Семь шагов за гранью

      — Это не болезнь, это проклятие.       Джордж О’Риордан сидит на ступеньках, ведущих к трейлер. Солнышко греет, птицы щебечут, и так хорошо, что лучше просто и быть не может! А всё потому, что к нему прислонилась Мишель, её голова склонилась на плечо Джорджа, а прямо перед ними на небольшом пятачке играет Лили — рисует в пыли какие-то каракули палочкой, даёт урок аккуратно рассаженным куклам и мягким игрушкам…       Джордж вдыхает полной грудью. Значит, всё плохое ему только приснилось. Значит, Мишель жива, а дочь — вместе с ними. Джордж обнимает Мишель за плечи и та тихонько смеётся. Чудесный, чудесный день! В такие минуты кажется, что старый трейлер на самой окраине городка — лучшее место в мире. Смотрите, сколько отсюда видно зелени! И неба, высокого неба! Слушайте, как поют птицы! Любите любимых!       Мишель целует человека-скалу в шею, в щёку, а потом встаёт. Тень от неё падает на Джорджа, неожиданно холодная, и он поворачивает голову, чтобы понять, что случилось.       Следующее мгновение расщепляется, отсвечивая разными гранями кристалла: одновременно Джордж слышит голос Мишель, она говорит: «Не сейчас», — и в тот же момент другой голос близко и настойчиво зовёт его по имени. Мир снова меркнет, на солнце набегают тучи, становится холодно.       Кто-то держит Джорджа за плечо и потряхивает осторожно.       Темно. Зелень и синь позднего вечера. Запахи земли, листвы, холода…       Леса.       — Джордж!       Вздрогнув всем телом, человек-скала принимает окружающую реальность. Следующее чувство — паника: кто зовёт его? кто прикасается к нему? где он? где… чудовище?       — Это я, Мэнни! Мэнни Аяла! Ну, кореш твой!       — Мэнни? — Язык поворачивается сам по себе, автоматически повторяя то, что слышат уши.       — Мэнни, Мэнни! — (С облегчением.)       Волшебный кристалл вдруг исчезает, оставляя Джорджа наедине с единственной теперь реальностью: он сидит, прислонившись к стволу дерева, в зарослях возле Старого Перекрёстка. Стремительно темнеет, листва шелестит предупреждающе-тревожно. Человек рядом с ним… Мэнни?!       — Так ты… здесь… — умудряется выдавить Джордж. Затем тянет шею, пытаясь разглядеть дорогу. — Что Кайзер?       Мэнни молчит, похлопывая Джорджа по плечу. Тот наконец встаёт, ощущая, как дрожат ноги. На светлой под лучами Луны пыли перекрёстка — тёмное пятно.       — Кайзер? — спрашивает Джордж, указывая рукой в сторону пятна. Мэнни, выбравшийся вслед за ним из зарослей, опускает голову.       Когда Джордж снова смотрит на дорогу, пятна уже не разглядеть.              — Это не болезнь, это проклятие.       Новый голос заставляет вздрогнуть. Чаз Макманус стоит рядом, едва заметный в густых сумерках, осунувшийся и потный, вытирает лоб тыльной стороной ладони.       — Я… убрал всё. — Голос звучит хрипло, когда Чаз обращается к Мэнни. Тот кивает.       Джордж не может понять, отчего всё кажется таким тёмным при такой яркой луне.       — Это Чёрная Луна, — словно угадав его мысли, говорит Чаз.       Джордж делает несколько глубоких вдохов и выдохов.       — Так, значит… Кайзер… всё? — спрашивает он наконец. Оба сумеречных силуэта (Чаз? Мэнни?) кивают. — Ну и дела, — бормочет Джордж себе под нос. Как же это похоже на ночной кошмар: лесная дорога, тёмная лунная (!) ночь и неясные силуэты вроде бы друзей.       — Мы тебя проводим, — подаёт голос Мэнни. — Не бойся. Идём.       Чаз качает головой.       — Я подожду Стива, иди один.       — Стива? — теперь Джорджу неуместно хочется хихикать. Ещё и Стив какой-то здесь. А под кустами прячутся умпа-лумпы…       Он плохо запоминает путь обратно и то, каким образом умудрился всё-таки лечь на диване в «гостиной». Впрочем, сны в эту ночь были хорошие, про Мишель. Как будто они сидят на крылечке трейлера в один прекраснейший летний день и смотрят, как играет Лили. И Мишель говорит ему какие-то очень важные вещи.       Какие-то очень важные вещи…