Семь шагов за гранью

      Келли открывает дверцу грузовика, на котором проехал последние километров пятьдесят, и выпрыгивает на пустую автостраду возле указателя «Олдер». Водитель, перегнувшись, захлопывает дверцу, и грузовик сворачивает на дорогу, ведущую левее городка. Келли машет рукой вслед машине, прощаясь. Кожаная рокерская куртка, узкие чёрные джинсы с дырами на коленях, майка с принтом любимой группы, кроссовки, круглые солнечные очки, чёрная бейсболка. Короткие растрёпанные розовые волосы, серьги в ушах, пирсинг в бровях, губе и носу. За спиной — рюкзак, на плече — художественная папка с бумагой. Келли не слишком высокий, но и не маленький, скорее худощавый, но с достаточно широкими плечами. Руки, скрытые курткой, украшены татуировками, перебирающимися на шею, торс и даже тыльную сторону ладоней. Ему немного за двадцать.       Водитель, подбросивший его до указателя, вопросов не задавал, только косился иногда на Келли с напускным безразличием. Видно было, что ему есть, что сказать и как прокомментировать внешность своего попутчика, но узнав, что тот едет до Олдера, он только смерил Келли с ног до головы, хмыкнул и странно скривил рот. Всю дорогу он сжимал в губах окурок сигареты, хотя и не курил.       Келли думает, что вполне мог бы нарисовать его по памяти — расслабленная поза, круглый живот под потёртым джинсовым комбинезоном, старая выгоревшая серая футболка, открывающая мощные волосатые руки, квадратное лицо с вертикальными морщинами на щеках, поседевшие тёмные волосы, выбивающиеся из-под заношенной красной бейсболки. И эта прилипшая к нижней губе сигарета. Колоритный тип.              Связь пропала ещё по пути, но Келли свалил это на обычный «межгород» — вышки не везде установлены, вот доберусь до городка, опять заработает… Не заработало.       Келли шагает по дороге в городок. На въезде — кафе для дальнобойщиков, шиноремонтные мастерские, оптовые магазины. Идти часа два, но по сравнению с оставшейся за спиной дорогой это совсем мало.              Вот и граница: технические сооружения и неприглядные хибары уступают наконец место прилично выглядящим домикам с палисадниками или хотя бы лужайками. Кое-где есть и заборы. На крышах домов виднеются рыбьи скелеты антенн, немного непривычные, Келли таких не видел раньше. Его обгоняют машины, легковые и грузовые, проносится мимо серый междугородний автобус с номером «13». Келли достаёт из кармана телефон, но пиктограмма, обозначающая доступные сети, всё так же перечёркнута. Может быть, это просто «мёртвая зона»? Но он идёт дальше, а сигнал так и не появляется. Келли никак не может поверить в происходящее до конца — он и дело достаёт мобильник и смотрит на экран, прогоняет пальцем пункты меню, открывает настройки, выключает и снова включает устройство… Бесполезно.       Сотовая связь здесь не работает.       Или же: сотовая связь здесь вообще не предусмотрена. Фантастическая мысль, но и безрадостная при этом.       Ещё один тревожный признак заключается в пиктограмме, обозначающей заряд батареи: она красного цвета, то есть мобильник Келли на последнем издыхании.              Келли видит телефонный аппарат на здании маленького автовокзала и улыбается, снисходительно допуская мысль о том, что «эту штуку можно будет использовать». Но было бы неплохо найти какой-нибудь сервисный центр. Может быть, просто что-то случилось с его мобильником.       Через некоторое время Келли замечает странную особенность: местные не пользуются сотовыми телефонами. Он не видел ни одного человека, уткнувшегося в экран мобильника. Зато приметил девочку-подростка, непринуждённо болтающую по телефону в будке возле почты. Похоже, тут действительно «мёртвая зона», но местных это не слишком беспокоит.              Примерно в начале десятого (он это запомнил, поскольку на здании почты были часы, а от почты он шёл ещё минут тридцать) Келли Марино появляется у дома Бетси Ковальски. День очень погожий: солнце ласково греет, лёгкий ветерок шевелит листву и травы, птицы распевают, носятся пчёлы, порхают бабочки. Келли поднимается на крыльцо дома Бетси, выкрашенного в небесно-голубой цвет, её любимый цвет. Он улыбается, увидев медный молоточек, и стучит в дверь. За секунду до того, как дверь открывается, он вдруг понимает, что всё плохо. Всё очень плохо. На пороге стоит женщина, и от взгляда на неё у Келли всё обрывается внутри, потому что на него глядит Лицо Скорби: она словно нарисована простым карандашом на листе бумаги, грубыми размашистыми штрихами, передающими состояние, но не индивидуальность.       — Здравствуйте, — говорит Келли, вернее, с удивлением слышит свой голос, — я Келли Марино, эээ… друг Бетси, она должна была предупредить…       За спиной у женщины показывается мужчина, который сломан внутри, но пока что ещё сам этого не понял.       — Келли… — Мужчина вздыхает. Женщина отворачивается и уходит вглубь дома. — Келли Марино…       — Что-то… случилось? — продолжает слышать свой голос Келли.       — Заходи, Келли Марино. А Бетси… Бетси больше нет.              Его приглашают войти. Из выученной вежливости, на автомате.       В прихожей Келли снимает свой рюкзак и оставляет его возле стены. Он наклоняется, чтобы расшнуровать пыльные кроссовки, но отец Бетси, машет рукой, глядя куда-то сквозь Келли:       — Можете так.       Неловкое молчание в гостиной с голубыми обоями. Фотографии Бетси на каминной полке: вот она ещё совсем кроха в голубом пальтишке, держится за руки своих более молодых родителей (тоже в пальто; та версия матери больше похожа на Бетси, которую Келли узнал в Эн-Эй, у отца была другая оправа очков, все улыбаются), вот — школьная пора разных лет… Между фотографиями в рамочках стоят фарфоровые статуэтки, маленькие безделушки. Большие старинные часы с перламутрово-жёлтым циферблатом по центру громко тикают, лишь усиливая словесный вакуум. Келли переводит взгляд на стены. Несколько картин, все — с пейзажами, выписаны маслом аккуратно, но непрофессионально. Возможно кто-то из членов семьи или друзей, проносится в голове у Келли. Он представляет, как преподаватель композиции прямо поверх готовой картины нарисовал бы угольным карандашом перспективу и потребовал бы всё перестроить; как преподаватель живописи посоветовал бы использовать дополняющие цвета, чтобы показать объём… Глупые мысли.       На окнах — отдёрнутые гардины с цветочным узором, роль тюля исполняет красивая занавесь, связанная крючком, сквозь неё видны горшки с цветами на подоконнике.       Журнальный столик перед диваном. Большой старинный телевизор в углу.       На ковре виднеются пыльные следы, оставленные кроссовками Келли. Ему немного неловко. Возможно, когда он уйдёт (а Келли уйдёт, здесь оставаться и невозможно, и не хочется) один из этих людей, сидящих справа от него, возьмёт пылесос и уберёт любые признаки того, что в гостиной был кто-то со стороны.       Это вторжение, понимает Келли. Я вторгся в их мир. Я инородное тело. Скоро начнётся аллергическая реакция.       — Кофе? — голос у мамы Бетси звенящий и резкий.       Секундная заминка. Что будет вежливей — принять предложение или отказаться?       — Да, спасибо, — отвечает Келли.       Мама Бетси быстро выходит из комнаты, из коридора доносится судорожный вздох.       — Простите меня. — Папа Бетси поднимается с дивана и следует за своей супругой.       Келли смотрит на самый большой портрет Бетси, почти по центру каминной полки, рядом с часами. Это недавнее фото, Бетси на нём похожа на ту Бетси, которую он знал.       И не похожа одновременно.       Келли не может объяснить, в чём именно дело, но внезапно ощущает мороз по коже.       Он осторожно встаёт и тихо подходит к камину, чтобы лучше рассмотреть лицо девушки.       Кофе приходится ждать довольно долго. Папа Бетси приносит поднос с чашкой, кофейником и вазочкой с печеньем. Келли наливает себе чёрный кофе, выпивает одну чашку и съедает два печенья.       Потом встаёт и говорит:       — Спасибо.       — Пожалуйста, — не слыша его, отвечает папа Бетси.       — Я пойду, — говорит Келли, но в ответ слышит только тиканье часов.       Келли выходит в холл. Ему хочется сбежать из этого дома как можно скорее. (Фотография Бетси улыбается ему в спину.)       — Похороны сегодня в одиннадцать, — слышит он глухой голос мамы Бетси. Она стоит в дверях кухни, сложив руки в умоляющем жесте, хотя вряд ли это осознаёт. — На общем… городском… кладбище… — Мама Бетси склоняет голову и плачет. — Вещи можешь оставить здесь, — вспоминает она.       — Спасибо, — коротко отвечает Келли и, подхватив папку с альбомом, выскакивает за дверь.       Там всё тот же летний день; Келли кажется, что он только что выбрался на солнечный свет из могилы.       Ему некуда идти, поэтому он садится на крыльце и раскрывает альбом, но очень скоро понимает, что не может рисовать. Келли смотрит на белые страницы, теряя чувство времени и пространства, пока нечто, замеченное краем глаза, не отвлекает его. Повернув голову, он видит трусящего прочь чёрного кота.       Келли встаёт. Пора отправляться на поиски городского кладбища. Кажется, он как будто его видел уже. Где-то. Может быть, во сне.