Тонкая грань

— Эй, — оживился Томми, хватая Йоста за предплечье и рывком подтягивая на себя. — Эй, эй, Йост, ты че, эй? При виде бледного бессознательного тела друга в груди Томми в ту же секунду абсолютно не вовремя начала разрастаться давящая паника, заставляя потеющие руки заметно задрожать, а горло будто сжаться, не позволяя дышать через нос. Том почувствовал себя пьяницей после нескольких бокалов крепкого, стоило лишь полу и Йосту, чье тело выскальзывало из слабеющих пальцев, мягко поплыть перед глазами. Голова неожиданно стала ощущаться ватной и неестественно лёгкой, вынуждая всё внутри сжаться ещё сильней. Томми отчаянно пытался сконцентрироваться на самой главной в тот момент проблеме, но все мысли начали мешаться, не выдавая ни одного осмысленного плана действий и оставляя лишь пустую панику в попытках бороться с которой становилось ещё дурней. Во время этого потока раздумий хватка Томми окончательно ослабла, и грузное тело Кляйна упало на пол, глухо стукнувшись головой. Внутри Томаса будто что-то оборвалось, и он вскрикнул. Подскочив на месте и задержав дыхание, Томми заставил себя хоть как-то, но начать работать головой, вновь неряшливо поднимая на себя Йоста за руки. После чего, обернув его грузное тело к себе лицом, в качестве небольшой страховки Том прижал его голову к своей груди, придерживая одной рукой, и тут же почувствовал на себе теплое дыхание носа Йоста, уткнувшегося ему в ключицу. Томми чувствовал, как спина Йоста вздымается в частом и глубоком дыхании, но даже малейшего спокойствия в него это не вселяло, наводя лишь на мысль о том «а насколько долго?..» На улице уже стемнело минут пять назад, а Том этого даже не заметил, купаясь в потоке своей паники, которая не приносила в тот момент никакой пользы, а одни лишь проблемы, включая то, что он по-прежнему по-настоящему бездействовал. Мысленно пытаясь ухватиться хоть за какой-то выход из ситуации, от идиотского «продолжать сидеть и ждать» до однозначного «вызвать скорую». Чуть отстранив от себя Йоста, Томми глянул ему в лицо, из-под его полуоткрытых глаз виднелся покрасневший белок, а по краям его так же приоткрытого рта под светом уличного фонаря блестела высохшая слюна, смотря на это, в груди что-то щипало, и Томми поспешил отвести взгляд от лица, после чего начал трясти Кляйна сначала легонько, в надежде, что этого хватит и он будет подавать хоть какие-то признаки осознанности, но голова Йоста лишь запрокинулась назад, из-за чего Томми непроизвольно передернулся, но от самого Йоста никакой реакции не было. — Йост, ну же... — писклявым шёпотом произнёс Том в надежде на то, что хоть что-то изменится, но Кляйн продолжал не реагировать. Затем Томми начал встряхивать его более интенсивно и отчаянно, неосознанно прикусив свою нижнюю губу, вариант того, чтобы дать Кляйну пару пощёчин, как это обычно делают, или даже облить водой, Томми сразу исключил, сам не зная почему, но, смотря на покрасневшее от царапин лицо, ему совсем не хотелось причинять Йосту больше боли, если он сейчас хоть что-то чувствует, как бы то по-идиотски ни звучало. Всё это было до невозможного странно и так неожиданно, то, что произошло на съёмках, истерика Йоста теперь, это, а ещё эти царапины непонятного Тому происхождения на лице друга, всё произошедшее за фактически один день просто не укладывалось в голове, не давая соскользнуть с мысли о том, что Йост сидит на наркотиках, иначе почему бы ему стало так плохо от простого вопроса? Помимо этого, конечно, были мысли о всяких заболеваниях, онкологиях и прочем, но это Томми уже из принципа и какого-то жгучего ощущения от подобных предположений рассматривать не хотел. Кляйн продолжал не реагировать, а его дыхание становилось гораздо более неровным. Томми с едкостью, осознав, что трясти бесполезно, он не очнётся, вновь облокотил тело Йоста на себя и, придерживая того одной рукой, начал хлопать по карманам своих брюк в поисках телефона. Что задние, что передние карманы оказались пусты, а пиджака на нём не было. Томми точно не помнил где, но, кажется, он забыл его либо в такси, либо на съёмочной площадке, а в нём, по всей видимости, и был его телефон. Больше нигде он мобильник оставить не мог в своем номере за те пять минут, что он там пробыл, уж точно. Делать было уже нечего, и, раздраженно цокнув, Том, немного приподнявшись, начал крутиться по сторонам, оглядывая спальню в поисках телефона Йоста. В помещении было темно, свет шёл только с улицы, потому глаза к темноте полноценно привыкнуть ещё не успели, а мобильник Йоста в этом бардаке мог находиться где угодно, а времени на поиски мало. На тумбочке в углу, поглощённой темной гущей, было пусто ровно, точно так же, как и на второй, не считая осколков. Томми мог бы пошарить по комнате, ведь телефон мог находиться и внутри одной из тумбочек, мог быстренько сбегать на ресепшен, чтобы уже оттуда позвонить в скорую, но оставлять Йоста одного было страшно. Если он оставит его в сидячем положении одного, то Кляйн может упасть, расшибив себе голову окончательно, или просто перестать дышать, мало ли, но думать ни о том, ни о другом вообще не хотелось. Со своего ракурса подоконник Том не видел, но на его памяти он был пуст. На постели, также не считая стекла, не было ничего интересного, оставался только последний вариант, на который и возлагалась вся надежда: постельное бельё, разбросанное на полу, под ним мог быть телефон. Пнув носком подушку, затем вторую, Томми, к своему разочарованию, ничего не нашёл. Дальше свободной рукой он потянул на себя и встряхнул простынь, в которую заворачивался Йост, и под которой также ничего не оказалось. Оставалось лишь одеяло, которое Кляйн запинал в самый угол комнаты. Отпустить бессознательное тело он не мог, потому, обхватив Йоста обоими руками, он немного вытянулся, поддевая ткань носком, после чего дёргая вверх, и там также ничего не было. В момент осознания к горлу подступил комок, как при тошноте. Томми уставился в макушку Йоста, и его собственное тело стало ощущаться не своим, а чем-то далёким и непонятным. Цвета вокруг стали какими-то неестественными, слишком блеклыми и неприятными глазу. Он будто погрузился в сон, параллельно с этим перебирая ещё возможные варианты действий. Кричать из номера он не станет, его-то может и услышать, но то, что решат помочь, так это вряд ли, очень даже вряд ли. И тут Тому ударило в голову, хоть и в последний момент, что стыдно, но всё же он вспомнил о стационарном телефоне, находящемся в прихожей. Он постоянно забывал про его существование в этом отеле в принципе, но по телу расползлось приятное облегчение от мысли о том, что вот сейчас он вызовет скорую, и Йосту помогут, и его существование в современном мире стало казаться не таким уж и бесполезным. Оставалось только одно: оставить Йоста хоть и на минуту, но одного. На душе крутился страх о том, что если он оставит его в таком состоянии, то Кляйн может задохнуться или у него остановится сердце, или он захлебнется в собственной рвоте, если вдруг его начнёт рвать, но в ином случае он умрёт, так что делать нечего. Томми, придерживая голову Йоста, с осторожностью перевернул его на бок, укладывая на пол, после чего, не просиживая ни секунды на месте, рванул к телефону. Поскальзываясь на гладком ламинате, он добежал, сразу снимая трубку, затем лихорадочно набирая номер экстренной помощи, который, к собственному счастью, он запомнил «Испания: 112». Через два коротких гудка, ощущающихся в час, послышался голос девушки диспетчера. — Servicio de emergencias, ¿qué les ha pasado? — произнесла она усталым голосом на испанском, заученный и в тот момент такой раздражающий вопрос. — Мой... — дыхание на секунду перехватило, и Томми громко сглотнул. — Мой друг, он упал в обморок, и я... — он совсем забыл, что хотел сказать, запнувшись на слове, хотя в любом случае это было и не нужно. — Назовите своё имя, — торопливо попросила она, переключившись на ломанный английский. — Томас Таммеметс, — произнёс Томми, и от стресса вокруг всё вновь поплыло. Ноги немного подшивались, а коленки дрожали, отчего тут же захотелось присесть. — Где это произошло? Назовите адрес, — продолжила уточнять диспетчер. — Улица Виа Лайетана, 30, Гранд отель, центральный, комната 143, — как-то неуверенно, с запинками сказал Томас, дабы случайно не ошибиться. — Хорошо, он дышит и как часто? — снова спросила она. — Я не уверен... Он находится в другой комнате, я звоню по стационарному телефону, но проверял его буквально только что, он рвано дышал, — чуть тише произнёс Томми, будто боясь самого факта, что он оставил друга одного без сознания. — Мне нужно, чтобы вы проверили его снова. Не ложите трубку, сходите к нему, я подожду, — сказала диспетчер. На это Том отвечать не стал, сразу после указания он сорвался с места и побежал в спальню. Ударясь плечом о косяк, почувствовалась тупая боль, тут же забывшаяся при виде лежащего всё в той же позе Йоста. Привыкший к темноте глаз четко заметил бледность фигуры, её худобу и тонкость рук, что стала куда очевидней с последней их встречи, а расстёгнутая рубашка, что открывала вид на живот, что также заметно исчез и стал плотнее. Подбежав ближе, Том тут же для того, чтобы лучше разглядеть Кляйна, с ног упал на колени, отчего они отдались легкой болью, но так же, как и с плечом, она быстро развеялась в потоке собственных переживаний, точно так же, как и перед уходом Томми, Йост продолжал неровно дышать, возможно, не так, как прежде, но тем не менее, а приходить в себя он, кажется, и не собирался. Дотрагиваться до него Томми не стал, в этом не было больше смысла, и, не тянув времени, которого и так было немного из-за растерянности Тома, он встал и направился обратно, по пути споткнувшись о коврик, благо рядом была вешалка, хотя она тоже оборвалась, стоило ему впадении за неё ухватиться, но это было не важно, он в любом случае был уже у телефона, тут же прижав холодную трубку к своему уху. — Он дышит, — сразу с дела начал Томми. — Как часто? — спросила диспетчер. — Не так часто, как до этого, — сказал Томми, неосознанно накручивая пружинистый провод себе на палец. — Он на спине или на боку? — продолжила она. — На боку, — посасывая свою нижнюю губу, сказал Томас. Этот диалог казался Томми бесконечным, хотя вопросы она задавала достаточно быстро и по делу, но когда в соседней комнате находится твой друг, который может покинуть тебя в любой момент, было совершенно не до этого. Всё тот же ком в груди, не дающий продохнуть, никуда не исчезал, кажется, лишь только разрастаясь, и даже факт того, что вот-вот прибудет карета скорой помощи, не спасал, потому он облокотился о стену, раз сесть возможности не представлялось, а не сойти с ума, чтобы в итоге из комнаты на носилках выносить не только Йоста, но и самого Томми вперед ногами, хотелось меньше всего. — Он ударился обо что-то головой? — Да... О пол, — прикрыв глаза полушепотом, сказал Томми, прогоняя в голове воспоминание о том, как он по глупости выронил тело Кляйна, и уже осознавая возможные последствия своей неаккуратности. «А что, если у него сотрясение...» — подумал Томми и тут же поджал свои обслюнявленные губы. «Или я ему голову расшиб, и у него проблемы с памятью начнутся...» Всё это так некстати сочилось в голову, мешая слушать и отвечать на заданные, всё ужасно наслаивалось друг на друга, не давая ни выслушать диспетчера, ни закончить мысль, да так, что хотелось сползти на пол и вцепиться в собственные волосы, чтобы как следует поистерить. — Ало?... Есть кровь или прозрачная жидкость из ушей или носа, рвота после того, как он потерял сознание, была? — настороженно и, по всей видимости, уже не в первый раз задавала этот вопрос она. — А нет, нет, ничего нет, рвоты тоже не было, — встрепенулся Томас. — Та-ак, у него есть какие-нибудь заболевания? Диабет, эпилепсия, проблемы с сердцем? — Нет, только ПТСР и депрессия, вроде всё... — Он принимает какие-то препараты? — Да... Сертралин, по-моему, — потерев переносицу, ответил Томми, сгорая в этом ожидании. — Он принимал алкоголь или наркотики, и есть ли у него на что-то аллергии? — Нет, по крайней мере, я ничего не видел, насчёт аллергий не знаю. — Назовите его возраст, имя и фамилию. — Йост Кляйн, двадцать восемь лет. — Хорошо, скорая будет примерно через десять минут, не оставляйте его одного, следите за дыханием, не двигайте ему голову и шею, я буду перезванивать примерно каждые две-три минуты. — Я понял, — машинально кивнув, сиплым голосом произнёс Томми. Послышался гудок, и она отключилась, после чего Томми повесил трубку и со вздохом быстрым шагом направился к Йосту. Перед этим на секунду Том бросил взгляд на дверь в номер, но хватило и секунды для того, чтобы он вспомнил о том, что дверь и не заперта вовсе, так что врачи без проблем пройдут внутрь. Оказавшись снова в спальне, от которой уже воротило, Томми сел рядом с Йостом, вновь вглядываясь в его лицо. Трогать Кляйна не хотелось вовсе не от отвращения, а от страха, страха сломать ему что-то или, не дай бог, свернул ему шею, когда он в таком уязвимом состоянии, да и та дама-диспетчер сказала, что этого делать ни в коем случае не стоит, и кто Томми такой, чтобы с этим спорить? Внешний вид Кляйна по-прежнему трогал за живое, смотреть было невозможно, в голове всплывали тревожные картинки Йоста под капельницей, а он под ней, скорее всего, будет лежать или его же, но только посиневшим от того, что его легкие перестали дышать. Отогнать эти фантазии становилось всё труднее и труднее, стоило Томми лишь пройтись взглядом по острым скулам, которым он сам мог сильно позавидовать, ровному носу и чуть ниже выпирающим острым ключицам, что также стали выделяться куда очевидней, если сравнивать по памяти с тем, что было два месяца назад. Это всё было, безусловно, красиво и тянуще, но эта красота растворялась на фоне того факта, что Йост сейчас выглядит сейчас как труп. *** — Такая офигенная погода сегодня, скажи, а? — вдохнув полной грудью, Йост облокотился на спинку лавочки в цветущем парке, что этой весной выглядел просто невероятно. — Ага, — затягиваясь, блаженно улыбнулся Томми. Над головой продолжала цвести многолетняя ива, разкачивая свои ветви в потоке легкого ветерка, где-то в её пышных листьях спрятались птицы. Томми, к сожалению, плохо разбирался в их видах, так что опознать её по пению для него было чем-то непосильным, но он и не собирался напрягать свои мозги на эту тему, единственное, чего мог пожелать Томас в тот момент, так это слиться со всем этим великолепием под теплым солнцем. Кляйн же полностью разделял его блаженство, оглядывая чудесные цветения вокруг, и говоря о всяком, счастливо, так как ребёнок. — Ну фу, затуши её, — неожиданно всплеснул руками Кляйн, с недовольством смотря на Томаса. — А че такого-то? — вздернул бровь Томми, выдыхая горький дым. — Будто ты не куришь. Под грудью на миг будто-то что-то погасло, заражая тело тревогой при виде разочарованного Йоста даже такой мимолетной мелочью. — Курю, — кивнув, согласился Йост. — Но не сейчас и не здесь. — В смысле, — отставляя от себя тлеющую сигарету, уточнил Том. — В смысле не порть воздух, — хохотнул Йост, принимая прежнее расслабленное положение. Томми не мог помешать спокойствию этой улыбки. *** Глянув на подушку у шкафа, а затем на Йоста, Томми было уже хотел ему что-то подложить под голову, а то, смотря, как он валяется на полу, внутри что-то отзывалось неприятным дискомфортом, но не успел он опомниться, как раздался телефонный звонок, от которого Томми подскочил на месте и ринулся к телефону. — Скорая скоро будет, ваш друг уже начинает приходить в сознание? — сразу по делу начала всё та же девушка. — Нет, он по-прежнему в отключке, — вздохнул Томми, упираясь взглядом в свои носки. — Его кожа как-то поменяла свой цвет? Он посинел или побледнел? Была тошнота или судороги? — быстро, почти тарахтя, сыпала диспетчер вопросами. — Перед обмороком он уже был очень бледный, сейчас также нет, ничего не было. — Так, врачи уже на подходе, убедитесь в том, чтобы входная дверь была открыта, — сказала она, тут же бросая трубку. Томми никогда так не выматывался за один только день, никакие съемки, публичные ссоры или интернетовский срач не выбивали из него всё живое, за столь короткий промежуток времени всё произошедшее так било по башке, что у него даже не оставалось сил злиться на Йоста, хотя очень хотелось, он знал о нём как о друге не то чтобы много, но вводные для того, чтобы сделать предположение о том, что случилось с Кляйном, у него уже были. Последнее, о чём он, конечно, хотел думать, так это о том, что Йост подсел на что-то, но и исключать этот вариант из-за страха возможной правды не хотелось, да и сам Йост об этом бы ни за что не сказал бы, потому самая близкая для Томаса правда могла быть в том, что его просто-напросто триггернула правда, ну или словил бэд-трип, неважно. Сейчас же Том не знал, возвращаться ему к Йосту или ожидать врачей у входа, хотя, должно быть, те сразу сориентируются и без указателей, потому он выбрал первый вариант. Вернувшись, было решено включить свет, Томми со всей этой бесконечной беготнёй даже забыл про то, что они сидят в темноте, щелкнув выключателем, теплый свет в миг обернул всю спальню собой, а при нём на Йоста было ещё больнее смотреть, с одной стороны всё то же самое, а с другой Томми окончательно убедился в том, что всё происходящее уже не шутки, но тем не менее он дышал, и это было не то что вижу, а даже слышно, оттого не на шутку пугающе. Снова усевшись рядом, в голову Тома ударило желание дотронуться до Йоста, хотя бы просто положив ему руку на плечо, даже если он этого не почувствует, он не мог точно ответить, с чем был связан такой порыв, да и думать даже не хотел, эта мысль сама собой растворилась в его голове, как только он услышал, как открывается входная дверь, а затем два грубых мужских голоса и топот, заставивший Тома подняться с места и направиться в коридор. — Здр... — Томми запнулся от того, что в горле запершило, а в лице почувствовалось какое-то странное напряжение, не дающее выдавить из себя и слова. — Зд... Здравствуйте, — на выдохе произнёс Том. — Он там в спальне. Томми указал на дверь, и фельдшеры молча быстрым шагом прошли внутрь, для начала осмотревшись по сторонам, в руках одного из них была складная носилка и медицинский саквояж, он же после оценки обстановки начал что-то доставать из него, поставив на кровать, а второй, подойдя к Йосту, присел на корточки и тут же начал что-то записывать. — Как долго он без сознания, и также назовите своё и его имя, и вы же его друг, верно? — с ужасным акцентом, но, к счастью, на английском сразу по делу начал спрашивать тот фельдшер, что сидел около Йоста. — Минут двадцать уже где-то, может, больше я не знаю, меня зовут Томас Таммеметс, его Йост... Йост Кляйн, да, я его друг, — сдавленно ответил Томми. — Он ударялся головой обо что-то? — снова спросил он. — Да, о пол, — кивнул Томми. — Вы двигали его голову или шею после удара, была дрожь или судороги? — продолжал фельдшер вместе с тем, для чего-то проверяя рот Йоста. — Сначала да, потом перевернул на бок, ничего не было, — Томми говорил, смотря в пол, поднимать взгляд желания больше не было вовсе, он лишь изредка поглядывал на то, что там делает с Кляйном фельдшер, ничего более не хотелось, особенно осознавая то, что у Йоста может быть сотряс или что-то такое из-за неаккуратности Томаса в попытках помочь. Но всё же Томми бросился в глаза этот осмотр. После заданных им вопросов для начала фельдшер достал из переднего кармана маленький фонарик и пальцами открыл Йосту глаза, для начала один, затем второй, после чего, убрав его обратно в карман, начал закатывать Йосту рукава рубашки чуть выше локтя, сначала один, затем второй. — Что было до того, как он упал в обморок? — вновь подал голос фельдшер, параллельно с этим что-то записывая. — У него была истерика... — Томми громко сглотнул, переводя взгляд на другого мужчину. — Сильная, он швырял вещи, кричал. — Такое было раньше? — вместе с опросом ему передали что-то, чьего предназначения Том не знал, но выглядело оно как небольшая клипса на палец. — Нет, не было... Наверное, я не уверен, но за несколько часов до этого его сильно рвало, он был очень... Растерян. — Вы видели что-то: упаковки от наркотиков, шприцы? Он употреблял когда-нибудь кокаин, амфетамин, экстази? — Нет, ничего не находил, насчет того, принимал ли он что-то, я не знаю, — соврал Томми. — А что за царапины на лице? Он сам их сделал? — Я не знаю, наверное... — пожал плечами Томми. — Когда я пришел, они уже у него были. — Он когда-нибудь причинял себе вред специально? — Я не знаю... — Вы пытались привести его в чувства? Трясли, давали пощечины? — Да, тряс его, но это ничего не дало. — Он вам угрожал? Вы чувствовали себя рядом с ним в безопасности? — Нет, он мне не угрожал... Да, да, я его не боялся, — старался не выдавать свою ложь Томас. Кивнув в знак того, что он всё услышал и понял, фельдшер снял клипсу, передавая её второму, после чего он убрал её в саквояж. — Нужно подготовить его к транспортировке, — неожиданно заговорил всё время до этого молчавший мужчина. — Вы едете с нами? — спросил он, глянув на Томми. — Да... да, — машинально закивал Томас. — Тогда вот, — и мужчина протянул ему планшетку с листом полностью на испанском. — А... А что это? — непонимающе захлопал глазами Томми, принимая её в руки. — Вы же поедете с ним? Если так, оставьте свой номер телефона, — сказал фельдшер. — Ещё возьмите с собой его паспорт и медицинскую карту, если есть. Томми промолчал, быстро написав свой номер и передав планшетку обратно, после чего тот мужчина, убрав её, начал разворачивать носилку, ложа её на пол практически впритык к Йосту, а затем подошёл к нему со стороны ног, вместе с тем и второй закончил заполнять какие-то бумажки, складывая их, затем без слов зафиксировал шею Йоста каким-то мягким воротником, а только уже потом подложил свои руки под голову и лопатки Кляйна, а второй же под поясницу, и они вдвоём осторожным движением, тем не менее достаточно оперативно переложили Йоста с пола на ткань зелёного цвета. Томми же, пока они всем этим занимались, рылся в шкафу в поисках паспорта, который Кляйн засунул в самую глубь под горой одежды, а вот насчёт медкарты или хотя бы туристической страховки он понятия не имел, но, сдавалось ему, у Йоста её не было, так что это лечение бесплатно им не обойдётся. — Пошлите, — сказал один из них Томми, затем кивнув своему напарнику, они одновременно подняли носилку, медленно вынося её из номера. Из-за непонимания некоторых действий фельдшеров Томми становилось не по себе, будто это всё предвещало что-то очень нехорошее в больнице, стоило подумать о которой тело Томаса будто сковал страх, он не мог точно знать, будут ли его пускать к Йосту, если того госпитализируют на неделю-две, может, даже больше, но предстоящий концерт в Барселоне перенести придётся однозначно на неопределённый срок, в любом случае они не у себя дома, и поскольку Томми единственный, с кем был Йост, его, наверное, должны будут пускать, хоть и ненадолго, сегодня, конечно, ему вряд ли разрешат долго находиться в больнице, ночевать там тем более нет, но не сегодня, ему будет достаточно и того, чтобы убедиться в том, что с Йостом всё в норме. Ещё и Танту должен будет приехать только за несколько дней перед концертом. Йере тоже будет, но лишь на неделю раньше первого. Стоя в лифте и лицезрея перед собой картину в виде Кляйна на носилке в глубокой отключке, было трудно завершить мысль, но Томас остановился на том, что этим двоим стоит доложить обо всём происходящем этим же вечером, если всё получится и не возникнет проблем в больнице, хотя к тому моменту, как Томми уйдёт оттуда, возможно, будет уже очень поздно. Если сейчас уже половина девятого, то да, быстро он не уйдёт, но если повезёт, кто-то из них не будет спать. Вряд ли он в один день сможет поделиться случившимся с обоими, да и сообщением такое не отправишь, минимум телефонный разговор. Уже у кареты скорой помощи Йоста достаточно быстро переложили с носилки на каталку, зафиксировав на ней грудную клетку Йоста, таз и ноги чуть выше коленей. Уже в кузове Тому дали возможность присесть на откидное кресло рядом с головой Йоста, пока один фельдшер заводил машину, а другой в изгибе локтя вводил катетер, который позже соединил с капельницей на штативе, что была наполнена прозрачной жидкостью, кажется, физраствором. После, в конце концов, надел кислородную маску и по указанию на испанском машина двинулась. Ехали они недолго, минут пятнадцать с мигалками и прочим. Всё это время мужчина проверял, не очнулся ли Кляйн, громко повторяя: «Йост Кляйн, вы слышите меня?» Но он не отзывался, хотя уже давал какие-то признаки того, что приходит в себя, тихо мычал или подергивался, и фельдшер тут же продолжал заполнять бумажки. — Он стабилен, дыхание в норме, пульс выше нормы, но это нормально для того, что с ним произошло. Это не кома, а глубокий обморок, уже скоро начнёт приходить в себя и может не вспомнить того, что произошло, — сказал фельдшер, безостановочно что-то записывая. — Постарайтесь говорить с ним, иначе ваш друг впадет в панику. — Он на секунду замолчал, с серьёзным видом, кажется, что-то вспоминая. — А и в больнице обязательно расскажите врачу всё, что вы рассказали мне. Странно было такое уточнять, как показалось Томми, он же не идиот. Ну и ладно, тут больше пугало количество бумажной волокиты, которую ему придётся разобрать, подписать, и если что, даже договориться. Йост всё-таки по-прежнему остаётся публичной личностью, и если не уладить этот момент, ни персонал, ни другие пациенты ему не дадут покоя, а как выпишут из больницы, ещё и пресса заволочет, а сам он всё это вряд ли сможет сделать в ближайшие несколько дней. В какой-то момент веки Йоста начали дрожать, а пальцы подёргиваться. Стало ясно, что он медленно приходит в себя. У Томаса в тот момент в груди загорелся огонёк счастья, а фельдшер засуетился и впридачу ко всему остальному мягко зафиксировал его руки в запястьях. — А это ещё зачем?.. — тихо спросил Томми. — Я же говорил, если он сейчас очнётся, то, скорее всего, сначала мало что вспомнит, будет пытаться вырваться, драться, а это лишние проблемы, — помотал головой мужчина. Крепко закрепив руки Йоста, мужчина откинулся на спинку сиденья, снова что-то быстро записывает. В этот момент Йост начал что-то звучно мычать, а его глаза очень лениво открываться.