Яо просто хочет побыть счастливым

Минцзюэ смотрит на «Доброе утро» от Яо так, словно это сообщение о захвате заложников. Просто пожелание доброго утра, без подробностей, без стикеров, как Яо всегда и писал, но Минцзюэ все равно насторожен. Ну не может Яо ему первым писать, слишком рано. Он пишет свое «доброе утро» в ответ. Сообщение прочитано почти сразу, но ответа не следует. Минцзюэ и не надеялся, но некоторая настороженность все равно есть. «Как ты?» — пишет он через пару часов, убедившись, что никакой реакции не будет. Сообщение снова прочитано почти сразу и снова оставлено без ответа. Ладно, это как раз больше похоже на их динамику. Минцзюэ время от времени посматривает на оповещения, но от Яо ничего нет. Зато в обеденный перерыв активизируется Хуайсан. Минцзюэ хмыкает, это всегда не к добру. Продравшись сквозь охи, стикеры и стенания, Минцзюэ видит то, ради чего Хуайсан все затевал, вопрос. Хуайсану интересно, писал ли ему Яо. Минцзюэ демонстративно оставляет сообщения неотвеченными. Хуайсан онлайн и точно знает, что Минцзюэ прочел. Страх перед авторитетом старшего брата у Хуайсана проявляется самым причудливым образом. Он до смерти боится разочаровать или ослушаться Минцзюэ, при этом без раздумий давит на жалость. Манипулировать тоже пытался, но это пройденный этап. По крайней мере, пока. «Ну дагэ! — пишет Хуайсан. — Я знаю, что ты видишь! Это я написал Ладно, не я Но я заставил Он написал? Скажи что да!» «А ты не знаешь» «Я никогда ничего не знаю! — Хуайсан присылает ворох рыдающих смайликов. — Мне никто не говорит ничего!» Минцзюэ смеется. «Оставь его в покое» «Если бы я оставил его в покое, он бы сейчас третью работу искал, — отвечает Хуайсан неожиданно рассудительно. — Ему нельзя одному». Минцзюэ поднимает брови. За всю жизнь Хуайсана это первый акт благотворительности, даже подозрительно. «Мы встречаемся, — пишет Минцзюэ. — Этого недостаточно?» После этого сообщения Хуайсан исчезает. Удивительный день сегодня. Яо написал, а Хуайсан, наоборот, не пишет. Что дальше? Премия? Отпуск? Внеочередное звание? Секс? Нет, секс уже вряд ли. Минцзюэ и на перспективу субботы смотрит с сомнением, а до субботы еще время есть. Минцзюэ ждет пяти вечера и отправляет Яо кусочек неба из окна в коридоре. Пятнадцать минут Яо молчит, открыв сообщение, и Минцзюэ пишет ему «А у тебя небо видно?» Яо отвечает, наверное, от неожиданности. Ну как отвечает, присылает единицу. Минцзюэ догадывается, что он просто экран зажал, но от единицы на сердце теплеет. «Хочешь, я сегодня приеду?» На этот раз сообщение не прочитано, но Минцзюэ знает, что Яо просто избегает случайностей. Все он видел, конечно. В час Яо присылает ему пожелание спокойной ночи. Минцзюэ дожидается семи утра, чтоб не спугнуть. Кому другому он бы отправил селфи из душа или фотографию смятой постели, но Яо поймет неправильно. Он фотографирует чашку с кофе. Яо отвечает почти сразу, Минцзюэ глазам не верит. Ничего особенного, просто еще одно «доброе утро», но после вчерашнего несомненный прогресс. «Сегодня занят, — пишет Яо. — И завтра. Нам обязательно встречаться в субботу?» Обычно у Минцзюэ есть, что на это ответить, но Яо точно не отменяет их встречу по собственной воле. По собственной воле он бы даже не написал. «Помощь нужна?» «Расписание изменилось». «В следующую субботу будешь свободен?» «Да, конечно» Рано радовался. Яо новую отмазку нашел, теперь он будет прикрываться учебой. Минцзюэ бы заехал к нему вечером, как раньше, но он сам занят. Минцзюэ барабанит пальцами по столу. В семь утра рано, потом у него допросы, отчет и планерка, а вечером бесполезно, придется пару дней подождать. Он прикидывает, пара дней — это как раз суббота. Яо, может, и занят, а Хуайсан точно нет. Время пролетает быстро. Минцзюэ что-то пишет в их с Яо диалог, тот отвечает односложно, а потом и вовсе перестает. Минцзюэ убеждается в необходимости причинить добро насильно, но начать все же следует с малого. Субботним днем он пишет Хуайсану. Хуайсан предсказуемо не отвечает. Ну ничего, Минцзюэ умеет звонить. Через пятнадцать минут непрерывных телефонных звонков Хуайсан ноет в трубку. Минцзюэ назначает время и место, не слушая его страданий. Ясное дело, Хуайсан не согласен и рыдает, взывая к братской любви. Минцзюэ ждет. — Ну дагэ! — Хуайсан жалобно всхлипывает. — Либо в два где я сказал, либо у тебя через двадцать минут, — отрезает Минцзюэ. Хуайсан смирится, когда исчерпает аргументы, у него выбора нет. В два Минцзюэ сидит в самом темном углу кофейни и ждет. Хуайсан предсказуемо опаздывает на десять минут, это его способ выразить недовольство. Через десять минут он появляется, бледный, сгорбленный и в темных очках. Минцзюэ хмыкает, вечер пятницы Хуайсан провел весело. Он уверен, что Минцзюэ не знает о разгульной студенческой жизни и причине, по которой остался на второй год. Минцзюэ его не разубеждает. Пусть веселится по клубам и пьет, пока учится, потом скучно станет. — У меня есть вопросы, — говорит Минцзюэ. Хуайсан страдальчески морщится. Выпивает стакан воды, который Минцзюэ заказал для него. Вздыхает. — Почему я? — Вопрос о приятеле твоем. — Про Мэн Яо? — трепыхания Хуайсана следует рассматривать как беспокойство и живейший интерес, он просто не в состоянии шевелиться. — Как он? С ним все хорошо? — Он? — Минцзюэ заинтригован. — Он мой друг, конечно, я за него беспокоюсь! — А я твой брат. — Вот именно. — Что? — Что. Минцзюэ фыркает. — Мы встречаемся. — Ты с ним спишь, — мрачно поправляет Хуайсан. — Он взрослый и сам меня выбрал. Хуайсан печально вздыхает. — Зачем тебе я? — Расскажи про него, — Минцзюэ отпивает свой кофе. — Про семью, про прошлое. Хуайсан смотрит на него сквозь очки довольно долго. — Я не знаю, — говорит он наконец. — Ни про семью, ни про прошлое. Знаю только, что он ни с кем не общается. Много учится, много работает, приехал откуда-то из глуши. — И? — И ничего, — Хуайсан горбится на своем стуле. — Теперь вы, ну... — Встречаемся? Хуайсан снова печально вздыхает. — Он мой друг, — бубнит он. — Нельзя обсуждать друзей за спиной. Минцзюэ абсолютно уверен, что они с Яо его обсуждали, но не возражает. — Ты хочешь ему помочь или нет? Скептический взгляд Хуайсана заметен даже через очки. — Я правда ничего не знаю. — Чем он занят обычно? — Учится. Он хочет стипендию получить или перевестись, точно не помню. Финансы и кредит, вспоминает Минцзюэ. Поступил куда получилось. — А любит что? — Он учится, я ж говорю. Минцзюэ смотрит. Хуайсан начинает нервничать и ерзать на стуле. — Не знаю, — бубнит он в шарф. — Ничего я не знаю. — Кино? Музыка? Прогулки? Еда? — Я не... — Не ври, что не знаешь про сладкое. — А ты откуда знаешь? — Хуайсан даже выпрямляется. — Ну да. Мы ели зефир, так я думал, он не дышит от удовольствия. — Зефир? — слово не то чтобы совсем незнакомое, но от Хуайсана он раньше не слышал. — Русские конфеты такие. — И откуда у тебя был зефир? Минцзюэ с трудом представляет брата, бродящего по городу в поисках русского магазина. — Ну был и был, — стушевавшись, бормочет Хуайсан. — Какая разница-то. Мэн-сюну понравилось. — Может, ему и мороженое понравилось? — У тебя есть мороженое? Минцзюэ прищуривается. У его младшего брата появилась тайная жизнь, про которую он не в курсе. Хуайсан не Мэн Яо, Минцзюэ долго думать не будет. — То есть, наверное, понравилось бы, — неловко поправляется Хуайсан. — Не знаю. — Не знаешь, — задумчиво повторяет Минцзюэ. — Слушай, я же не просто так спрашиваю, он нервный. Мне не нравятся нервные парни, одного тебя хватит. — Я не... Хочешь бросить его? Раньше Минцзюэ бы так и сделал. Хуайсан ни секунды не сомневается, что бросит, как объяснить ему, что он испытывает, Минцзюэ не представляет. Он и себе не может. — Он еще меньше тебя. — Раньше тебе это не мешало. Раньше Минцзюэ и с девственниками не спал. — Он боится. Должна быть причина, по которой он боится, что я его брошу. Откуда ему знать о моих отношениях? Разве что ты рассказал. — Я отговаривал, — быстро говорит Хуайсан. — Но он... Минцзюэ ждет, но Хуайсан вовремя понял, что чуть не выболтал, и пьет из его кружки. — Не знаю, — нехотя говорит Хуайсан. — На его месте я бы тоже боялся. Но я не знаю, бросал ли его кто-нибудь. — И что, он жил свою тихую счастливую жизнь, поступил, переехал и ко мне в постель влез? — Ну... да? Минцзюэ закатывает глаза. — Сомневаюсь, что в последние лет десять он был счастлив. Хуайсан поджимает губы. Он так решается, Минцзюэ знает. — Он мой друг, — говорит Хуайсан. — И я не могу выдавать его тайны. Но он... Он правда хороший. И у него нет никого. Не в том смысле, вообще никого. — Он врет как дышит. — Я тоже, — пожимает плечами Хуайсан. — Когда кому это мешало. — Мне. — Ой, дагэ, ты отлично умеешь закрывать глаза, когда надо! — Когда понимаю причину. Яо врет всегда и просто так. — Ты говорил, он боится, что ты его бросишь. — Вот именно. Расставание — это не смерть. — Это как посмотреть, — Хуайсан высыпает сахар в его кофе. — Не в том смысле, конечно! — Мэн Яо не заставляли вступить со мной в связь, чтобы иметь источник информации и агента влияния? — Дагэ, это не шантаж, клянусь! — А похоже. — У тебя паранойя, — Хуайсан отпивает глоток и высыпает еще сахар. — И не надо на работу кивать. Он просто... — Он просто всегда притворяется и не говорит ни слова правды. Откуда я должен знать, что он со мной по собственной воле? Хуайсан печально вздыхает. — Он по собственной, просто поверь. Не обижай его, пожалуйста, он мой друг. — А я — брат, напоминаю, — Минцзюэ становится весело. — Но ты пока никак не помогаешь мне сделать его счастливей. — Ты самый лучший брат в мире, — Хуайсан допивает его кофе. — Но насчет Яо я не уверен. Минцзюэ ждет. Хуайсан решился рассказывать, но пока не может сформулировать мысль. — Я бы помог, если бы знал, как, — Хуайсан крутит пустую кружку. — Но не знаю. Просто люби его? — Думаешь, сработает? — Со мной же сработало. — С тобой сработали художественная школа, дисциплина и врач. — И ты, — не соглашается Хуайсан. — Без тебя бы ничего не было. Минцзюэ накрывает его руку своей. Он не думал, что Хуайсан это помнит. — Мы договаривались, что я сегодня приеду, но он отменил, потому что расписание поменялось. Скажи, что он с вами был. — Нет, нам тоже сказал про расписание, — Хуайсан кривится. — Но оно действительно поменялось. Я узнаю. — Он не начал делать ничего странного? — Это же Мэн Яо, — Хуайсан делает едва заметное движение, пожимая плечами. Действительно, когда Мэн Яо нормальное делал. — Если он начнет делать странное, я сильно удивлюсь. Минцзюэ возвращается на работу, оставив Хуайсана в кофейне. Довез бы, да тот сказал, что укачивает. Может, и тошнит с перепоя, Минцзюэ не разбирается. Допросы не ждут, а их два сегодня. Дела на редкость глупые, а подозреваемые еще глупее. Минцзюэ устает им объяснять вопросы на втором часу. На четвертом этика и вежливость его покидают и выясняется, что нецензурные аналоги подозреваемые понимают прекрасно. Один еще и укоряет, что Минцзюэ сразу нормально говорить не начал. Значительно позже, когда допросы оформлены, а Минцзюэ не так сильно хочет кого-то убить, приходит сообщение от Хуайсана. Он сверяется с часами, оказывается, уже достаточно поздний вечер. «Забери Яо из библиотеки», — пишет Хуайсан. «В субботу в восемь вечера?» «Она круглосуточная». Это же как надо стремиться к знаниям, чтобы библиотека была круглосуточной? Минцзюэ ничего не пишет в ответ, просто заканчивает свои дела и едет. На территорию университета пропускают по удостоверению, Минцзюэ звонит Яо и сообщает, что ждет его перед входом пятнадцать минут. Если через пятнадцать минут он не выйдет, Минцзюэ приведет его сам. Яо не отвечает, но ясно, что он прочел. Пятнадцать минут закончиться не успевают, Яо выходит и почти сразу находит его машину. Выглядит он уставшим. Минцзюэ даже не обнимает его толком, сразу приняв решение везти домой. — Хуайсан попросил? — безразлично спрашивает Яо, глядя вперед. — Есть разница? — Никакой. — Поспи, пока доедем. Есть хочешь? — Нет, — Яо качает головой. Спать он не собирается, но усталость сильнее. Он откидывается назад, сползает вниз по спинке сиденья и выглядит несчастным и одиноким. Еще и куртка легкая, не греет наверняка. Минцзюэ прибавляет обогрев, постепенно Яо расслабляется, значит, и правда замерз. Минцзюэ паркуется и думает, стоит ли его будить или подождать, пока сам проснется. Или донести, в конце концов. Яо просыпается сам. Моргает, не узнает местность и напрягается. — Мой дом, — поясняет Минцзюэ. — Выходи, приехали. Яо почти не меняется в лице, но Минцзюэ знает, что он подумал. Надо было сразу сказать. В лифте едут молча. Яо смотрит прямо перед собой и дышит осторожно, настраивается. Минцзюэ хочется его обнять и сказать, что сегодня опять ничего не будет, но не в лифте же. Движения у Яо заторможенные, он и правда устал. Он идет по коридору вслед за Минцзюэ и заходит в его квартиру так осторожно, словно ничего хорошего его там не ждет. Осматривается, стараясь не сходить с места. Кусает губы. Вскидывает голову, когда Минцзюэ его зовет. — Чего встал, на кухню иди, — Минцзюэ смотрит, как Яо с опаской пересекает открытое пустое пространство. Как кот на новом месте. — Особо ничего не обещаю, готовлю плохо. — Я могу… Яо осекается. Минцзюэ скептически смотрит, вспомнив лапшу, Яо понимает, конечно. Опускает голову, потом снова смотрит на него. — Попробовать, — уточняет Яо. — Ты мой гость, гости в этом доме не работают. Сиди и смотри. — Я не хочу есть. — А я хочу, — отрезает Минцзюэ. — У меня был полный рабочий день. Больше Яо не говорит. Садится за стол, кладет перед собой руки и ждет, пока Минцзюэ приготовит жареный рис. Или что-то, похожее на него. Яо съедает все, кажется, не замечая вкуса, сам Минцзюэ понимает, что пересолил. Пока он моет посуду, Яо стоит рядом, словно боясь уйти из поля зрения. — Тебе в душ надо? — Минцзюэ вытирает руки и краем глаза замечает, как Яо вздрагивает. — Да, — он улыбается вымученно. — Конечно. Минцзюэ обнимает его и целует в висок. — Я тебе постелю. Яо напрягается. — Зачем. Действительно. Минцзюэ вздыхает. — Тогда себе. — А для чего мы ехали тогда? — Яо отстраняется и заглядывает в глаза почти что с обидой. — Для этого ты еще не готов. Хочешь, но не готов, — Минцзюэ гладит его по плечам и шее. Мышцы каменные, Яо даже не чувствует. — А я не сдержусь, если ты рядом будешь. — Но… — Не но. Хуайсан сказал забрать тебя из библиотеки, потому что ты слишком много учишься. — А. Хуайсан, — Яо отворачивается, опустив плечи. — Я думал, он преувеличивает. Теперь вижу, преуменьшает. — Со мной все в порядке. — В душ и спать, Мэн Яо. Ты похож на призрака. Пока ехали, ты в машине заснул. — Со мной все в порядке, — повторяет Яо. Минцзюэ подхватывает его на руки и несет на диван. Яо не сопротивляется, так и сидит, пока он не принесет запасное одеяло и подушку. Серьезность намерений доходит до него только теперь. Яо растерянно смотрит, как он стелет постель, и подставляет руки для полотенца. Минцзюэ отправляет его в душ, заканчивает с постелью и дожидается, пока Яо вернется. Его нет куда дольше, чем должно бы, и Минцзюэ идет с одеялом. Яо отшатывается испуганно, Минцзюэ ловит его в одеяло и закутывает. Никаких подозрительных следов на его теле нет, что не может не радовать. Оказавшись на диване, Яо ловит его за руку. — Сегодня ты спишь, — напоминает Минцзюэ. Яо должен попытаться еще раз, а отказывать ему с каждым разом сложнее. Но Яо просто просит его посидеть рядом, пока он заснет. Минцзюэ неловко. Пока он тут собирался отстаивать нравственность, Яо хотел поддержки. — Не уходи, — снова просит Яо. — Куда я денусь, — Минцзюэ садится на пол. — Спи, маленький. Я с тобой. — Тебе со мной скучно? Минцзюэ ерошит его волосы. Как объяснить, что «скучно» было бы за счастье, чтобы Яо не задевало? Он мнительный как шестнадцатилетняя школьница. Ему девятнадцать, вспоминает Минцзюэ, он недалеко ушел. Разве что парень. — Спокойной ночи, — Минцзюэ подносит его руку к губам и целует пальцы. — Спокойствие — это не скучно. Пальцы в его руке дрожат. — А если станет? — очень тихо спрашивает Яо. Минцзюэ притворяется, что не слышит.