on your wavelength

В комнате появилось очень много новых вещей, и такое большое количество не пригодилось бы никому нормальному, но не в случае Чарли. Стопки тонких тетрадей и маленьких блокнотов, которые можно будет легко носить в кармане пиджака, число которых в шкафу тоже увеличилось. Толстые ежедневники с разноцветными обложками, закрытые упаковки с бумагой - все для того, чтобы ничто не помешало работе над собой. «Ассоциативное письмо». Ограничение - пятнадцать минут, все это время нужно писать что угодно и о чем угодно, но без остановок на осмысление и редактуру. «Выгрузка дел». Подробное описание тревожащих мыслей, чаще всего проявляющихся перед сном или когда человек находится в одиночестве. Особенно полезно при бессоннице. «Синквейны». Написание стихотворений по заданной схеме. «Инвентаризация». Сбор списка определенных предметов в указанном места, в данном случае по всему отелю. Звучит ужасно. Каждое из этих упражнений - хуже любой адской пытки, которые приходится проживать слабым грешникам. Вокс пишет так много, что Эмили, явно отслеживающая то, чем он занимается, уже пожалела о своем решении. Но в этом не было вины самого Вокса, ведь девяносто процентов того, что он писал, было по указанию Чарли. Оставшиеся десять - вынужденные «разговоры» с ней же или Вэгги, видимо, она получала какой-то неистовый оргазм от одной мысли о том, что ручка работала. Сам ее владелец даже по прошествии почти недели держал ее в руках очень неохотно. В день, когда ему вручили ручку, она казалась ему чем-то сродни поводка, но это сравнение было неправильным. Она скорее была косточкой, которую сердобольный хозяин решил подарить любимому питомцу за хорошее поведение. Как же Вокс скучал по Шоквейву. Его милая акула осталась совсем одна, без привычной компании, но Вэл стабильно отправляет ее фотографии, если никакие другие ухищрения не могут заставить открыть диалог с ним. Последние пару дней очень часто лезли мысли о том, возможно ли с помощью ручки как-то связаться с оставшимися Ви. Но могут ли быть лазейки в приговоре Небес? Каким бы хитрым и изворотливым ни был Вокс, получится ли обойти его? С утра его «обрадовали» новым упражнением, и Воксу стало казаться, что Чарли каким-то образом может читать его мысли. «Это называется «Письмо сожаления». Тебе нужно написать кому-то, перед кем ты испытываешь вину. Я знаю, что твой приговор запрещает это, но, может быть, мы просто обойдемся без имен?» Как эта девушка вообще росла, если совершенно не имеет никакого представления о том, как работает мир вокруг нее? Почему грешник вроде Вокса понимает гораздо больше об устройстве их жизни, чем принцесса Ада? Никогда он не делал ничего такого, о чем ему приходилось бы жалеть. Объективно. Если ты хочешь добиться чего-то, то будь добр быть уверенным в своих действиях. «Я не хотел бы рисковать в лишний раз» - появилось на страницах того же ежедневника после строчки «Доставка из “У Данте”». Чарли, однако, выглядела непоколебимой в своем решении. Руки сложены на груди, губы слегка поджаты - как же сильно она пыталась произвести впечатление. Неопрятно закатанные рукава рубашки, как и ее торчащие из штанов концы, не улучшали ситуацию. Что же происходит в отеле, пока его оставляю наедине с заданиями? — Все будет в порядке, если что - я разберусь. Пойдем, Вэгги, Воксу нужно подумать в одиночестве. Последней не оставалось ничего кроме того, чтобы послушаться, и они вышли с комнаты, держась за руки. Главной ошибкой Вэгги было то, что она прислушивалась ко всем решениям Чарли. Возможно, иногда она и фонтанировала чем-то резонным, но в остальных случаях было бы более полезным дать ей по голове, а не довольно переплести пальцы. Роль страдальца, ищущего искупления, уже начинала надоедать. О чем он вообще может написать на этой украшенной черной рамкой и небольшим квадратом со словом Получатель» бумаге? Кому ему вообще писать? Думают ли в отеле, что ему стыдно перед его коллегами из Вокстека? С чего бы подобная глупость могла быть реальностью? И Валентино, и Вельвет были по их собственные гробы должны ему за всю ту поддержку, которую он им оказал. Финансы, репутация, рабочая сила - все это у них было только благодаря усилиям самого Вокса. «Вэлтек» - если эта слепая моль посмеет даже подумать о таком названии империи, которую с нуля построил Вокс, то плевать он хотел на запрет небес. Он сбежит из отеля и сделает из его крыльев занавески, а потом подарит шлюхе Энджелу. Вельвет он не тронет. Она бы никогда не пришла к такому безвкусному варианту, а если и позволила бы Валентино остановиться на нем, то только бы тот лишний раз не насиловал ей мозги и не истерил, ведь единственного человека, способного успокоить его, уже несколько месяцев как нет в их башне. А вот и идея. Раз имена писать нельзя, то вывалит «извинения» за все подряд. Даже за то, что Вельвет пришлось вдыхать вульгарные испарения этого чертового отеля, когда они приходили сюда для интервью. Завернет так, что даже Вэгги не поймет, о чем он пишет. А с чего вообще ему решили дать подобное задание? Назло? Или Чарли искренне верит, что его что-то гложет? Откуда она вообще взяла, что ему захочется извиниться именно перед Ви? Это они были на подпевках хора святош, из-за которого его пушка была уничтожена. Это Вельвет ударила его, а Валентино оторвал голову. Они помешали ему стереть с лица Ада этого… Ха. Опять. Эта личность ему больше не интересна. Его мысли свободны от того, что тянет его на дно, или как там говорили в той записи на медитации? Вокс слишком хорош, чтобы даже думать о ком-то столько незначительном. Так почему он опять видел давние образы, о которых нужно забыть? То, что он еще будучи почти никем в Аду считал правдой, на самом деле было ложью. Наглым притворством, которое его тупая башка принимала за чистую монету и во что блаженно верила. «Самое худшее, что он может сказать - это нет, поэтому не дрейфь, старина!» — думал Винсент несколько дней перед тем, как решиться предложить сотрудничество. Ни разу тот, кого он так уважал, не сказал «нет», зато ясно показал, насколько профессионально владеет искусством унижения. Прекрати, Вокс. Перестань думать об этом. Ничего не изменить, тем более в том состоянии, в котором он сейчас пребывал. Взял пульт от телевизора, находя приложение скачанное из мира людей, и вбил в поиске музыку Фрэнка Синатры. В тяжелые моменты нужно включить на фон то, что тебя успокаивает, и голос этой легенды музыки был беспроигрышным вариантом. Ну вот, весь запал на издевательское письмо пропал от одной мысли об этой мерзкой роже. И что ему писать? На фоне играла песня про осенние листья, но почему-то от красоты мелодии и голоса становилось только хуже. После того неприятного инцидента в баре Вокс долго пытался выбрать подходящий момент и извиниться, хотя сейчас он понимал, как это было наивно по многим причинам. Во-первых, ничего такого плохого он не сделал, а во-вторых - с какой это стати он должен был искать прощения у этого фрика? Его уважили, обсосали со всех сторон, а он смел реагировать вот так? А что же значило все, что с ними было до этого? Бедный Винсент, тогда не готовый ко всему этому, еще не знавший всего, что готовит ему Ад. Как вообще можно было превратиться из Винсента Вайттмана, Бога, за котором следовали люди, в это ничтожество? Вокс другой. Вокс вернул себе былое величие, и теперь просто улыбнется в лицо всякому, кто будет хотя бы пытаться усомниться в его действиях. Воксу не нужно сомневаться в себе. На несколько секунд повисла тишина, пока одна композиция сменялась другой, сбоку громче затрещал камин, и Вокс наконец взял ручку в руки. Глупая идея, но одним из способов проработки травмирующих событий было прямое обращение к себе из того момента, почему бы не попробовать? Было все еще сложно выводить буквы на листах. За долгие годы работы в Аду он брал ручку только чтобы оставить подписи на документах или порисовать на углах ненужных бумаг во время особо скучных совещаний. Да и сомнения о том, что ангелы не подготовили ему долгоиграющую ловушку, никуда не делись. Но лист постепенно заполнялся предложениями, и никто не смог бы даже догадаться, кому адресованы эти слова. О ком помимо «Винсента» идет речь. Слышал, как меняются песни, но не замечал времени. Вышло длиннее, чем он предполагал, и неудивительно, его часто «заносит», но когда исписанный листок положили на край стола, Вокс пересел на диван, позволяя себе расслабиться после долгого умственного напряжения. Как же досадно, что даже после смерти ты не волен контролировать собственные мысли. Они неизбежно возвращались к тому, что тревожило не только давно затянувшиеся раны, но и задетое достоинство. Бред, Вокс с этим легко справиться - проглотит и забудет, все равно особо никому не пожалуешься. Но разные слова все равно циркулировали в его плоской голове без остановки. «Интересно, скучает ли он хотя бы немного?» Какая мерзость. «Винсент, я слишком много о тебе думал, пошел прочь» Вот это уже лучше. Надо не забыть заполнить дневник и уточнить, какой полезный опыт он получил сегодня.