Корень жизни

Шесть лет назад

...битва уже стихала. Рэйгар шёл сквозь дым, переступая через обломки частокола. Пахло палёной соломой и кровью — запах, ставший привычным за годы службы. Ему был двадцать один год, он только что получил звание младшего командира и первая самостоятельная операция прошла успешно. Южный фронтир бунтовал третий месяц, но его отряд быстро и жёстко подавил мятеж. Пленных почти не брали. В одном из домов на окраине, где огонь ещё не добрался до крыши, Рэйгар заметил люк погреба. Приоткрыт. Кто-то прятался. Он спустился. В углу, среди мешков с картошкой, сидел омега. Молодой — лет восемнадцати-девятнадцати, не больше. Он поднял голову на звук шагов и замер, даже дышать перестал. Глаза светлые, почти прозрачные от ужаса. Рэйгар молча подошёл ближе. Омега не шевельнулся, не попытался бежать, а только вжался спиной в земляную стену и смотрел. Не молил о пощаде, не плакал. Просто смотрел, как смотрит загнанный зверь. — Вылезай, — сказал Рэйгар. Омега подчинился. Медленно, на негнущихся ногах, выбрался из погреба и встал посреди комнаты, обхватив себя руками. В доме было тихо, только где-то на улице потрескивали догорающие угли и доносились далёкие крики солдат, деливших добычу. Рэйгар рассматривал его. Стройный, светловолосый, с тонкими чертами лица. От него пахло яблоками — сладкий, с кислинкой запах, дрожащий от страха. Рэйгар протянул руку и коснулся его щеки. Кожа была холодной, влажной от пота. Он провёл большим пальцем по скуле почти нежно, изучающе. Омега не отшатнулся, но и не ответил на прикосновение. — Не бойся, — сказал Рэйгар. Голос звучал низко, успокаивающе, как успокаивают норовистую лошадь. — Я не сделаю тебе больно. Он гладил его лицо: лоб, виски, линию подбородка. Пальцы скользнули ниже, по шее, к вырезу рубахи. Омега стоял не двигаясь, только дыхание стало чаще, прерывистее. Рэйгар наклонился ближе, вдохнул запах — яблоки, страх... — Хороший, — пробормотал он. — Красивый. Омега молчал. Его глаза были открыты, но смотрели куда-то сквозь Рэйгара...в стену, в пустоту, в никуда. Он не отталкивал, не уворачивался, но и не тянулся навстречу. Просто замер, как кукла и это вдруг начало злить. Рэйгар нахмурился. Ему не нужна была кукла. Ему нужен был отклик — согласие, покорность, хотя бы намёк на то, что омега признаёт его право. Он привык, что его желание — закон. Что омеги сами тянутся к сильному альфе, ищут его внимания, его защиты, а этот стоял столбом и молчал. — Ты что, немой? — спросил он. Молчание. Рэйгар взял его за подбородок, заставил поднять голову. В светлых глазах по-прежнему не было ничего, ни мольбы, ни согласия. Только пустота. Тогда он ударил. Пощёчина вышла звонкой, хлёсткой. Голова омеги дёрнулась в сторону, на бледной щеке расцвело красное пятно. Он тихо охнул, но не закричал. Только зажмурился сильнее. — Вот так, — выдохнул Рэйгар. — Уже лучше. Он ударил ещё раз с другой стороны, сильнее. Омега всхлипнул, а его тело обмякло, колени подогнулись и он начал оседать на пол. Вот теперь Рэйгар видел то, что хотел: слом. Покорность. Признание его власти. Он толкнул омегу на грязный пол, среди рассыпанной муки и осколков глиняной посуды. Тот упал на спину, не пытаясь смягчить падение и остался лежать — безвольный, беззащитный. Рэйгар навис над ним, задрал подол рубахи, развёл бёдра коленом. Омега слабо дёрнулся, попытался отползти, но новый удар, наотмашь, по лицу, заставил его замереть. — Лежи тихо, — приказал Рэйгар. Омега затих. Только грудь вздымалась часто-часто и из горла вырывался тонкий, скулящий звук. Это не плач даже, а что-то звериное, бессловесное. Рэйгар не слушал. Он расстегнул ремень, спустил штаны и вошёл в него резко, одним грубым толчком. Омега вскрикнул. Тело его выгнулось, пальцы заскребли по полу, но Рэйгар уже прижал его к доскам всем весом. Он двигался быстро, жёстко, без ласки и без слов. Только тяжёлое дыхание, скрип половиц и редкие, сдавленные всхлипы снизу. Это не было долго — минута, может, две. Рэйгар взял то, за чем пришёл и даже не запомнил лица омеги. Только запах. Яблоки. Сладкие, с кислинкой, дрожащие от страха. Когда всё кончилось, он встал, застегнул ремень и молча вышел. Омега остался лежать на полу с красными пятнами на щеках и пустыми глазами, устремлёнными в потолок. Рэйгар не обернулся. Ему было всё равно. Таких случаев было много. Слишком много, чтобы сосчитать. В деревнях, в трактирах, в лагерях, куда приводили пленных. Иногда омеги сами шли к нему, но в надежде на защиту, на покровительство, на лишний кусок хлеба. Рэйгар не отказывал. Таких он не бил — только если начинали упираться. Он брал их так же, как брал мечом города: спокойно, без злобы, но и без сомнений. Омеги в его мире были либо трофеями, либо обузой. Он не знал других. Он не знал, что бывает иначе...

Четыре года назад

Кейран сидел у костра, вертя в пальцах пустую кружку. Все спали. Только часовые перекликались на дальних постах. Рэйгар только что вернулся от короля и с не пустыми руками. Грамота на повышение. Командир Западного крыла. За головокружительный штурм горной крепости на северной границе. Кейран знал эту крепость ибо он сам составлял тактический план, сам прорабатывал каждую деталь, сам вёл авангард. Но король наградил не его. — Поздравляю, — сказал Кейран, не поднимая глаз. — Ты опять в седле. Рэйгар хлопнул его по плечу как всегда, тяжело, по-дружески. — Не завидуй, брат. Просто окажись в нужном месте в нужное время. — Я был в нужном месте, — сказал Кейран тихо. — Я был везде, где и ты. Рэйгар отмахнулся, уже наливая себе эля из кувшина. Он был слишком пьян от победы, чтобы услышать. — Ты мой заместитель, — сказал он с улыбкой. — Ты всегда за моей спиной. Прикрываешь, поддерживаешь. Это важно. Без тебя я бы не справился. — ...не справился, — эхом повторил Кейран. Рэйгар вздохнул и просто поднял кружку. — Выпьем. За тебя. За твою следующую победу. Кейран выпил, но в его глазах ничего не изменилось.

Три дня назад

Мёртвый лес встретил их тишиной. Рэйгар шёл впереди отряда, привычно сканируя пространство. Каждую тень, каждый шорох, каждый изгиб тропы. Двенадцать человек, лучшие бойцы Западного крыла. С ним был Кейран, его заместитель, проверенный десятком кампаний и Ханн — молодой, но перспективный солдат, которого Рэйгар сам вытащил из учебного лагеря. Приказ был странным. Найти мага, укрывающегося где-то в чаще и никаких точных координат, никакого описания. Только намёки и предположения: «Мёртвый лес, ближе к восточному ручью». Рэйгар нахмурился, читая пергамент. Слишком расплывчато, но приказ есть приказ. Они углубились в лес на три мили, когда он заметил первое несоответствие. Птицы замолкли. Совсем. Даже в самой глухой чащобе всегда есть звуки: ветер в кронах, шорох грызунов, крик сойки. Здесь не было ничего. Только тишина, густая, как кисель. — Стой, — скомандовал он, поднимая руку. — Слушайте. Никто не ответил. Рэйгар обернулся и увидел, что строй изменился. Солдаты больше не шли цепью, а были полукругом охватывали его сзади, а Кейран отстал на несколько шагов и стоял на пригорке, у замшелого валуна. В руках у него был лук. Рэйгар открыл рот спросить, какого чёрта...и не успел. Стрела сорвалась с тетивы почти беззвучно. Он почувствовал удар раньше, чем услышал свист, — тупой, рвущий, под нижнее ребро. Правая рука дёрнулась к мечу, но пальцы уже не слушались. Левая нащупала древко, скользкое от крови. — Кейран... — выдохнул он. Заместитель не отвёл взгляда. Лицо его было спокойным, даже скучающим. Как у человека, который выполняет неприятную, но давно решённую задачу. — Ничего личного, командир. Рэйгар хотел засмеяться. Хотел выкрикнуть что-то, но яд уже разливался по венам ледяным огнём и слова застряли в горле. Меч выпал из ослабевших пальцев. Колени подогнулись. Он смотрел на Кейрана — на человека, с которым делил походный хлеб... Земля ушла из-под ног. Рэйгар сорвался с обрыва и ледяная вода ручья сомкнулась над головой, наполнила рот, потащила в темноту. Последнее, что он услышал, был шум воды. Последнее, что он увидел, лицо Кейрана, равнодушно глядящего вниз. А потом ничего...

Пробуждение

Первым, что он почувствовал, был запах. Жасмин...такой нежный, тонкий, совершенно неуместный в казарме или лазарете. А следом — второй слой, влажный и свежий, как воздух после летнего ливня. Омега!? Где-то совсем рядом был омега!? Рэй попытался открыть глаза. Веки налились свинцом и свет резанул по зрачкам. Он застонал и тут же пожалел: боль в боку полыхнула с новой силой, напоминая, что он едва не отправился к праотцам. Он лежал на чём-то мягком. Не на походной лежанке, не на земле, а на настоящей постели, с льняными простынями и подушкой, пахнущей сушёными травами. Вокруг было тепло. Где-то рядом тихо потрескивали дрова в печи... Сквозь полуприкрытые веки он разглядел низкий деревянный потолок, пучки трав под балками, глиняные горшки на подоконнике. В воздухе стоял густой, успокаивающий аромат — ромашка, календула, что-то ещё, лекарственное и сквозь всё это — жасмин. Он попытался приподняться и тут же зашипел сквозь зубы. Бок пронзило, перед глазами поплыли тёмные пятна, но прежде чем он успел снова провалиться в беспамятство, он услышал шаги — лёгкие, осторожные. Кто-то приблизился. Тень упала на лицо. Рэй с усилием разлепил веки и увидел фигуру — невысокую, стройную, с волосами пепла. Светлые глаза смотрели на него сверху вниз и не испуганно, не заискивающе, а спокойно и чуть устало. Рэйгар замер. Перед глазами на миг мелькнуло другое лицо...из далёкого прошлого: яблоки, слёзы, красные пятна от пощёчин. Омеги всегда смотрели на него либо со страхом, либо с покорностью. Этот смотрел иначе. Как на равного. Как на пациента, которого нужно лечить, а не на альфу, которого нужно бояться. — Лежи, — произнёс тихий голос. — Тебе нельзя двигаться. Рэй хотел ответить. Хотел спросить, где он, кто этот омега, как он выжил, но сил хватило только на то, чтобы вдохнуть запах жасмина и дождя, смешанный с чем-то тёплым и уютным. Запах, от которого почему-то не хотелось рычать и требовать — только закрыть глаза и позволить этому странному покою окутать себя. Он не помнил, чтобы омеги пахли так. Он не помнил, чтобы омеги смотрели так. Он не помнил, чтобы омеги не дрожали в его присутствии. Последняя мысль, мелькнувшая перед тем, как тьма снова сомкнулась, была: «Кто ты такой?» А потом, только жасмин...дождь...тишина.