Хит любви

Призма сидит на крыше «Сыра мне быро». Рыдающий Водобой объясняется с владельцем за то, что затопил лавку. Кто бы мог подумать, что они проиграют тупому фондю? — Эх, ну как вышло, так вышло, чё. — Призма лениво болтает ногами над асфальтом, заляпанным сыром. Роберт ругался, будто это она виновата, что дылду тошнит водой. Призма смотрит прямо на солнце: ослепительно-белый шар распадается на сетку лучей. Взять хотя бы один да всадить в башку Водобоя, чтобы уже заткнулся. Она стучит по микронаушнику. Канал связи заполняет ворчание Громилы про иглы в заднице. Малевола осуждает рыжих. Невидива возмущается, что ей не дают отдохнуть. Сквозь шум прорезается ледяной голос Роберта, призывающий всех заткнуться. Призма ухмыляется. В этом шоу уродов Роберт остаётся сдержанным режиссёром, и она его уважает. Тайно. Тайно, конечно. В наушнике взрывается вопль. Фламбе: ПОЛНЫЕ ДЕБИЛЫ! ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ НАПАЛМ ДЛЯ РАЗБОРКИ ЗА ПЕКАРНЮ! СЕРЬЁЗНО?! МНЕ НУЖНА ПОДДЕРЖКА, ИЛИ Я ВСЕХ ЗДЕСЬ УБЬЮ! Он рычит. Яростный грохот снарядов создаёт любопытный фон. Что там у него происходит? Роберт: Чед, успокойся, просто держи периметр. Призма, новый приоритет. Пекарня «Багетный бункер» недалеко от тебя на Восьмой. Флам вступил в схватку с двумя синдикатами… — Опять «Голуби из сточной канавы» и «Бездонные коты»? — Призма поднимается и размышляет, как поудобнее спрыгнуть на каблуках. Как коты вообще могут быть бездонными, блять? Придурки ошиблись в слове «бездомные»? И разве голуби живут в сточных канавах? Роберт: Все хотят крышевать «Багетный бункер», чтобы иметь скидку на выпечку. Спор перерос в перестрелку, а потом в неё влился какой-то парень с киберпротезом. Так что обеспечь Чеду поддержку. — Поняла, мистер Диспетчер. — Призма театрально вздыхает. — Переключаемся с сыра на булочную войну. Полный гламур. — Плавным движением она отталкивается от края крыши и летит в пропасть между зданиями. Призма приземляется на балконе чьей-то квартиры. Железная решётка скрипит от удара. Старик, только что откусивший круассан, застывает, увидев Призму. С усов печально свисает кусочек теста. — А-А-А! — орёт он. Призма морщится. — Дедуля, тебе мучное уже нельзя! — Она перемахивает через перила, хватаясь за верхнюю перекладину пожарной лестницы. С металлическим скрежетом она скользит вниз, пролетев три пролёта, и эффектно приземляется на тротуар, напевая «I'm a bitch, my name's Robert». В последнее время это единственный саундтрек, под который можно бежать на помощь Фламбе. Призма несётся к пекарне на звуки выстрелов. Пора спасать огненную деву в беде! Тёмные волосы девы как раз эпично растрёпаны. Резинка не выдержала температуры. Взбешённый Фламбе приземляется на выжженную землю. Пахнет горелым мусором. Призма укрывается за стеной пекарни и выглядывает из угла. Фламбе снова загорается. Силуэт, объятый ​​живым пламенем, двигается мимо орущих бандитов. Лёгким движением руки он посылает поток огня, превращая ремень пулемёта в шлак. Бандит из «Голубей» вопит, отмахиваясь от своей тлеющей шапочки, а участник «Бездонных котов» несётся прочь в горящих штанах, повизгивая на каждом шагу. Откуда у них столько оружия? Призма вытягивает руку. Воздух вокруг двух бегущих бандитов начинает светиться. Свет искривляется и густеет, складываясь в мерцающие кристаллы. Они деформируются, окружают лодыжки бандитов. Мужчины спотыкаются и падают на асфальт, разбивая носы. Фламбе позволяет огню утихнуть. Пламя возвращается под его кожу; струйки дыма поднимаются с плеч. Воздух дрожит от остаточного тепла. — Не многовато ли сопротивления? — Призма подходит ближе. Чед бросает на неё сердитый взгляд, стирая со щеки пятнышко сажи, и раздражённо сдувает прядь с лица. — Они начали с ПЗРК, Элис! С ракетного, мать его, комплекса! И ради чего?! Ради булок?! — Ну, чего не сделаешь ради аппетитных булочек, верно? — Призма задумчиво смотрит на бандита с горящими штанами. Она прикладывает пальцы к наушнику, когда оттуда раздаётся невозмутимый голос. Роберт: Доклад о состоянии. Полиция будет через две минуты. Враги задержаны, территория защищена? Поза Фламбе мгновенно меняется. Смягчается агрессивный наклон плеч, и он поворачивается к Призме спиной, словно хочет вести диалог приватно. Приватно. По каналу для общей связи. — Враги задержаны? Да. Территория защищена? Асфальту, возможно, понадобится психотерапевт, но в остальном всё чисто, — говорит Чед. Роберт: И насколько я вижу, полно пострадавших. — Ну подпалил несколько задниц, Роббо. Посадишь меня? Роберт: А ты на что хочешь сесть? Призма изгибает брови. В обычно флегматичном тоне Роберта появляются весёлые нотки. Фламбе молчит, переваривая вопрос. — Сучка, не раздражай, — бормочет он, пряча улыбку. — Сидеть будешь ты. Роберт: Но я-то никому задницы не палил. — Я стараюсь приносить минимум ущерба, если ты не заметил. Сравни с предыдущим месяцем, детка! Да ты должен визжать от восторга! Призма наблюдает за Чедом. То, как Фламбе отворачивается, лёгкое изменение тембра — всё это не просто «профессиональное уважение», которым он прикрывается. Роберт: Хах… уболтал. Опишу этот положительный момент в твоём деле. А теперь дождись полицию. Спустя пару секунд Роберт добавляет тихое «молодец». Он переключается на новое задание и уже обращается к Феномачо. Чед трёт шею, и Призма видит это: кончики его ушей. Ярко-красного цвета. Всего на мгновение, прежде чем тёмные волосы падают, закрывая обзор. Фламбе скрещивает на груди руки и задумчиво смотрит вперёд, будто не различает полицейских машин, вылетающих из-за угла. «Уши? Детка? Молодец? — ошарашенно думает Призма. — Мне что, мерещится? Объебос летучий меня часом бешенством не заразил?» Полицейские машины заполняют переулок. Один из офицеров бросается благодарить Фламбе, но Чед пренебрежительно машет рукой. — Да-да. Все документы твои. Обратись к диспетчеру за отчётом. Путь в СДС проходит в полной тишине. Лететь с Фламбе и сжигать свой костюм Призма точно не согласится, а идти одной скучно. В конце концов, можно прогуляться, как обычные люди. И потянуть время до следующего вызова. Вдалеке раздаются сирены, иней хрустит под сапогами. Призма разглядывает витрины, их уже готовят в Новому году. Кто-то из продавцов развешивает разноцветные гирлянды. Украдкой Призма разглядывает отражение Фламбе. Он идёт, хмуро уставившись под ноги, совершенно равнодушный к предпраздничной атмосфере. Болтать с Фламбе о всякой херне никогда не бывает проблемой, но как начать серьёзный разговор? Как спросить самого вспыльчивого мужика в городе, не тоскует ли он по невозмутимому супергерою в отставке? Нет, Флам давно ей сказал, что он гей. Он не просто «вышел из шкафа», он выбил дверцу шкафа с ноги, а потом и шкаф расхерачил, это не новость, но… Роберто Робертосон?! Это не удивительно, но трагично. Нужно быть идиотом, чтобы не понимать: их куратор не просто НЕ гей, он, возможно, фригидный. Или его возбуждает лишь огромный бронированный робот. Мехасексуал и всё такое. Призма косится на Чеда. Он топает рядом, выдыхая пар, гораздо более плотный, чем у прочих прохожих. Долбаный человек-факел. Они уже почти подошли к СДС. Разум Призмы умеет преломлять свет и подбирать оскорбления, но теперь он вынужден возиться с более сложными материями. Прямой подход может её подпалить… Дело требует особого отношения. Тонкость! Тонкость превыше всего! Нужно действовать осторожно. — Ты чё, хочешь трахнуть диспетчера? — издалека начинает Призма. Фламбе замирает на месте. От него разливается волна жара, он вспыхивает. В прямом смысле. Охваченный огнём, он поворачивается к ней, широко раскрыв глаза. — ЧТОЭ?! — рявкает он. — Откуда это взялось вообще?! Призма скрещивает на груди руки; накрашенные губы изгибаются в блестящей улыбке. — Чувак, ты никогда ничего от меня не скрывал. И тут я замечаю, что ты крайне заинтересован в том, чтобы наш диспетчер положительно оценивал твою работу… — Я заинтересован в том, чтобы меня не убили из-за того, что Роббо посылает меня на войну за каральки и вафли, понятно?! — Фламбе вскидывает руку, тонкая струйка дыма поднимается из кончика его указательного пальца. — Моё состояние не требует психологического обследования! — Я ставлю под сомнение не твоё состояние или компетентность. — Они продолжают идти, и Призма слегка наклоняется, чтобы заглянуть Фламбе в лицо. — Но сложно не заметить, как твои уши устраивают световое шоу каждый раз, когда он тебя хвалит. — Элис, мои уши реагируют на терморегуляцию. — Фламбе резко останавливается на пороге СДС, поворачиваясь к ней. — Ты бы это понимала, если бы вырабатывала столько тепла! Ты… что ты понимаешь в огне?! — А нахера ты повернулся ко мне спиной, чтобы поговорить с ним?! — Призма тычет пальцем ему в грудь. — Прямо как подросток, которому одноклассница позвонила! — Это называется профессиональная осмотрительность! Ты, сплетница с невидимыми девками! Я вынужден быть осмотрительным, ясно?! — рычит Фламбе и пытается распахнуть входные двери СДС, хотя они раздвижные. Двери со скрипом отъезжают в стороны; гораздо быстрее, чем обычно. — В отличие от некоторых, я не вижу необходимости выставлять напоказ всё, что я чувствую! Не пытайся сделать меня новой темой в своём сраном блоге! — ИДИ-КА ТЫ НАХУЙ, ГОРЕЛЫЙ ПЕДРИЛА! — кричит ему вслед Призма, её голос эхом разносится по вестибюлю. — И ДАЛЬШЕ ПРОСИРАЙ ШАНС ПОНЯТЬ, ЧТО РОБЕРТО ТОЖЕ ЗАПАЛ! Фламбе с двух рук показывает ей средние пальцы и яростно шагает к комнате отдыха. Призма остаётся в вестибюле и смотрит, как он в бешенстве толкает дверь, скрываясь из вида. Она не получила прямого признания, но оно и не требуется. Паника, румянец, чрезмерная реакция — вот и все нужные подтверждения. Торжествующая улыбка расплывается по её лицу. Великий Фламбе, повелитель огня и ярости боится одного: быть уличённым в том, что влюбился в человека, который отвергнет его с вероятностью 99%. А Призма только что направила на него прожектор. Неважно, пусть побесится ещё немного. В конце концов, всегда остаётся тот самый 1%, и Призма не будет самой лучшей подругой на свете, если не поможет ему попасть в этот чёртов процент! Пусть Фламбе об этом и не просил. Друзей и просить не надо. — Пойдём со мной. — Призма устремляет взгляд в пустоту возле кулера. Покачивая бёдрами, она направляется в сторону конференц-зала. В воздухе повисает мерцание. Невидива с отвисшей челюстью отталкивается от стены и следует за Призмой в пустой конференц-зал. Дверь за ними с грохотом закрывается. Призма встаёт во главе стола, упираясь руками в полированную поверхность. Невидива, всё ещё с открытым ртом, тяжело опускается на ближайший стул. — Я начинаю догадываться, почему Роберт не отреагировал на меня голой, — ошеломлённо бормочет Невидива. — Ты была перед ним голой? — В раздевалке! Я сняла майку! И лифчик! Он даже не опустил взгляд. Я думала, он просто… патологически профессионален. — Оказывается, он патологически не заинтересован в твоих предложениях. Но, возможно, он заинтересован в предложениях нашего огненного шакала. Чед влюблён в него — глубоко и сочно, до колик в ушах. Только пока завис на стадии отрицания. Невидива молчит, обдумывая услышанное. На её лице появляется злобная ухмылка. — Не-е-ет, — тянет она. — О да. — Фламбе? Да он сожжёт Роберта! Он всех своих партнёров, наверное, поджигает! С чего ты вообще взяла, что Чед… — Я спросила его о чувствах, а его перемкнуло. Если бы он просто посмеялся и сказал, что я долбанулась, — это одно, понимаешь. Но тут… — Призма присвистывает. — Невозмутимый, саркастичный, эмоционально недоступный. В кого ещё мог влюбиться Фламбе? — Помнишь, как Малевола в шутку приклеила Чеда к потолку в баре? Он так психанул, что спалил половину здания. А Роберт… — Невидива откидывается на спинку стула. — Роберт, наверное, сортирует носки по количеству ниток! Они вообще не подходят друг другу! Ты даже не уверена, что Роберт — гей! Насколько нам известно, он просто… Роберт. То, что он не отреагировал на сиськи, может означать, что он просто… ну, не такой, как все. Правильный, скромный. Фламбе, возможно, не повезло, и он прав, что скрывает. А ты лезешь, куда не… — Тогда мы должны выяснить это наверняка. Каким-то образом. Сверху раздаётся шорох крыльев. Невидива вскрикивает, поднимая глаза. Сонар висит вниз головой на светильнике. Огромные крылья задевают сияющий красный портал на потолке. — Конечно, Боберто любит мужчин, — торжественно заявляет Сонар. — Это же очевидно. Он пьёт чёрный кофе. Без сахара и без сливок. Это непоколебимая приверженность горечи. Она несовместима с гетеросексуальным стремлением разбавить реальность легкомысленной сладостью! — Чё за хуйня, Сонар?! — Невидива соскакивает со своего места. Призма сердито указывает пальцем в потолок. — Спускайся оттуда! И пусть Мал перестанет открывать порталы повсюду, чтобы ты вынюхивал что-то! — Не моя вина, что потолки высокие, и моё присутствие так часто игнорируется, — бормочет Сонар. — Но мои данные верны: Роберт и Чед влюблены друг в друга, не подозревая об этом. Красная рваная дыра вибрирует. Малевола мощным движением перемахивает через портал, делая кувырок в воздухе. Каблуки громко цокают, она приземляется прямо на стол для совещаний. Демонический хвост щёлкает перед носом Призмы. Малевола выпрямляется, перекидывая через плечо огромный меч. — Ну-ну, — она обводит взглядом собравшихся. — Что это? Тайная встреча самых бесполезных членов СДС? А почему нас тогда не позвали? О чём шепчетесь? — О том, что Боберто и Чед трахаются, — услужливо объявляет Сонар с потолка. — ХУЛИ ТЫ НЕСЁШЬ?! — Призма хватает его за свисающий галстук, и Сонар издаёт ошарашенный писк. — Надень пиджак! Почему ты голый и в галстуке?! Никто ни с кем не спит! — Пока ещё нет, — мурлычет Малевола и втыкает меч прямо в центр стола, опираясь на него. — Но мы можем им помочь. Все в недоумении поворачиваются к ней. Язык Сонара выпадает изо рта. Очевидно, от нехватки воздуха: Призма продолжает держать его галстук, всё туже затягивая узел. — И что это должно значить? — мрачно спрашивает Невидива. Улыбка Малеволы становится шире. — Это значит, что ваши методы убоги. Нельзя принуждать к правде. Если вы хотите узнать, что у парней на сердце, вы не допрашиваете их и не шпионите за ними. — Она делает паузу для эффекта. — Вы устраиваете вечеринку. Глаза Малеволы сверкают коварным огнём. Она поднимает руку, начиная считать на пальцах. — Во-первых, нам нужны возлияния. Много пива. Оно поощряет неверные решения. И виски. Что-нибудь дымное и раздражающее, под стать одному человеку… — Она ухмыляется. — Во-вторых, декор. Без атмосферы не может быть настоящей вечеринки, которая побудит их к признанию. Малевола спрыгивает со стола и расхаживает по конференц-залу, постукивая каблуками. — Нам нужны диско-шары. Не один, а несколько. И нам нужны стробоскопы, чтобы дезориентировать и ослабить комплексы. Нам нужны… гирлянды. Безвкусные, из фольги и пластика, словно с чердака бабули Водобоя. Пусть он и займётся освещением. Сонар, всё ещё болтаясь на потолке, серьёзно кивает. — Согласен. Стратегическое применение китча. Надо обдумать бюджет… Малевола одобрительно на него смотрит. — В-третьих, — продолжает она, — тематические акценты. Нам нужны подушки в форме сердец. Красные, бархатные. И подходящие гелиевые шары. Такие, которые шепчут: «Любитес-с-с-с», когда сдуваются. — Нужно заявить событие для встречи, — с профессиональной озабоченностью произносит Сонар. — Нам нужен благовидный предлог, чтобы обеспечить присутствие Роберта. «Социальная встреча по оценке эффективности работы сотрудников СДС» имеет высокие шансы на успех, поскольку Роберт не сможет отказаться от рабочего мероприятия, а Фламбе придёт исключительно для того, чтобы напомнить ему о себе… — Об этом не беспокойся, — говорит Малевола, — по традиции устроим вечеринку прямо у Роба в квартире. Невидива и Призма обмениваются ошеломлёнными взглядами. Малевола и Сонар явно относятся к происходящему, как к тайной операции. — Вы двое. — Малевола указывает на них. — Призма, с тебя шары и подушка. Дива, ты на музыкальном дежурстве. Составь плейлист. Мне нужен сокрушительный микс из агрессивного гетеросексуального рока. — О да! Мы разберём их с помощью слухового когнитивного диссонанса! — восторженно пищит Сонар. — Это не план! — Дива ударяет кулаком по столу. — Это полная хуйня! — Пусть так, но ничего другого у вас нет, малышка. Сегодня ещё слишком рано. Нам нужно время, чтобы всем запастись. — Малевола задумчиво постукивает острым ногтем по подбородку. — Завтра вечером. После смены. Идеальное сочетание усталости и ослабленной защиты для нашего дорогого диспетчера. Призма достаёт телефон. На экране сплошная пелена из уведомлений — комментарии в блоге, теги фан-артов, запросы в личные сообщения. Её глаза расширяются, когда она видит время. — Сука! — выдыхает она. — Перерыв на обед закончится через семь минут, а я ещё не ела! Я не могу выживать только на праведных сплетнях! Совещание завершается. Сонар падает с потолка и поспешно удаляется. Малевола вытаскивает меч из стола и отступает в новый портал, который исчезает с тихим хлопком. Дива потирает виски. — Ты иди, мне всё ещё нужно подумать об этом… Призма агрессивно вздыхает и выходит за дверь, прямиком направляясь на общую кухню. Водобой стоит у раковины и держит под краном фильтр для кофеварки. Он пытается смыть гущу, прилипшую к сетке. — О! П-Призма! Я просто… — Водобой подпрыгивает, когда она входит, и роняет фильтр. — Ох, моя вина, я… — Завали своё водяное хлебало. — Призма проскальзывает мимо него к торговому автомату. — Не подходи ко мне и держи свой пищевод под контролем. — Она суёт купюру в щель автомата. Тот с удовлетворением принимает её. — У тебя есть стробоскопы? Водобой открывает рот, чтобы ответить, но оттуда льётся вода. Он испуганно закрывает лицо ладонью. Призма закатывает глаза. Ладно, пусть Малевола сама разбирается с этим придурком. Диетическая кола и пакет острых чипсов падают на поддон. Призма прислоняется к автомату и поднимает телефон, выбирая идеальный ракурс для селфи. Она запечатлевает себя, яркий пакетик чипсов и размытый силуэт блюющего Водобоя на заднем плане. — Потрясающе! — Пальцы порхают по экрану. — «ПриZматически голодна. Заправляюсь, чтобы преломлять свет и спасать вас, мои любимки!» #ГолодныйГений! #ЛошкиНаФоне! #ZКомандаРулит! Призма сгребает свой обед, на прощание показав Водобою язык, и выходит навстречу дневным невзгодам. Мысленно она уже сочиняет черновик следующего поста в блоге: «Принуждение к романтическим признаниям с помощью тематических вечеринок». Она включает общий канал связи и разрывает зубами пакетик чипсов. Сонар: Слушайте тему. Каждый из нас должен отрезать небольшой кусочек своей ушной раковины. Затем мы по очереди попытаемся приложить свои кусочки к травмированному уху Боберто, чтобы сопоставить фрагменты. Совпадение означает идеальную совместимость. Тот, кто выиграет, забирает себе Бобертсона. Это современная биометрическая парадигма Золушки, чуваки. Голем: Но у меня нет ушей. Сонар: Выбываешь, лузер! Громила: А мои уши сломаны! Сонар: Второй на выход! Мои шансы всё выше! Фламбе: Какие шансы, блять, Сонар?! Ты мышь, тобой только фурри-фанаты интересуются. Купе: Мне нужны уши для аэродинамического баланса, я не буду ничего отрезать. Не смогу поучаствовать. Невидива: Я отключаюсь. Навсегда. Малевола: Ах, если бы сексуальное напряжение можно было развеять, отрезав себе кусок уха, да, Фламбе? Фламбе: Что. Это. Вообще. Должно. Значить. Малевола: Ни-че-го. Наш диспетчер опять опаздывает. Не слишком на него похоже. Призма громко хрустит чипсами. — Считайте это моим официальным уведомлением: ради вас я начинаю разведку. Как раз иду мимо офиса. Малевола: Докладывай о результатах! Призма выключает микрофон и протискивается в просторное, но унылое помещение. Ряды одинаковых серых перегородок нагоняют тоску. Лихорадочное клацанье по клавиатурам, разговоры о канализационных мутантах… Жалко и обыденно. Призма морщит нос. Она пробивается сквозь лабиринт, всматриваясь в таблички с именами, пока не находит нужную. «РОБЕРТ РОБЕРТСОН». Кресло пустует, экран компьютера давно погас. — Чё тебе надо? — мрачный голос раздаётся из соседней кабинки. Над перегородкой показываются хмурое лицо Чейза. Призма прислоняется к пустому столу и хрустит очередной чипсиной. — Просто восторгаюсь эстетикой отсутствующего диспетчера. Где он? — А тебя это ебать не должно, — ворчит Чейз, опускаясь обратно. Из-за перегородки опять торчат лишь его дреды. — Ушёл в туалет, допустим. Ваша команда ему знатно даёт просраться. А теперь пиздуй обратно к своей публике. — Чё такой злобный, Трекстар? Побегать больше не получается? — Призма отталкивается от стола. Кажется, разведывательная миссия провалилась. Роберт просто… в туалете? Самый банальный и логичный вариант. Призма разворачивается и замирает. Роберт выходит из кабинета Блонди. Блейзер идёт следом за ним. На её идеальном лице отражается смесь разочарования и беспокойства. Она что-то сбивчиво поясняет, опустив ладонь на плечо Роберта, который трёт переносицу. Язык их тел говорит о затянувшемся споре. Глаза Призмы расширяются. Она ныряет за картотечный шкаф, активируя коммуникатор. — Главная тема дня: Трекстар считает кабинет Блонди Блейзер сортиром. Роберт и Блейзер только что вышли оттуда. Они очень близко. Роберто выглядит несчастным, будто вот-вот заплачет. Возможно, у них был полноценный управленческий секс. Канал связи взрывается криками. Невидива: Ха! Я так и знала! То, что он пьёт чёрный кофе, нихера не значит, Сонар! Он не обязательно гей! Фламбе: Что?.. О чём ты?! Феномачо: Динамика отношений начальник-подчинённый — это сложный танец ухаживаний… Она не могла… Голем: Значит, ему нравится, когда над ним доминируют? Купе: Я думаю, он просто снова просил, чтобы его уволили, но Блейзер не разрешила. Малевола: Завалите все! Элис, продолжай слежку! Скрываясь за картотечным шкафом, Призма наблюдает, как Блонди кладёт руку Роберту на плечо. — Всего лишь интервью, Кингсли обещает больше не задавать грубых вопросов, — говорит Блейзер. — Это очень важно для филиала. Роберт точно не выглядит так, будто хочет в этом участвовать. Он отвечает что-то, но слишком тихо, чтобы расслышать, и возвращается на своё место. Ясно, здесь ничего интересного; похоже, Призма поторопилась с выводами. Она спускается по лестнице и заходит в комнату отдыха, с грохотом закрывая за собой дверь. Из динамика раздаётся голос Роберто. Роберт: Купе, Голем, разберитесь с зоопарком. Ламы развили коллективный разум и требуют доставку сена. Не вмешивайтесь в военные действия. Призма со стоном падает на потрёпанный диван. Роберт: Фламбе, Феномачо. Важная информация. Продолжение проваленной миссии… Разумное фондю в «Сыра мне быро» превратилось во враждебную сущность. Оно заперло мирных жителей в соседнем здании. Сдержать и нейтрализовать. Чед, сидящий в углу, словно тлеющая статуя, вскакивает так быстро, что кресло валится на бок. Он бросает на Призму бешеный взгляд и выходит из комнаты. Феномачо уныло летит за ним. Его ноги висят в паре сантиметров от пола. Он вообще умеет ходить? Призма отпивает диетическую колу и разваливается на диванных подушках. Коммуникатор начинает бубнить в знакомой манере. Фламбе: Используй свою тоску как щит или что, я не знаю. Просто летай. Подальше от меня. И постарайся… ну, блять, не плачь на сыр, понятно? Водохуй уже доказал, что жидкость туда лучше не добавлять. Слезами ты только разбавишь вязкость, а мне нужна постоянная температура горения. Феномачо: Моя скорбь — не тактический инструмент, Мужчина Огня. И Роберт Робертсон мне сказал, что сыр — это прекрасно. Я — сыр для избранных. Фламбе: Что за… Наверняка он не это имел в виду. Сосредоточься уже. Феномачо: Ты сегодня необычайно зол. Это потому, что ты в паре со мной? Ты боишься, что моя связь с Робертом слишком сильна? Фламбе: Что за нахер?! Нет! Я боюсь, что твоя связь с реальностью слишком слаба! Мнение Роббо о тебе, как о сыре, не имеет никакого отношения к оперативной эффективности! Феномачо: Роберт понимает меня… Он всё понимает. А ты способен хоть что-то понять, Фламбе? Или ты способен только гореть? Фламбе: @#$%&! Призма делает глоток колы, закинув ноги на журнальный столик. На её лице расплывается самодовольная улыбка. Маты Фламбе всё звучат и звучат. О, это настоящий срыв, полный гнева и ревности! Лучшее шоу в городе на сегодня. Остаток дня протекает в привычном ритме. Роб контролирует любое безумие. Роберт: Призма, перехвати банкомат на Третьей улице. Кто-то перепрограммировал его на избыточный патриотизм, он нападает на пешеходов. Только жёсткий световой барьер. Постараюсь взломать. Роберт: Дива, детский сад для супермалышей сообщает о проблеме в песочнице. Твоё присутствие поможет всех успокоить. Важно: не позволяй им копать. Роберт: Сонар, наблюдается частотная аномалия. Она заставляет голубей курлыкать «Jingle Bells». Отследи аномалию и не пытайся на этом заработать. Часы тикают, наступает вечер, и Призма обнаруживает, что её задерживают не злодеи, а бессмысленная трата денег. Она стоит в магазине товаров для дома, держа в руках гелиевые шары и кучу отвратительных бархатных подушек-сердец. Кассир смотрит на костюм Призмы, затем на подушки, но решает молчать. Некоторые вещи обсуждать не стоит. Призма тащит шары и пакеты с постыдным декором в СДС. Задолго после окончания своих официальных обязанностей! В вестибюле тихо, часть ламп уже отключили. Призма как раз выходит из конференц-зала, где Малевола велела свалить всё барахло для вечеринки, когда слышит шаги. Роберт спускается по центральной лестнице. Он двигается медленно, будто потерял слишком много энергии за рабочий день. Биф крутится в его руках. На Роберте не привычная униформа, а синяя толстовка, джинсы и куртка. Он был в спортзале? Призма ныряет за большой папоротник в горшке. — Эй! — раздаётся возмущённый шёпот рядом с ней. Дива мелькает в поле зрения, чуть не спотыкаясь о ноги Призмы. — Что за… Призма тащит её за собой, заставляя присесть. Обе замирают. — Роббо! — хриплый голос Фламбе доносится со второго этажа. Призма и Дива выглядывают из-за папоротника. Роберт останавливается на нижней ступеньке, опираясь на перила. Похоже, Фламбе только что вернулся с инструктажа, который ему проводила Блонди, недовольная тем, что он чуть не поджёг Феномачо. Чед стискивает зубы и останавливается в паре метров от Роба, будто боится посягнуть на его личное пространство. Роберт молча смотрит на него снизу вверх; выражение его лица остаётся непроницаемым. Биф, сидящий под мышкой Роба, с любопытством фыркает. Стерильный свет вестибюля выхватывает лёгкий блеск пота на висках и шее Фламбе. Его пальцы сжимаются в кулаки. Усталый диспетчер в мятой штатской одежде, держащий на руках маленькую собаку, и высокий герой в огнеупорном костюме. Призма зажимает рот Дивы ладонью. Фламбе скрещивает на груди руки, от этого движения его костюм натягивается на плечах. — Ты мне кое-что обещал ещё до инцидента с фондю, — заявляет Чед. — Три тако. Из «El Grito del Gato». Долг есть долг, сучка. Роберт моргает. На долю секунды по его лицу пробегает искреннее замешательство. — Да, точно. — Роберт перехватывает Бифа покрепче. — Я тебя угощу. — Твою щедрость затмевает лишь твоя ослепительная харизма, — усмехается Фламбе и спускается, равняясь с Робом. — Да, моё очарование — моё бремя. Они шагают бок о бок через вестибюль к главному входу. Призма крадётся за ними, утягивая за собой Диву. — С тебя ещё и орчата. — Раздвижные двери раскрываются перед Фламбе, но он галантно пропускает Роба вперёд, будто лично замешан в работе автоматики. — Орчата — это сахарный раствор. Нельзя запивать им тако, — бормочет Роберт, выходя на улицу, залитую неоновым светом. Резкий вечерний воздух заставляет его поёжиться. — Застегни куртку, Роббо. Простудишься, и мне придётся всю неделю слушать, как ты шмыгаешь носом по связи. — Фламбе устремляет взгляд на сияющую вывеску мексиканской закусочной неподалёку. Роберт смотрит на свою расстёгнутую куртку и снова на Чеда. На губах мелькает тень улыбки. — А я-то рассчитывал, что ты обеспечишь мне отопление. Переоценил твою отдачу. Фламбе фыркает. Они сворачивают за угол, их фигуры сливаются с городскими огнями и паром из уличных решёток. Из-за декоративных колонн фасада СДС медленно показываются две головы. Призма и Дива переглядываются. — Мы действительно это делаем? — неуверенно начинает Дива и вздыхает, когда Призма выскальзывает из укрытия и направляется в «El Grito del Gato». — Мы точно это делаем… «El Grito» — каморка с окнами, запотевшими от жира и пара. Фламбе и Роберт заняты разговором, но Призма и Дива на стараются двигаться незаметно. Они применяют продвинутые тактические приёмы: бег на корточках, отчаянные нырки за ряд мусорных баков, прыжок через декоративную живую изгородь. Наконец, они занимают позицию за главным окном и заглядывают в пустующий зал. Внутри Роберт и Фламбе садятся за небольшой пластиковый столик. Роб вешает куртку на спинку третьего стула, куда садит Бифа. На столе горит свеча в красном стеклянном подсвечнике, освещая лица тёплым, изменчивым светом. Они выглядят так, будто часто сюда заходят. — Уже готов заказать? — Фламбе смотрит на Роберта поверх меню. Роберт подзывает тучного владельца «El Grito» в грязном фартуке и с бейджиком «Карлос». — Просто ускоряю процесс. — Роберт дружелюбно кивает подошедшему Карлосу. — Большой сегодня наплыв? Три тако аль пастор. Острый соус, дополнительная порция ананасов. Дос де карнитас. И две орчаты… вопреки моему здравому смыслу. — Воу, ты не забыл про ананасы, — усмехается Фламбе, провожая молчаливого Карлоса взглядом. — Подмечать детали — моя работа. — Роберт раскладывает столовые приборы на салфетке. Мимо проезжает грузовик, заглушая беседу. Призма в бешенстве глядит на машину, всерьёз подумывая о том, чтобы разрезать её лучом пополам. Вскоре прибывает еда. Чед сосредоточенно выдавливает лайм на все три тако. Роберт наблюдает, как капля сока скользит по запястью Чеда. Фламбе ловит её большим пальцем, не поднимая глаз. — Итак. — Чед указывает на тарелку Роберта. — Карнитас, беспроигрышный вариант. Но так предсказуемо… — Не предсказуемо, а надёжно. Только ты считаешь, что любить суперострое значит быть крутым. — Роберт поднимает тако двумя руками. Кусочек маринованной свинины падает рядом с тарелкой. Роберт отдаёт мясо счастливому Бифу. — Я не просто крутой, я на вершине мировой крутизны, Роббо. — Должно быть, тебе там одиноко. Несколько минут они едят в уютном молчании. Периодически Роберт отщипывает кусочки от тако и отдаёт их Бифу. Ноги Чеда вытянуты под маленьким столиком, его ботинок почти касается кроссовка Роба. Поёрзав, Роберт тянется к орчате, на секунду задевая коленом бедро Фламбе. Оба игнорируют это. — Сегодняшняя история с сыром — просто кошмар. — Чед вытирает салфеткой рот. — Феноменальный хер без конца философствовал. Попал в ловушку из вакуумного пакета. Полный пиздец. — Но ты сдержался. Я даже написал в отчёте: минимальный сопутствующий ущерб для молочных продуктов. Считаю это триумфом. — Голос Роберта почти не слышен отсюда, будто предназначен только для их стола. Он отодвигает второе тако, которое едва надкусил. — Не хочешь? Я наелся. Ты… больше. Наверное, трёх порций мало. Фламбе смотрит на предложенное блюдо, затем на Роберта, который прикрывается от него стаканом с орчатой. Чед наклоняется и берёт тако, намеренно откусывая с той же стороны, которой касался Роб. Он не отрывает от Роберта взгляда, пока тот не давится своим напитком. — Боже… — бормочет Роберт, вытирая рот рукавом толстовки. — Прекрати. — А карнитас лучше, чем я ожидал, — замечает Фламбе, продолжая жевать. Тем временем на улице челюсть Призмы лежит на асфальте. Дива прижимает телефон к стеклу, пытаясь записать звук. — Они делятся едой, — шепчет Дива. — Что это значит?! — Откуда я знаю?! — раздражённо отвечает Призма. — Тихо! Они снова заговорили! Роберт отодвигает пустой стакан. Белая капля стекает по нижней губе, он ловит её языком. Фламбе отводит взгляд, внезапно заворожённый сколом на пластиковом столе. — Ну что? — Чед прочищает горло. — Перенесём на следующий раз или твой долг официально оплачен? — Ты думаешь, диспетчерам платят настолько мало? — Роберт откидывается на спинку стула. Свет свечи падает на едва заметные шрамы на его костяшках. — Вообще-то так и есть. — Я рассчитаюсь. — Что? Чед, я пошутил. Я могу расплатиться. — Не-не-не, тихо-тихо. Приятно знать, что ты мне должен. Позволь мне эту малость и не будь такой сучкой, Роббо. — Прикрываешься тем, что я тебе должен, но каждый раз сам за меня платишь, — мрачно говорит Роберт. — Чейз тебя попросил? Ты просто следишь за тем, чтобы я ел? — Не видел у тебя дома ничего, кроме хлопьев. Вряд ли что-то поменялось с прошлого месяца. — Фламбе поднимает руку, подзывая Карлоса. — Счёт, Карлито! Всё очень вкусно! С тяжёлым вздохом Роберт запрокидывает голову, уставившись в потолок. Призма пригибается, скрываясь за кустами, и смотрит на Диву. — Мы, — шепчет Призма, — обязаны провести эту грёбаную вечеринку. Я хочу видеть, что будет, когда они напьются.