Привычка искать тебя

За неделю до Хэллоуина Айви получила письмо от родителей. Она распечатала его за завтраком, ожидая обычных материнских переживаний и расспросов об успеваемости. «Дорогая Айви, Лиам написал, что у вас в школе скоро будет Хэллоунский бал. Надеемся, что ты уже подыскала себе пару и обязательно пришлёшь нам в следующем письме колдографию со своим кавалером. Мы с папой отправили тебе немного денег, чтобы ты купила себе красивое платье в Хогсмиде. Пожалуйста, возьми то, которое тебе понравится, не экономь. Мы очень скучаем по вам и с нетерпением ждём домой на Рождественские каникулы.

С любовью, мама и папа.»

Айви перечитала письмо трижды. Рядом недовольно ухала Кики — небольшая ушастая сова их семьи. Она пялилась в тарелку Айви, разглядывая овощи и рыбу, и ждала, когда же её наконец удосужатся накормить. — Вечно ты голодная, — проворчала девушка, отломив кусочек рыбы и протянула сове. Кики схватила угощение, чуть не откусив девушке палец, а затем принялась чистить перья, сидя на краю стола. Данбар вернулась к письму. Вновь перечитала его. Папа. — было выведено аккуратным почерком. Это был Дэвид. Человек, который вырастил её и полюбил как свою, когда родной отец сгнил в Азкабане. Воспоминания о боггарте нахлынули с новой силой. Джон Майерс — не тот человек, которого Айви бы посмела назвать папой. Отцом — возможно, но уж точно не папой. Тот был с пустыми глазами и холодным хриплым голосом. Он смотрел на неё с отвращением и постоянно твердил: «Ты была ошибкой». Ошибкой для его идеально-вылизанного мирка, где презирают полукровок, а к магглам относятся как к пушечному мясу. Когда-то Джон мечтал стать Пожирателем, был сумасшедшим фанатиком и даже готов был для этого совершить убийство, чтобы доказать свою преданность к чистоте крови. Судьба словно решила подыграть ему. Когда Айви было семь, он использовал непростительное заклинание на невинном человеке, который «посмел» улыбнуться его жене. Она помнила ту ночь. Помнила то, как за Джоном пришли мародёры. Мать не плакала, старалась держать лицо, чтобы дочери не было так страшно. Она стояла у окна и смотрела как уводят её мужа. А потом, когда они скрылись, подошла и обняла Айви, прошептав на выдохе: «всё закончилось, теперь всё будет хорошо». Через год Джон Майерс умер в Азкабане. Дементоры высосали из него всё, что можно. Айви не пошла на похороны, а мать не настаивала. Спустя пару лет появился Дэвид Данбар — вдовец с сыном Лиамом, который потерял жену ещё при родах. Дэвид был другим. Он никогда не кричал, не устраивал скандалов, не кичился чистотой крови, не запирал Айви в комнате за общение с соседскими детьми-магглами. Наоборот, приносил домой маггловские сладости, шутил над чистокровными странными традициями и каждое Рождество дарил своим детям лучшие и изысканные подарки. — Ты моя дочь, — сказал он однажды, когда Айви спросила, можно ли взять его фамилию. — Была, есть и всегда будешь. Даже если в тебе не течёт моя кровь. Когда она взяла его фамилию, то София — мать Айви, расплакалась. Дэвид же изо всех сил старался держаться, но она заметила, как его глаза светились от гордости и счастья. Именно поэтому боггарт выбрал не Дэвида. Он выбрал Джона. Потому что страх — штука иррациональная. Она сидит где-то в глубине души, царапает изнутри, и всячески пытается напомнить о себе. От этого нельзя избавиться. Никогда. По крайней мере, Айви так считает. — Занято? Данбар вздрогнула. Рядом безцеремонно плюхнулся Джордж, совсем не дожидаясь ответа. Рыжие волосы были взлохмачены (видимо Вуд даже на выходных не оставляет команду в покое, заставляя тренироваться), а сам он выглядел слегка запыхавшимся. — Э-э, нет, — Айви отвязала от лапы Кики бархатный мешочек и вместе с письмом сунула в карман мантии, — но бестактности у тебя, как и у твоего брата, хоть отбавляй. Джордж хмыкнул, положил локти на стол и склонил голову набок. Она сама не поняла, когда они успели так сблизиться. Возможно, совместные задания со Снейпом всё же дали свои плоды. За этот месяц они столько раз сидели рядом на зельях, болтали в гостиной, пробирались ночью на кухню (Фред выменял у Пивза карту, чтобы было чем полакомиться, пока другие ученики спят), смеялись над дурацкими шутками Фреда, и теперь старая колкость по типу «вы два одинаковых раздолбая» уже не работала. Фред, кстати, неожиданно перестал подкатывать. Он вдруг стал почти что нормальным другом. Хотя… назвать Фреда нормальным, как назвать Филча — душкой. Даже Анджелина заметила, как тот изменился. Он перестал отпускать двусмысленные комплименты, перестал называть Айви «душа моя» каждые пять минут. Вместо этого он просто сидел рядом, показывал новые совместные изобретения и однажды, когда они остались вдвоём в гостиной, сказал: — Данбар, я должен кое в чём признаться. Айви напряглась, но Фред выглядел непривычно серьёзным. — Я всё ещё в тебя влюблён, — сказал он, и она уже открыла рот, чтобы послать его куда подальше, но он поднял руку, чтобы она дала ему договорить. — Не так, как раньше. Понимаешь, ты стала мне настоящим другом. И… эта любовь скорее как к младшей сестре или… не знаю как сказать. Короче, любовь эта другая. Не та, из-за которой я к тебе лез с этими тупыми подкатами. Айви тогда не нашлась, что ответить. Сначала подумала — шутит. Но Фред смотрел на неё своими карими глазами так осмысленно, что она сдалась. — Ладно, — сказала она. — Принято. — И ты не будешь смеяться? — Буду, — усмехнулась Айви. Фред расхохотался, и с тех пор они стали ближе, понимали с полуслова и постоянно защищали друг друга. С Джорджем же всё было сложнее. Гораздо сложнее. Она не могла объяснить это словами, но стала ловить себя на мысли, что постоянно ждёт уроков по зельеварению. А ещё — замечает мелочи. Например, как он запускает длинные пальцы в волосы и улыбается краешком губ, когда Айви что-то не понимает. Или как в прошлую пятницу, когда они сидели в гостиной, Джордж, показывая ей новое заклинание для карт, вдруг положил руку ей на колено; просто, без задней мысли, как будто так и надо. Айви тогда поперхнулась тыквенным соком, а он убрал ладонь через пару секунд, даже не извинившись и не смутившись. Лишь продолжил говорить. Или как в эту среду, когда они возвращались с травологии, он наступил ей на мантию, тогда она чуть не упала, но он вовремя схватил её за талию и придержал. Его пальцы впились ей в бок настолько сильно, что остались синяки. Айви потом смотрела на них в ванной комнате и улыбалась как последняя дура. Или… В этом слишком много было «или». Она от этого сходила с ума. Медленно, незаметно, но сходила. — Эй, ты чего такая задумчивая с утра, м-м? — Вырывая её из мыслей, поинтересовался Джордж. Данбар моргнула, возвращаясь в реальность. — Да так, ничего, — ответила она, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно. — Просто родители написали, прислали деньги на платье к балу. — На платье, значит, — Джордж кивнул, немного подумал и неожиданно ударил себя по лбу. — Блять, точно, Хэллоуин же скоро! — Ага. — Ты нашла себе пару? — он почесал затылок, и Айви заметила, как предательски покраснели его уши. — Я… — Айви! Голос Вуда пронзил Большой зал. Оливер, грязный и растрёпанный, подлетел к гриффиндорскому столу, довольно улыбаясь. — Салют, Джордж! Айви, я тебя везде ищу. Джордж молча кивнул. Его челюсть сжалась, а взгляд стал почему-то отстранённым. — Слушай, — Вуд, отдышавшись, присел на скамью, совсем не замечая напряжения, — я насчёт Хэллоуина. Ты пойдёшь со мной, как в прошлые годы? Я уже и смокинг приобрёл, и Андж нас записала, как пару. Просто если тебя пригласил кто-то ещё, я буду полнейшим дураком, что из-за тренировок совсем забыл о бале. Данбар молча перевела взгляд с Оливера на Джорджа и обратно. Тот сидел, не шевелясь, и смотрел куда-то в сторону. Уши его пылали, но лицо было каменным. — Конечно, с кем же ещё. — Улыбнулась Айви, закусив губу. — Меня больше никто не приглашал. — Отлично! — Обрадовался парень. — Тогда я побегу, хорошо? Надо ещё составить расписание тренировок на неделю! Он чмокнул её в щёку и быстро умчался, даже не попрощавшись. Айви осталась сидеть, чувствуя, как в груди всё переворачивается. — Поздравляю, — сказал недовольно Уизли, но всё же попытался выдавить из себя улыбку. Получилось паршиво. — Вуд — отличный парень. Вы будете хорошо смотреться. — Спасибо, так… что ты хотел? Джордж усмехнулся, но не так, как обычно. — Да так, ерунда, — он отодвинул пустую тарелку, — забыл уже. — Джордж. Он поднял на неё взгляд. — Я правда забыл, — повторил он, пристально вглядываясь в её лицо. — Не парься. Затем он поднялся с места, ссылаясь на то, что Фред ждёт его около главного входа и зашагал прочь. Данбар проследила за ним. Она смотрела, как рыжая макушка мелькает между столами, как он обходит первокурсников, как толкает какого-то слизеринца, и не извиняясь, выходит из зала. — Дурак, — покачав головой, сказала Айви.