Вступление в отношения для чайников

      Нью-Йорк провожал их сонной серой хмурью и бесконечной очередью на взлетной полосе аэропорта Кеннеди.       Ким Тэхён сидел в глубоком кресле бизнес-класса, рассеянно глядя, как по стеклу иллюминатора стекают тяжелые дождевые капли.       Четырнадцать часов до Сеула обещали стать долгими. И дело было вовсе не в зоне турбулентности. Дело было в его спутнице.       Госпожа Пак в свои сорок два года выглядела роскошно — дорогая ухоженность, безупречный стиль и властная харизма женщины, которая привыкла управлять не только крупным бизнесом, но и мужчинами. И сейчас, отпивая зеленый чай, она смотрела на своего тридцатилетнего директора по связям с общественностью слишком многозначительным взглядом. — Как вы относитесь к зелёному чаю, Тэхён-сси? — госпожа Пак поставила чашку на подлокотник. — Я предпочитаю черный. — Вы знаете, многое можно понять о мужчине по тому, что он пьёт в самолёте. — Тогда я, видимо, человек-невидимка, — он чуть приподнял свой стакан с водой.       Она засмеялась — коротко, одобрительно, чуть дольше, чем того требовала шутка. Её рука на секунду легла на его запястье. — Юмор это прекрасно. Мне нравятся мужчины с чувством юмора… и меры.       Пауза.       Тэхён бросил взгляд в иллюминатор, где уже несколько часов не было ничего, кроме темноты и редких огней где-то внизу.       До Сеула оставалось ещё девять часов. — Вы знаете, у меня есть сын, — сказала она снова привлекая его внимание. — Чимин. Двадцать один год. Чудесный мальчик. Недавно он мне кое-что рассказал о себе.       Тэхён вежливо молчал. — Я отнеслась с пониманием. Но, я очень за него переживаю, и хочу, чтобы рядом с ним оказались правильные люди. С которых он мог бы брать пример, — она крепче сжала пальцы. — Вы понимаете, о чём я? — Понимаю, — ответил Тэхён.       Он понимал достаточно, чтобы больше не смотреть на её руку на своём запястье и не пытаться её вырвать.       Тэхён был умным мужчиной. В свои тридцать он прекрасно научился считывать женские сигналы, особенно когда они исходили от красивой и очень влиятельной начальницы. Он понимал, почему госпожа Пак настояла на его личном сопровождении в Сеул. Понимал, почему в самолете она то и дело невзначай касалась его плеча, хвалила его профессионализм и с легким намеком расспрашивала о планах на личную жизнь. Предложение остановиться в ее гостевом домике тоже не было актом чистой благотворительности. Во всём слышался тонкий подтекст.       Тэхён принимал эти правила игры с вежливой, чуть прохладной улыбкой. Корпоративная этика обязывала балансировать на грани, не переходя черту, но и не обижая отказом женщину, от которой зависела его карьера.

***

      Шасси самолета наконец глухо стукнулись о корейскую землю. Тэхён покорно вез тележку с багажом госпожи Пак сквозь стеклянный лабиринт терминала Инчхона, мечтая только о сне и горячем душе. — Мамочка! — раздался звонкий крик впереди.       Тэхён поднял глаза. Перед ними стоял тот самый двадцатиоднолетний Чимин — платиновый блондин с капризно изогнутыми губами. Взгляд перескочил на парня рядом с ним. И Тэхён, обладавший маниакальным чувством стиля, едва не споткнулся.       Незнакомец, на вид совсем мальчишка, лет двадцати, не больше, выглядел почти комично. Его явно насильно запихнули в безупречное дорогое пальто, которое буквально трещало по швам на его широких, раскачанных плечах. Из-под этой люксовой брони откровенно сквозил дух сеульских окраин, дешевого уличного кофе и юношеского упрямства. Парень смотрел на Тэхёна такими огромными, ошалелыми глазами, что Тэхён впервые за эти сутки искренне улыбнулся. — Это мой парень, Чон Чонгук, — с вызовом, гордо выпятив подбородок, объявил Чимин, прижимаясь к плечу парня.       Тэхёну стоило больших сил не рассмеяться в голос. Пазл в его голове мгновенно сложился, явив абсолютно абсурдную, но до безумия смешную картину. Чимин решил, что мать привезла ему мужа, и притащил в аэропорт живой щит в лице своего перепуганного друга. Знал бы он планы своей матери… «Боже, какой восхитительный цирк», — мысленно констатировал Тэхён, наслаждаясь моментом. — Здравствуйте, господин Ким Тэхён, — Чимин церемонно поклонился, натянув самую лучезарную из своих улыбок. — Приветствую вас в Сеуле.       Тэхён вежливо наклонил голову в ответ, но его внимательный, глубокий взгляд на секунду дольше задержался на круглых, испуганных глазах Чонгука. *** — Да, хён, я в Сеуле, — Тэхён негромко разговаривал по телефону, стоя у широких раздвижных стеклянных дверей, ведущих из гостевого домика напрямую в сад. — Не стоит, правда. Я сам приеду к тебе на днях. Как только немного освоюсь здесь и банально высплюсь.       В трубке кто-то оживленно и шумно принялся что-то доказывать, но Тэхён отвлекся, потеряв нить разговора.       На усыпанной пожелтевшими листьями садовой дорожке появились двое. Чимин и Чонгук. Они шли быстрыми шагами и явно о чем-то яростно, активно спорили, размахивая руками. — Хён, я перезвоню, — коротко бросил Тэхён и нажал отбой.       Телефон полетел на широкую, аккуратно заправленную кровать. Тэхён плавно сдвинул стеклянную створку в сторону. В комнату вместе с сырым, бодрящим воздухом октябрьского утра моментально влетели их голоса: — Нет! Я сказал — я против! — Чонгуки, ну пожалуйста! — Чимин театрально заламывал руки в немой мольбе, нарезая круги вокруг друга. — Прошу тебя. Всего на две недели! — На две недели?! Да меня со всех подработок к чертям собачьим уволят за такой отпуск! — А меня замуж выдадут! Ты этого хочешь?! — Да с какого перепугу ты это вообще взял, Минни? — Чонгук остановился под раскидистым клёном, раздраженно запуская пальцы в волосы. — Ты же сам видел, как этот Ким Тэхён на меня смотрел! — Чимин громко взвизгнул на весь сад, и округлил глаза. — Как хищник на добычу! У меня аж мурашки по спине побежали! — Да нормально он на тебя смотрел! — Чонгук в сердцах всплеснул руками, и Тэхён заметил, как туго натянулась ткань многострадального пальто на его спине. — Совершенно. Не. По-гейски! — Ты-то откуда знаешь, эксперт хренов? Натурал-предатель! — Чимин обиженно надул губы и скрестил руки на груди. — Чонгука, спаси меня. Умоляю…       Нижняя губя Чимина задрожала и поползла вниз. Чонгук молча смотрел на него, хмурился, потом обреченно поднял глаза к хмурому сеульскому небу. — И за какие грехи мне всё это… — глухо вздохнул он.       Лицо Чимина тут же озарилось абсолютным, триумфальным счастьем. — Спасибо, спасибо, спасибо, мой лучший в мире Гуки! — Но ходить здесь я буду исключительно в своем родном, блять, сто десятом размере! — пригрозил Чонгук, тыча в него указательным пальцем. — Конечно-конечно! Только в новом, а то твоему шмоту уже на свалке прогулы ставят. — Чимин… — Не переживай, я сам всё куплю!       Чимин вцепился в рукав Чонгука и потащил его в сторону главного особняка.       Тэхён проводил их взглядом и плавно вернул стеклянную дверь на место, отсекая звуки шагов. — Не по-гейски, значит… — хмыкнул он, и ленивая улыбка тронула губы.

***

      Проснулся Тэхён через пару часов от настойчивого, глухого стука в дверь. Совершенно забыв спросонья, где находится, он поднялся с постели и направился открывать прямо так — босиком и в одних шелковых пижамных брюках. — Господин Ким! — голос Пак Минсу не прозвучал удивлённо.       Как, впрочем, не был удивлённым и её оценивающий взгляд, который бесцеремонно скользил по его плечам, обнаженному торсу, прессу и…       Прошла секунда, две, три. После затянувшейся паузы женщина картинно охнула, прикрыв рот ладонью, и слегка отвернулась, делая вид, что смущена.       Тэхён держал лицо, хотя внутри мгновенно включился режим абсолютной ясности. — Госпожа президент? — Ах. Да… В большой столовой накрывают обед. Мы с мальчиками ждем Вас в главном доме. — Благодарю за приглашение. Я буду через десять минут, — Тэхён вежливо кивнул, сохраняя безупречный деловой тон даже без рубашки.       Женщина снова плавно повернулась к нему. — И ещё одно, Тэхён… Просто Минсу. Мы ведь не в офисе, верно? — она мягко улыбнулась, качнув головой.       Длинные дизайнерские серьги из белого золота тут же пришли в движение, рассыпав по её шее и ключицам тысячу мелких холодных бликов. — Да. Конечно, — Тэхён улыбнулся одними губами.       Он дождался, пока она сделает пару шагов назад, и поспешил закрыть тяжелую дверь, запираясь изнутри. — Могла бы и набрать сначала, — глухо возмутился он, потирая затекшую шею и чувствуя, как ощущение чужого внимания всё ещё висит в воздухе.       Однако, обнаружив на прикроватной тумбе абсолютно разряженный мобильник, Тэхён лишь тяжело вздохнул. — Сам виноват. Подставился. Ладно. Быстрый душ, переодеться — и на амбразуру.

***

      Столовая в доме Паков была из тех комнат, которые молча, но настойчиво напоминали гостю о разнице в социальном положении. Высокие потолки, тяжёлые шторы цвета старого вина, фарфор без единого изъяна.       Тэхён занял место справа от госпожи Пак, куда она указала взглядом, и разложил салфетку на коленях.       Чимин и Чонгук сели напротив.       Чимин — с видом актера, которому наконец дали выйти на сцену. Чонгук — с видом человека, которого на эту сцену вытолкнули пинком.       Парень сменил тесное пальто на черную толстовку, в которой его мощные плечи наконец дышали свободно. Правда, сам он, казалось, пытался слиться со спинкой дорогого стула. «Трусливый оленёнок». — Тэхён, надеюсь вы смогли отдохнуть после перелёта? — поинтересовалась госпожа Пак.       Её пальцы с безупречным маникюром как бы невзначай скользнули по тыльной стороне ладони Тэхёна, привлекая его внимание. — Да. Благодарю. Кровать в гостевом домике весьма… — он бросил взгляд на Чонгука. -… удобна. — Замечательно. Я вот всегда тяжело переношу акклиматизацию. В Нью-Йорк лететь почему-то проще. Особенно таким неисправимым совам, как я. — А мой Чонгук — жаворонок, — Чимин моментально перехватил инициативу. Он демонстративно накрыл крупную ладонь друга своей. — Вот сегодня он встал в шесть утра, чтобы успеть на тренировку, а после сразу в аэропорт. Правда, солнышко?       Чонгук медленно поднял глаза от тарелки. Металлическое колечко в его губе тускло блеснуло. — Правда, — коротко произнёс он. — Удивительно, что мы сошлись, —Чимин придвинулся к нему ближе. — Ведь я готов спать до обеда. Но это нам нисколько не мешает. Личные границы, все дела.       Госпожа Пак тонко улыбнулась. — Как трогательно, — сказала она и аккуратно переложила Тэхёну лучший кусок мяса с общего блюда. — Тэхён, попробуйте вот это. Наша кухарка делает кальби лучше всех в Сеуле, я уверена. — Благодарю, — он принял угощение с вежливым кивком и взял в руку тяжелые металлические палочки.       Краем глаза он видел, как Чонгук отчаянно, но незаметно пытается высвободить свою ладонь из-под пальцев Чимина. Но тот не позволил. — О, кальби! Чонгук, ты же любишь? — Чимин потянулся через него за блюдом, прижимаясь к плечу парня грудью. — Давай я положу тебе. — Не нужно, милый, я сам.       Тэхён хмыкнул, спрятав улыбку за глотком воды. Это «милый» с трудом протиснулось сквозь зубы Чонгука. Удивительно, что госпожа Пак не заметила фальши. — Да ладно тебе, я всё равно уже тянусь, — отмахнулся Чимин, усердно накладывая ему говяжьи ребра. — Ты же за мной целую неделю ухаживал, когда я подхватил тот жуткий грипп. Вот. Держи. Приятного аппетита, любимый.       Тэхён спокойно жевал и наблюдал. Спектакль был поставлен старательно, но грубовато, как в студенческом театре: с хорошим текстом и нулевыми репетициями. Чимин явно наслаждался процессом. Чонгук явно считал минуты. — Чимини, как давно вы… с Чонгуком? — госпожа Пак окинула сына критическим взглядом. — Ох, знакомы мы очень давно. А вот вместе…— Чимин нахмурился в попытке что-то вспомнить, или придумать. — Когда же это… За нашими датами следит Гуки. Он жуткий романтик. Правда, любимый? «Жуткий романтик» тут же поперхнулся. Но собравшись выдавил из себя «месяц».       Тэхён уловил, как взгляд госпожи Пак скользнул по Чонгуку с выражением, которое воспитанные люди надевают вместо брезгливости. — Понятно — произнесла она ровно, — И какие у вас планы? — Мы молоды и прекрасны. В наших планах жить! — Чимин всплеснул руками. — Я вполне серьёзен по отношению к вашему сыну, госпожа Пак, — неожиданно раздалось из-за стола.       Слова были произнесены вежливым, удивительно мягким и глубоким баритоном. Тэхён от неожиданности поднял взгляд от своей тарелки и обнаружил, что Чонгук смотрит прямо на него. Не на Минсу, не на Чимина и не в стол — в упор на Тэхёна. «Он говорит это мне?»       В огромных тёмных глазах мальчишки читалось что-то среднее между немой угрозой и тихим ужасом человека, который сам не понимает, как вообще докатился до такой жизни.       Тэхён едва заметно приподнял бровь.       Чонгук мгновенно отвёл взгляд и уткнулся в тарелку. — Что ж, это мы обсудим позже, — госпожа Пак моментально свернула тему и переключилась на Тэхёна, снова коснувшись его руки. — Кстати, Тэхён, я подумала… У нас в гостевом комплексе есть отличная сауна и бассейн. После обеда — обязательно воспользуйтесь. Это лучшее средство, чтобы расслабиться после перелёта и настроиться на продуктивную работу. Я бы с огромным удовольствием составила вам компанию, но… дела. Вы сами всё понимаете.       Тэхёну показалось, что на ухоженных щеках госпожи Пак в этот момент проступил едва заметный румянец. «Удивительно». — Ой, мама, ты можешь спокойно заниматься своими делами. Мы не позволим господину Киму скучать, — Чимин положил голову на плечо Чонгука. — Правда, Гуки?       Пауза была на полсекунды длиннее, чем следовало. — Правда. «Как интересно», — подумал Тэхён и спокойно вернулся к своему кальби. — Хорошо. Тогда я распоряжусь, чтобы всё подготовили для вашей мужской компании, — Минсу удовлетворённо кивнула. — А пока, Тэхён, расскажите, как вам работалось в Нью-Йоркском филиале? — Продуктивно, — ответил он, вежливо улыбнувшись.       За столом продолжался обед. Чимин не унимался. Чонгук терпел. Госпожа Пак не замечала ничего, кроме Тэхёна.       А Тэхён замечал всё.