Семья вендиго

Школьный коридор гудел, как потревоженный улей. Эбби стоял у шкафчика, и его росток медленно раскрывался, ловя запахи — дешёвые духи, пот, жвачку и, где-то далеко, едва уловимый аромат лаванды и старой бумаги. Зип ворвалась в поле зрения, как ураган в клетчатой рубашке, пихая плечом какого-то первоклассника. — Эдвард, тащи свою задницу быстрее! — рявкнула она через плечо, и Эдвард — высокий, с вечно взлохмаченными волосами и улыбкой, которая могла принадлежать и святому, и дьяволу — догнал её, лениво закатив глаза. Рядом с ними плёлся Оливер, зажав под мышкой книгу в потрёпанной обложке. — Эбби! — Зип подлетела к брату и впилась взглядом в его бутон. — Мать тебя не сожрала? Ты выглядишь целым. — Пока да, — буркнул Эбби, но листья на его ростке уже расправились, когда он увидел Лану в конце коридора. Она шла к нему, и её кукла — мишка с пуговичными глазами — болталась на руке, стуча лапами по бедру. Двое парней у шкафчиков переглянулись и захихикали, но Лану это, казалось, не задевало. Она смотрела только на него. Эбби шагнул ей навстречу, и мир вокруг сузился до её лица. — Привет, — выдохнул он, чувствуя, как бутон на голове раскрывается чуть шире, обнажая розовую сердцевину. — Привет, — ответила она, и её пальцы коснулись его запястья, едва ощутимо, как крыло бабочки. — Эй, голубки! — раздался звонкий голос сбоку. К ним подбежала Клэр — рыжая, с веснушками, рассыпанными по носу, и глазами, горящими любопытством. Рядом с ней, засунув руки в карманы, шёл Энгель — спокойный, как скала, с тёмными глазами, которые смотрели на мир с лёгкой насмешкой. — Рассказывайте, — Клэр упёрла руки в бока и уставилась на Эбби. — Я видела, как ты вчера тащился домой с лицом, будто тебе показали все звёзды одновременно. Лана покраснела — румянец пополз от шеи к щекам, как разлитая краска по мокрой бумаге. Мишка на её руке качнулся, и пуговичные глаза уставились на Эбби с немым вопросом. — Ничего особенного, — пробормотала он, но его пальцы всё ещё касались её запястья, не отпуская. — Мы встречаемся, — резко сказала Лана, и слова прозвучали громче, чем он планировал. — Да, — прошептала он. Клэр взвизгнула и хлопнула в ладоши, привлекая внимание половины коридора. Энгель улыбнулся уголками губ и молча протянул Эбби кулак для стука. Зип, стоявшая в стороне с Эдвардом и Оливером, присвистнула. — Ну, что же, — начала она, — надеюсь, маму он поставит перед фактом, а не перед ужином! Клэр завизжала так, что стекла в шкафчиках задребезжали, и несколько человек обернулись. Она схватила Лану за плечи и начала трясти подругу. — Эй, перестань! — Лана вырвалась из захвата, но улыбка не покидала её лица. — Я не игрушка, чтобы меня трясти, как куклу. Клэр лишь рассмеялась и отступила, а Эбби почувствовал, как его росток на голове слегка дрогнул, словно реагируя на волну эмоций, которая прокатилась по коридору. В этот момент из дверей класса вышла Тавель. Её взгляд, холодный и проницательный, мгновенно охватил всю компанию. Она остановилась, словно оценивая каждого, и её глаза задержались на Эбби. Учительница отвернулась и пошла дальше, оставляя за собой лёгкий запах горелого сахара и старых страниц. — Ну всё, — пробормотал Эдвард стоя рядом с Зип, — теперь у нас будет ещё больше драм. Зип хмыкнула. — И что помнишь, как мы начяои встречаться. Мама тоже постоянно следила за нами, просто давай дадим им время, — сказала она и, схватив Эдварда за руку, потащила его прочь.

***

Росток Эбби вздрогнул, когда они с Ланой вошли в кабинет языков — запах горелого сахара витал в воздухе, смешиваясь с чем-то древним, как пергамент. Тавель стояла у доски, её длинные пальцы сжимали мел, и казалось, что она рисует не буквы, а заклинания. — Садитесь, — голос учительницы сочился ледяной вежливостью, но глаза, тёмные и бездонные, скользнули по Эбби и Лане с хищным интересом. Они заняли парту у окна. Лана положила свою куклу — мишку с пуговичными глазами — на стол, и Эбби заметил, как её пальцы дрожат, когда она открывала тетрадь. — Сегодня мы будем разбирать метафоры в романтической поэзии, — объявила Тавель, и её губы тронула кривая усмешка. — Кто хочет начать? Клэр с задней парты фыркнула, но быстро замаскировала это под кашель, когда взгляд учительницы полоснул по ней, как нож. Весь урок Эбби чувствовал на себе взгляд Тавель — она смотрела на него, когда думала, что никто не замечает. Её пальцы барабанили по столу в ритме, который отдавался у него в висках. Лана под партой сжала его ладонь, и тепло её пальцев прогнало холодок, ползущий по позвоночнику. — Эдвард Сноуфилд, — вдруг вызвала Тавель, и Эдвард, сидящий через ряд, дёрнулся. — Продолжите мою мысль: «Любовь — это…» — Пожар, — ответил Эдвард без запинки, и на его губах появилась та самая полуулыбка. — Который сжигает всё, кроме пепла. Тавель склонила голову, как птица, заметившая добычу. — Интересный выбор. А вы, Эбби? Что для вас любовь? Эбби почувствовал, как бутон на голове раскрывается шире — он не контролировал это. Лепестки коснулись шеи, и он прошептал: — Любовь — это лаванда и старая бумага. Запах, который остаётся, даже когда книга закрыта. Лана сжала его руку сильнее, и он увидел, как её глаза заблестели. Тавель замерла. Её пальцы перестали барабанить по столу, и в классе повисла такая тишина, что слышно было, как пуговичные глаза мишки скребут по дереву парты. — Поэтично, — выдохнула учительница, и в этом слове было что-то тёмное, как болотная вода. — Продолжим.

***

После уроков они сидели в беседке за школой, увитой диким виноградом. Мишка Ланы лежал на скамейке между ними, и его пуговичные глаза смотрели в небо, где лениво плыли облака. — Ты говорил про лаванду, — тихо сказала Лана, касаясь кончиками пальцев его ростка. — Это из-за моих духов? — Она улыбнулась, но в глазах застыла тень. — Нет, — Эбби поймал её руку и переплёл их пальцы. — Этот запах появился, когда я впервые тебя увидел. Он витал в воздухе и теперь у меня он ассоциируется только с тобой. Лана придвинулась ближе, и её голова легла ему на плечо от чего тот очень сильно покраснел. — А старая бумага? — спросила она, и её дыхание коснулось его шеи. — У тебя очень много старых книг. — Точно, — Лана ударила себя по лбу, — я должна была сдать книги в библиотеку уже третий год забываю об этом. Девушка рассмеялась — смех вырвался из неё колокольчиками, разбивая тишину беседки на осколки. Мишка на скамейке качнулся, словно одобряя, и Эбби почувствовал, как его росток потянулся к ней, лепестки дрогнули, касаясь её волос. — Третий год, — повторила она, закатывая глаза, но пальцы не отпускали его ладонь. — Библиотекарша уже, наверное, проклятие на меня наложила. Знаешь, такие женщины с пучками и острыми взглядами — они точно умеют колдовать. — Наверное, — усмехнулся Эбби, — ну нечего, как книбудь вернёшь. — Наверное, — дополнила, Лана. — Слушай, а может пойдём погуляем завтра как раз суббота.