Он научился не напрягать связки лишь бы в лишний раз не провоцировать божественные путы, но эти мерзавцы лишили его и остальных способов коммуникации, настолько, что он не мог даже вывести на экране хоть какой-то текст. Даже писать было запрещено. Она поэтому так усиленно пыталась научить его рисовать? Как будто… — Вокс, все хорошо? Ответом послужили выбитые во всем отеле пробки. Темнота упала на зал второго этажа, и Вокс, снизив яркость экрана до минимума, направился к двери, полностью игнорируя происходящее вокруг. Пусть делают, что хотят. Он не подопытная свинка в очередных забавах Чарли Морнингстар, и плевать, чего она пытается этим добиться. — Вокс, подожди! — ее голос не унимался, и она догнала его в конце коридора, у самой лестницы, освещая темноту небольшими фейерверками из пальцев, — Тебя что-то расстроило? Я сделала что-то неправильно? Перевел взгляд на небольшие красные точки вдалеке, встречаясь взглядами с тенью Аластора. Пусть хоть утопится в своем ликовании и победе, Воксу все равно. Хотя можно было ли вообще называть себя «Воксом», если Медиа Демона больше не существовало, а все его нажитое и заработанное растаскали его «коллеги»? Не пора ли смириться и жить, как ничтожество Винсент? Молча уйти - это все, что сейчас мог позволить себе Винсент Вайттман, некогда лидер, ведущий за собой людей. А теперь просто труп с телевизором вместо головы. — Вокс, стой! Ноги сами принесли в комнату, как ему казалось, его персональную. Наконец-то она не была вырвиглазного красного цвета из-за темноты. Легко дошел до дивана, падая на него и перекидывая ноги через подлокотник, закрывая глаза. Как эти ангельские рожи смогли перекрыть его связь с интернетом? Опять нечем заняться. Что это была за магия, из-за которой он стал таким слабым? Нельзя. Нельзя думать о том, что может заставить его говорить. Просто медленно вдыхать, а потом еще медленнее выдыхать, думая только о дыхании. Вдох. Выдох. Вдох и выдох. — Какое же ты ничтожество, Винсент. Раскрыл глаза, и сверху на него смотрел тот, из-за кого все это и случилось. Так странно. В тот день, когда Воксу впервые захотелось стать ближе к кому-то, когда он, как ему казалось, понял концепцию «дружбы» и «доверия», он не только был взволнован от предстоящего предложения сотрудничества. Было так комично, что первого «друга» он нашел уже после смерти, в аду. При жизни, сколько бы не пытался, ни к кому не получалось выработать привязанности. Он «дружил», вступал в «отношения» и «общался» только если это было выгодно. Какими бы интересными не были собеседники и потенциальные партнеры, для него они оставались ресурсом. В аду было так же, ровно до момента, как его представили Радио Демону. Сильнейшему оверлорду, который одной улыбкой сокрушал врагов и пожирал их силы, становясь еще могущественнее. Несмотря на то, каким незначительным был Винсент, что-то в нем точно, хотя бы на секунду привлекло внимание Аластора. Возможно, это был бесконечный потенциал, который можно было развить, или просто живость их разговоров, хотя до этого было сложно представить этого грешника с кем-то в баре за стаканчиком крепкого. Сейчас на него смотрело то же самое лицо, но теперь было твердое осознание: он ничем не мог заинтересовать Аластора, если только своими страданиями. Возможно, он просто надеялся, что к такому слабаку когда-нибудь вернется голос, и тогда можно было транслировать его крики на своей безвкусной радиоволне. Его крепко схватили за ворот рубашки, поднимая с дивана и этим заставляя встать на ноги. Когтями впился в его руку, но вряд ли бы это что-то поменяло, и сейчас темноту освещал не только его экран, но и красные глаза, окруженные ярко-зелеными знаками-проклятиями. — Как ты там говорил мне? «Ты в моем доме, с моими правилами», верно? Так вот, говорю твоим же языком, — постучал указательным пальцем по его экрану, и горящие красные глаза на секунду вспыхнули еще ярче, — не думай, что если Чарли уговорила меня оставить тебя здесь, я делаю это по доброте душевной. Ты здесь, потому что мне весело видеть, как ты пожинаешь плоды своей глупости, — приподнял его в воздух, носы туфель еле доставали до пола, и только сейчас Вокс понял, что Аластор даже не дотронулся до него - всю работу выполняли его тени, — поэтому либо делай то, что тебе говорят, либо исчезни. Аластор сам не раз говорил ему, что профессионалы могут контролировать свои эмоции, а истинным мастерством было жить с широкой улыбкой, так, чтобы никто не знал, что у тебя в голове. Ни слова не могло быть в его речи, которое бы не нахваливало его невиданные таланты. Что же, Вокс не глупый, и раз общается с такими важными личностями, то должен соответствовать, чтобы ни один пиксель не сменил цвета. Не позволит экрану выйти из строя из-за докучающих образов, но от самих мыслей никуда не убежишь, их поток невозможно контролировать. «Вот бы он поскорее съебался». Радио Демон замер, его уши навострились, но он быстро принял свою обычную расслабленную позу. — С каких пор сам Вокс прислушивается к советам какого-то допотопного радиоведущего? Щупальца отступили, прячась за спиной демона и роняя Вокса на диван. Лицо Аластора было видно только из-за зеленого свечения вокруг него и яркой красной метке на лбу, и даже так раздражение сияло с его улыбкой. — Если ты своей квадратной головой думаешь, что я поверю в твое актерствование, то ты ошибаешься. Исчез, погружая комнату практически в полную темноту, света экрана явно было недостаточно. Напряжение не сходило, Вокс продолжал жадно хватать воздух ртом, в панике представляя, что было бы, если бы он не научился сдерживаться и высказал этой выскочке все, что накопилось. И только он захотел откинуться на спинку, чтобы успокоиться, что-то потянуло его за ногу и уронило на пол. Сукин сын.