Яо просто хочет побыть счастливым

Яо просыпается медленно. Его обнимает приятное тепло, голова лежит на чем-то твердом, он чувствует биение сердца под ухом и держит руку на чем-то горячем. Ему хорошо и спокойно, он бы провел так всю жизнь. Можно не открывать глаза и представить, что это Минцзюэ. Что они спят в его постели, Минцзюэ обнимает его так уютно, что Яо счастлив только от этого. Он вздыхает чуть глубже и обнимает рукой... не подушку. Сон слетает мгновенно. Яо не открывает глаза, вообще не шевелится, пытаясь понять положение. Минцзюэ с ним, в его постели, на Яо все еще есть трусы, Минцзюэ обнимает его и спит в довольно странной позе, наполовину укрытый одеялом. Ему неудобно, матрас не подходит для его роста, но он почему-то все еще здесь. Одеяло наброшено на Яо сзади, словно Минцзюэ закутал в него их обоих. И он здесь. После неудачного секса. После его истерики. После унизительного мытья в душе. Несмотря на ранний подъем на работу. Яо зажмуривается и задерживает дыхание, потом открывает глаза и пытается выползти из-под его тяжелой руки, закусив губу. Минцзюэ сгребает его под себя и обнимает для надежности. — Пять минут, — бормочет он невнятно. — Полежи. Яо перестает шевелиться, нервы натянуты как струна. Минцзюэ раздраженно ворчит. — Просто полежи, воскресенье! — Завтрак? — едва слышно говорит Яо. Минцзюэ зарывается лицом в его волосы и молчит. У Яо в душе что-то вздрагивает и обрывается. Это похоже на обычное воскресное утро, которых у него никогда не было и вряд ли будет, с человеком, которого он любит всей душой. Яо позволяет себе обнять Минцзюэ в ответ, прижимается щекой и закрывает глаза. Он бы все отдал, чтобы это было по-настоящему. Он успевает задремать. Минцзюэ шевелится, обнимает его чуть крепче и касается губами виска. Поцелуй заставляет Яо проснуться и задержать дыхание от растерянности. — Доброе утро, — Минцзюэ целует его губы так же легко. — Я в душ и завтракать. Присоединишься? — Яо смотрит на него с неясной мольбой. Минцзюэ усмехается: — Я так и думал. Минцзюэ скатывается с него и уходит. Яо снова может дышать, но теперь ему пусто и холодно. Хочется, чтобы Минцзюэ снова завернул его в одеяло и накрыл собой, хочется вдыхать его запах, чувствовать жар его тела, слушать сердце и успокаивающие звуки дыхания. Он обрывает себя, ни к чему мечтать о несбыточном. Минцзюэ сказал про душ. Если быстро умыться, он успеет. Не успевает. Когда Яо набирается храбрости, Минцзюэ уже вытирается его полотенцем. Обнимает, целует в макушку и выходит. Яо опускает руки, он слишком долго готовился. Встряхивается, берет себя в руки усилием воли и выходит следом. — Я тебе завтрак заказал, — Минцзюэ бросает мобильник на постель и притягивает его к себе за руку. — Поешь. Приеду — проверю. Яо бездумно кивает. Минцзюэ обнимает его и кладет ладонь на затылок, Яо прижимается и смотрит в глаза. — Маленький, — Минцзюэ гладит его по щеке. — Ты как котенок, на ладошке поместишься. Глаза такие. — Какие? — Красивые, — усмехается Минцзюэ. — Светлые такие, как золото. Тебе тепло? Яо вздрагивает и приходит в себя. Он дрожит, по телу мурашки, неудивительно, что Минцзюэ подумал, будто ему холодно. — Да, — он опускает голову. — Конечно. Минцзюэ не отстраняется, кладет подбородок ему на макушку. Яо еще никогда себя таким мелким не чувствовал рядом с ним. — Я ненадолго, — Минцзюэ гладит его по спине. — Наверное. Прости, обещал тебе свидание. Ты что любишь есть? Может, сходим потом. Тебе все-таки холодно, дрожишь весь. Яо не говорит, что дрожит не от холода, прозвучит глупо. О нем давно никто не заботится, от отвык и не знает как реагировать. — Все равно. Ты прав, нужно одеться. Яо выпутывается из его рук и да, тут же замерзает, словно только Минцзюэ его и грел. Тот наклоняется и закутывает его в одеяло. Так быстро, словно полжизни тренировался. — Спи, — строго говорит Минцзюэ. — Поешь и спи. Тебе нужно как следует отдохнуть. — Перед сегодняшним? — Яо с досадой закусывает губу, проговорившись. — После вчерашнего, — Минцзюэ щелкает его по носу. — Завтрак привезут минут через десять. У тебя кофе нет. — Я куплю. Минцзюэ смотрит на него как-то странно, будто с нежностью. Яо старается улыбнуться непринужденно, но выходит, судя по всему, не очень. Минцзюэ целует его в лоб и отпускает. Пока он одевается, Яо пытается прийти в себя. Сказка обычного воскресного утра никак не заканчивается, Минцзюэ ведет себя так, словно они не просто встречаются. Конечно, Яо принимает желаемое за действительное. Разумеется, Минцзюэ ничего такого не имеет в виду. Нужно просто… Яо зажмуривается, расставаться с иллюзией не хочется. — До вечера, — Минцзюэ ерошит его волосы. — На ночь не останусь, ненадолго зайду. Будешь меня ждать? — Очень, — шепчет Яо. Скучать по Минцзюэ он начинает уже сейчас. Завтрак действительно привозят через десять минут. Яо смотрит на омлет, жареный рис и баоцзы с удивлением. Зачем ему столько? Он за день меньше съедает, нужно все это в холодильник убрать. Пахнет вкусно, но есть совершенно не хочется. Он открывает коробочку с жареным рисом и видит креветку. Не маленькую сморщенную креветку, к которым привык, а размером с собственный палец. И она явно не одна. Яо не удерживается и съедает ее, креветка вкуснее чем можно даже представить. Он спохватывается, когда в коробочке остается меньше половины. Вряд ли Минцзюэ заказывал ему все, нужно оставить. Яо убирает еду в холодильник и одевается. Раз уж планы на воскресенье поменялись, самое время поработать. Он включает компьютер, наливает кипяток в кружку и открывает последний документ. Стук в дверь раздается внезапно. Яо вздрагивает и отвлекается, никто не может стучать ему воскресным днем. Кому нужен бедный студент? Все, кому он интересен, заняты своими делами. Стук повторяется и Яо открывает дверь. На пороге Минцзюэ, у Яо дыхание перехватывает от неожиданности. — Я говорил, что зайду, — ворчит Минцзюэ. — Сделай лицо попроще. Яо отступает, не зная, как реагировать. Минцзюэ действительно говорил, но не собирался же он... то есть... У Минцзюэ своя жизнь, работа, семья. Логичнее было бы провести воскресенье со своими близкими, если он раньше освободился. Логично и правильно. Яо всего лишь случайный секс на стороне, Минцзюэ вовсе необязательно выполнять обещания, их ничто не связывает — по крайней мере, пока. Яо хотел бы значить что-нибудь для Минцзюэ, но он просто приятель его младшего брата, они слишком мало знакомы и почти нисколько времени не провели вместе, неоткуда взяться симпатии. — Ты ел? — строго спрашивает Минцзюэ. Яо кивает. Минцзюэ берет его за подбородок и заглядывает в глаза. Жест, далекий от нежности и романтики, но сердце все равно удар пропускает. Минцзюэ шагает к холодильнику. — А это кому? — Я столько не ем, — Яо пожимает плечами. — Это нормальный завтрак для твоих голодных девятнадцати лет, — внушительно произносит Минцзюэ. — Ежедневный. Ты давно в обморок падал? Яо не собирается ни в чем таком признаваться, даже если и было. Закрывает документы на компьютере, берет кружку и опускает глаза. — Хочешь, чтобы я все доел? Голос звучит безразлично. — Хочу. Яо едва не вздрагивает, Минцзюэ стоит куда ближе, чем ему кажется. — Хорошо. Минцзюэ обнимает его со спины. Яо закрывает глаза и поворачивается в чужих руках, прячет лицо на его груди. Минцзюэ гладит его по голове, Яо прижимается к нему крепче, вдыхает его запах. Он представляет счастье именно так. — Скучал по мне? — Минцзюэ по-доброму усмехается. — Я тоже про тебя думал. — Что? — Что ты о себе не заботишься. Я приеду, а ты голодный и в учебе весь. Знаешь, я надеялся ошибиться. Яо обнимает его крепче. Настало время для следующего этапа. — Останешься? Не хочу есть без тебя.