Твои колени пахнут морем

Десять лет спустя

Сеул

      — Знакомьтесь, это ваш новый одноклассник Чон Чонгук. Он будет учиться с вами последний год. Поддержите его и помогите освоиться, — сообщает учитель, пока новенький со скучающим видом мнется у доски.       Тэхен поднимает незаинтересованный взгляд, обводит спортивную фигуру и смотрит в лицо. Что-то смутно знакомое мелькает в сознании, но быстро гаснет.       Чонгук пробегается глазами по классу. Это уже третья школа за несколько лет. Ничего нового, ничего увлекательного. Снова одно и то же, те же наглые ученики, те же забитые изгои и… он. Взгляд выхватывает из серой массы лиц одно, а сердце оглушающе лупит по ребрам и давит на легкие, сбивая дыхание. Не может быть. Это невозможно.       Он узнает его сразу. Те же мягкие черты, но уже во взрослеющей огранке, те же непослушные волосы, но уже без выжженных солнцем прядей. Вот только глаза… Куда исчез тот яркий блеск?       Чонгук идет через класс к своему месту, которое оказывается рядом с Тэхеном. Он небрежно бросает рюкзак на пол, садится и складывает руки на груди. Теперь он не запертый в четырех стенах наивный мальчик, а дерзкий подросток, живущий по своим правилам.       Солнце давно перестало быть проблемой. Лет в тринадцать начался переходный возраст, Чонгука долбануло гормонами, и болезнь исчезла сама по себе, оставив на память пару шрамов на теле. Как говорит старшее поколение — перерос.       Он слышит перешептывания девчонок впереди. Точно обсуждают его, бросая короткие взгляды через плечо. А обсуждать есть что. Как только он «выздоровел», ударился во всевозможные секции, остановив свой выбор на тайском боксе. Тело приобрело красивый рельеф, а лицо — мужскую жесткость. Характер тоже обтесался и далеко не в лучшую сторону. Чонгук стал типичным борзым школьником, явно осознающим свою привлекательную внешность и физическую силу, но без перегибов. Он не лезет ни в какие конфликты, но они находят его сами. Всем хочется что-то доказать и сломать этого самоуверенного пацана. Еще никому не удалось. Чонгук быстро ставит на место зарвавшуюся школоту дерзким ответом или, если слова не работают, красноречивыми синяками на лицах. И это одна из причин, почему он сейчас сидит в этой школе.       Он игнорирует шепот и любопытные взгляды, лениво поворачивает голову и утыкается в профиль Тэхена. Изучает с прищуром, внимательно. Скользит по линии плеч, по рукам, цепляется за множество браслетов и фенечек на правой.       Тэхен расслабленно сидит на стуле, что-то черкая в тетради. Рубашка расстегнута, под ней белая футболка, пара цепочек и красная нить с крошечным кулоном, который Чонгук разглядеть не может со своего места.       «Интересно, он узнает меня?» — мелькает мысль, а Чонгук чуть криво ухмыляется, когда Тэхен поворачивает к нему голову и вопросительно вскидывает бровь.       Звонок раздается неожиданно, в классе начинается галдеж. Несколько ребят окружают парту Чона и сыпят множеством вопросов, на которые тот нехотя отвечает. В этой суматохе он теряет Тэхена из вида и уже порывается его искать, но голос одной из девочек останавливает его.       — Опять Тэ шкерится на заднем дворе, будто мы заразные, — она небрежно кивает на парту Кима.       — Ой, тебе не все ли равно, где он ест, Суа? Отцепись от парня, — отзывается вторая, а Чонгук напрягается и весь обращается в слух, игнорируя поток вопросов.       — Нет, мне не все равно. И тебе, Хидже, тоже, — хихикает в ладошку девушка.       — Пффф, нужен он мне, — закатывает глаза подруга, но румянец на щеках выдает ее с потрохами.       Так, а это уже интересно. Что происходит? Чонгук с любопытством наблюдает за болтливыми девчонками, еще толком не понимая, о чем идет речь. Но выяснить удается, что Тэхен не ест в столовой, а куда-то уходит. И зачем? Он вроде далеко не изгой.       — Так значит, ты к нам перевелся из элитной школы? — раздается басовитый голос прямо над ухом, а Чонгук от неожиданности дергается и вскидывает взгляд, внутренне напрягаясь. Над ним нависает большой парень и широко улыбается, демонстрируя ямочки на щеках.       — Ага, — неохотно кивает Чон, испытывая смешанные чувства. Одноклассник откровенно большой, но выглядит вполне дружелюбно.       — Я Намджун. — Он тянет руку, и Чонгук ее пожимает больше из вежливости, продолжая пристально следить за парнем.       — Чонгук, — тихо отвечает на этот жест, но не расслабляется. Знает он, чего можно ожидать от таких. С виду все красиво, а потом его выщемят после уроков за углом.       — Мы с пацанами в баскет идем после школы. Пойдешь? — продолжает улыбаться Намджун, и его слова звучат вполне искренним приглашением.       — В другой раз, — отказывается Чон. — Мне еще к секретарю, все оформить.       — Точно, — легко соглашается новый «друг». — Тогда, может, завтра?       — Может, — не дает конкретики Чонгук. Слишком рано заводить какие-то связи. Для начала нужно бы осмотреться.       День ползет медленно и скучно. Чонгуку делают поблажки учителя, не обращая на него особого внимания, чему он несказанно рад. А вот он внимательно изучает всех. И больше всего интерес вызывает именно Тэхен. Он общается с каждым, кто к нему подходит, но не заводит разговоров сам. Он улыбается, шутит, что-то подсказывает по теме урока, но никогда не спрашивает ничего, будто и так все знает.       — Слушай, ваш этот Тэхен что, самый умный в классе? — стараясь звучать максимально равнодушно, спрашивает Чонгук у одной из девчонок, когда они идут по коридору после уроков.       — Ну да, — пожимает та плечами. — Он в топ-сто в десятке уже третий год. Один из лучших в школе.       — Серьезно? — искренне удивляется Чонгук. — По нему не скажешь, что зубрила.       — А он и не зубрила, — с некой обидой в голосе отвечает девушка. — Ему легко даются знания, но вообще Тэхен классный парень, — она чуть смущается и отводит взгляд.       «Я и не сомневался», — думает Чон, но вслух ничего не говорит.       — Слушай, у нас по пятницам… — Она кусает губу, явно сомневаясь, стоит ли говорить, но потом сдается: — В общем, мы собираемся по пятницам у Суа или еще у кого-то из класса. Приходи, — выпаливает на одном дыхании и краснеет еще больше. — Если хочешь, — шепотом добавляет.       Чонгук осматривает девчонку. Маленькая, худенькая, даже хрупкая, с большими, ярко подведенными глазами и пухлыми губами. Вполне в его вкусе, но…       — Тебе же Ким нравится, — спокойным голосом говорит и толкает языком в щеку.       Хидже резко вздергивает подбородок, явно собираясь отрицать сказанное.       — С чего ты так решил? — дерзко выдает.       — Вы же спорили с подругой о нем, — ухмыляется Чонгук.       — Ну, это… Это не то, что ты подумал! — едва не выкрикивает девушка и тут же тушуется от своей несдержанности. А Чонгук ловит какой-то маньячий кайф, выводя ее на эмоции.       — Так значит, решила ко мне подкатить? — понижает голос до томного шепота, сверля взглядом одноклассницу.       — Ничего я не решила, — фыркает девушка, крепче прижимая к себе тетради. — Не хочешь, не приходи. — Она разворачивается и уносится по коридору.       — Я приду, — кричит ей в спину Чонгук и смеется. Он закидывает на плечо рюкзак, засовывает руки в карманы брюк и медленно идет в сторону учительской. Становится все интереснее.

***

      — Чон Чонгук, второй день в школе, а уже опаздываете, — хмуро говорит учитель, наблюдая поверх очков за вошедшим в класс парнем.       Чонгук достает наушник из уха, чуть склоняет голову набок и кланяется.       — Извините, учитель, — вежливо произносит, выпрямляясь. — Не рассчитал время в дороге до нового места, — тянет уголки губ вверх, и все в классе понимают, что он врет, но молчат.       — Садитесь, — кивает учитель, принимая его версию.       Чон плюхается на стул, достает из рюкзака тетрадь и ручку и запихивает наушники в кейс, пряча его в карман форменного пиджака. Ловит на себе несколько хитрых взглядов, ухмыляясь в ответ, и едва не кожей чувствует, как его сверлят глаза слева. Он поворачивает голову, сталкиваясь с пристальным взглядом Тэхена, который с подозрением на него смотрит. Что-то странное мелькает в глазах Кима, и Чонгук неожиданно для себя смущается и отворачивается, делая вид, что сосредотачивается на уроке.       Он и правда соврал. Опоздал потому, что трижды переносил будильник и не хотел вообще никуда идти. Весь вечер он провел на тренировке, где тренер измывался особенно жестко. А потом не мог уснуть, гоняя в голове мысли и воспоминания из детства. Зачем-то выперся в час ночи и полез шариться по коробкам в поисках ракушки, которую хранил с тех времен. Потом трижды перечитывал записку, бережно хранящуюся в файле и всунутую между страниц любимой манги. Уснул только под утро, пялясь на ракушку, оставленную на тумбочке у кровати и едва различимую в полумраке комнаты.       Сонливость накатывает волнами, а мерный спокойный голос учителя вводит в полудрему. Чонгук почти готов отключиться, но слышит собственное имя и вопрос, обращенный к нему.       — Чонгук, на какой теме вы остановились в прошлой школе? — спрашивает мужчина. На осознание вопроса уходит несколько секунд, но Чон быстро стряхивает остатки сонного марева и отвечает без запинки. Он хоть и кажется расхлябанным двоечником, но таковым совсем не является. Этот образ он создал давно и старательно его поддерживает, но учится хорошо, понимая всю перспективу на национальном экзамене. — Вы отстаете на две темы от нас. Попросите кого-то из одноклассников вам помочь. Тэхена, например. Он лучший в этом, — кивает на Кима, а тот удивленно вскидывает брови, явно не желая тратить время на новенького.       Чонгук удивлен не меньше, но старательно держит это в себе.       — Хорошо, — соглашается, не желая привлекать к себе лишнее внимание. Он еще недостаточно влился в класс, чтобы отсвечивать часто. Пока нужно присмотреться. Хотя перспектива заниматься с Тэхеном что-то крутит в животе, затягивая там тугой узел.       «Интересно, пахнет ли еще от Кима солнцем и морем?» — проскакивает дурацкая мысль в голове, от которой Чон кривится. Идиот, он же не русал. От человека не может так пахнуть.       На большой перемене его опять облепляют одноклассники с кучей вопросов. Чонгук еле отбивается от настойчивых девчонок, которые готовы едва не кусок отгрызть под предлогом, что он не успел утром позавтракать и нужно срочно в столовку. Небезызвестная парочка подружек увязывается следом, но Чон заруливает в туалет по дороге. Ну не будут же они его караулить под дверями в самом деле? Или?.. Ну нет.       Он устало прижимается затылком к холодной плитке и прикрывает глаза. Спать хочется просто дико. Придурок, думал он всю ночь. О чем? Вернее, о ком? О мальчишке, которого давным-давно не существует? Десять лет прошло, он сам изменился до неузнаваемости, но рассчитывал, что Ким его вспомнит? Да они даже ни разу не поговорили за несколько лет, как он должен его вспомнить? Но ведь Чонгук смог в ту же секунду, как увидел. Значит ли это… Может ли быть такое, что Тэхен его тоже узнал, но делает вид, что нет? Вполне может быть. А зачем? Или почему?       — Дебил, — выдыхает Чонгук на этот поток сознания и идет к раковине, чтобы смыть остатки сна холодной водой. Он открывает кран, несколько секунд смотрит на свое помятое лицо в зеркале, хотя выглядит так, будто старательно наводил этот стог на голове — небрежно и дерзко. Хмыкает отражению, подставляет ладони под холодную воду и… Слышит, как открывается дверь.       На пороге стоит Тэхен. Оценивающе скользит взглядом по фигуре новенького, чуть задерживается на бедрах, обтянутых черными джинсами, и возвращает взгляд к лицу. На мгновение Чонгук замечает, что в глазах что-то крошится, но быстро исчезает. Ким спокойно проходит дальше, открывает окно и садится на подоконник. Достает пачку ментоловых сигарет, из которой выуживает одну, и кислотно-желтую зажигалку. Он крутит все это богатство в руках, неотрывно следя за Чонгуком, который наблюдает в отражении зеркала за ним с нескрываемым удивлением.       — Ты… — голос отчего-то тихий и хриплый. Чон прокашливается. — Ты куришь?       Тэхен хмыкает и криво улыбается уголком губ.       — Стереотипы, — выдыхает, будто снисходительно. Мол, что ж ты такой шаблонный, новенький? Или отличники в твоем мире — ангелы с дурацкими крылышками, в очках и выглаженных рубашках? — Я еще и выпить могу. И матерюсь. И татуха у меня на заднице, — дерзит Ким. Чонгук сухо сглатывает и открывает рот, чтобы что-то спросить, но его бесцеремонно затыкают: — Нет у меня никаких татух, — тихо смеется Тэхен.       — А остальное… — мямлит Чон. Да что это с ним? Он списывает это на то, что просто был застигнут врасплох, и продолжает пялиться на парня. Он изучает лицо, которое в моменте кажется ему слишком красивым, но гонит дурную мысль, задерживаясь взглядом на сигарете в длинных пальцах.       — А остальное не твое дело, — не зло отвечает. — Если спалишь меня, помощи не жди, — спокойно выдает, и ясно сразу — плевал он на то, что его могут заложить. Тэхен прикуривает, делает глубокую затяжку и выдыхает сладковато-холодный дым в окно.       Чонгук залипает на этих действиях, на запястьях со множеством браслетов, на бьющейся жилке на шее, на губах, обхватывающих фильтр и так красиво выдыхающих ядовитый дым. Он сам не курит — спортсмен. И не любит, когда это делает кто-то другой поблизости. Но Тэхен настолько гармонично смотрится сейчас, что отодрать взгляд от него невозможно.       — Я… — Блять, Чонгук! С каких пор ты такая тюха? Нормально говори! — Поможешь с историей?       Ким затягивается снова, выпускает идеальные колечки и внимательно смотрит в глаза, а Чонгуку кажется, что прямо в душу.       — Помогу, — легко соглашается и равнодушно пожимает плечами.       — Вот так просто? Без условий? — Чонгук прислоняется плечом к стене и складывает руки на груди.       — Вот так просто, — ухмыляется Ким и тушит окурок в торце батареи, тут же смыв его в унитаз. — Мало ли, ты агрессивный неадекват, и если я откажу, сломаешь мне ребра в переулке, — говорит со смешинками в голосе, а глаза искрят лукавством.       Чонгук все это видит и расслабляется. Тэхен мягко и ненавязчиво прощупывает почву. И курит он перед Чоном специально, и говорит все эти дерзкие фразочки не просто так. Он исследует границы дозволенного и удовлетворенно откидывается назад, упираясь в закрытую часть окна, получив ответы на множество вопросов.       — Я не дебил. С чего мне тебе ребра ломать, даже если откажешь? Попрошу кого другого, — ухмыляется Чонгук, только сейчас окончательно расслабившись. Вроде как этот тест он не завалил.       — А выглядишь как агрессивный отморозок, — улыбается Тэхен, и эта улыбка выходит очень мягкой. Чонгука немного мурашит, он на секунду видит того мальчика с пляжа, и сердце срывается куда-то в пропасть. Он хочет еще что-нибудь сказать такого, чтобы Ким еще раз вот также улыбнулся. Хоть что-то. Может, спросить о чем-то таком, что вызовет улыбку? Но что? Про Пусан? Нет, еще рано. Чон не готов к реакции. Вдруг он отпугнет этим. Он сам не может себе объяснить, почему так важно вдруг стало зацепиться хоть кусочком жизни за этого парня. Вот сейчас он остро чувствует свихнувшееся сердце, какие-то дебильноватые бабочки, мечущиеся в животе и требующие узнать чуть ближе этого странного Тэхена. Другого, совсем не такого, как в детстве, но не менее завораживающего. Чонгук не удивлен, что он всегда окружен людьми. Стоило поговорить минуту, и все встает на места. Тэхен гипнотизирует, заманивает в свой омут, обволакивает какой-то магической аурой. И Чонгук попадается на крючок. Второй раз. — Просто не говори, что хороший мальчик и отличник Ким Тэхен курит в школьном туалете, — скупо усмехается, но глаза выдают яркие искорки веселья. Он заправляет выбившийся шнурок в кед, прижав колено к груди, спрыгивает с подоконника и лениво выходит за дверь, оставляя завороженного Чонгука с тысячей и одной мыслью, гудящей и такой же хаотичной, как желтые человечки мистера Грю, в голове.       В столовой… пиздец. Это именно то слово, которое Чонгук будет произносить каждый раз, входя в огромное помещение. Хотя чего он ожидал? Эта школа почти в пять раз больше предыдущей. У них только в его параллели четыре класса. А еще два младших старшей школы, которые едят с ними в одно время. Столовка напоминает улей обдолбанных пчел. Потому что реальный Чонгук видел, там как раз все вполне себе терпимо. А тут тихий ужас. Нет, тут громкий кошмар в броуновском движении. Три сотни школьников в абсолютно бесконтрольном состоянии. Они движутся настолько непредсказуемо, что его пару раз едва не сносит с ног, а один — почти накрывает подносом с чьим-то обедом.       — Эй, новенький, — слышит басовитый голос откуда-то из кучи голосов и оборачивается на него, — иди сюда, — приветственно машет рукой Намджун и улыбается. Чонгук не был настроен обедать с кем-то, но, похоже, другого выхода просто нет. Его довольно объемную и заметную тушку просто растопчут всей толпой. Он слабо улыбается и продирается к столу на шесть человек. За столом, помимо самого баскетболиста, еще двое. Чонгук устало падает на стул и шумно выдыхает. — Это Хосок и Юнги, — представляет друзей одноклассник.       — Чонгук, — кивает Чон, рассматривая парней. Тот, кого назвали Хосоком, улыбается так широко и радостно, будто видит старого приятеля, по которому дико скучал. А вот Юнги только мимолетно скользит взглядом, кивает и утыкается в телефон.       — Ты из элитки, Джун говорил, — чуть хрипловато говорит Хосок. — И как тебе тут после школы для богатых?       — Нормально, — Чонгук не сильно в восторге от предыдущей школы и распространяться об этом не горит желанием, но нужно хоть что-то сказать. — Там было хуже, — ухмыляется.       — Да ну? — вскидывает брови Намджун. — Я всегда думал, что там просто скучно до желания вздернуться, и все ходят с пафосными таблоидами, — громко смеется, и Хосок согласно кивает.       — Примерно так и есть, только еще и бесконечная травля стипендиатов и борьба за лидерство, — соглашается Чонгук. Эти парни ему начинают нравиться. Вполне возможно, что им даже удастся если не подружиться, то стать приятелями с этими двумя. Только третий весьма сомнительно косится на Чона.       — Не обращай внимания на Мина, он всегда такой. — Джун хлопает друга по плечу. — Он у нас в компании немного… диковат, — пихает друга плечом, отчего тот недовольно смотрит в ответ.       — Я нормальный. Это вы неадекватно радостные вечно, будто в жизни случается только хорошее, — тихо сообщает Юнги, и Чонгук понимает, что и с этим парнем он тоже вполне себе может подружиться.       — Для грусти придумали взрослую жизнь, а Мин сразу старым родился, — философски выдает Хосок, вздернув подбородок. — Веселись, пока молодой! — вопит в ухо Юнги, а тот в ответ кривится, сгибает ногу в колене, прижимая ее к груди, и пинает пяткой в бедро хохочущего одноклассника. Хосок вместе со стулом валится на пол и смеется еще громче, распластываясь в позе звезды, на что Намджун картинно закатывает глаза.       Чонгуку странно это видеть, хоть и весело, конечно. Он умеет дружить, и друг у него есть самый настоящий и очень дорогой сердцу. Но вот так они никогда не бесятся, потому что Сокджин «серьезный молодой человек, которому мама и религия не позволяют вести себя неподобающе», а на самом деле та еще оторва и способный спортсмен. Вот только на людях он типичный «сын маминой подруги» в выглаженной рубашечке и с прилизанными волосами. Наряжен и напомажен, как говорится. Но стоит только на город спуститься сумеркам, в Джина вселяется демон-бунтарь. Чего они только с Чонгуком не творили, даже в бои без правил ввязывались пару раз, а однажды вообще загремели в полицию за проникновение на частную территорию. Кто ж знал, что та заброшка принадлежала какому-то местному богатею и рисовать там на стенах — херовая идея? Вот и они не знали.       — Так чего ты к нам перевелся? — шумно потягивая сок из трубочки, интересуется Намджун и пытливо заглядывает в глаза.       — Не сошлись характерами с одноклассниками, — пожимает плечами Чонгук. Ну не говорить же им, что он отмудохал лидера класса и вдобавок еще пару раз макнул его рожей в унитаз. И все бы ничего, но видео с этим эпичным падением короля школы разлетелось по всем чатам и дошло до его отца, который очень настойчиво «попросил» избавить их от «нищенского отродья, портящего репутацию приличного учебного заведения». И директор подписал документы о переводе в тот же день.       — Рожу кому-то начистил? — расплывается в хитрой улыбке вернувшийся за стол Хосок. И откуда такая проницательность?       — Не кому-то, — все же решает поделиться Чонгук, — а королю школы, — тихо говорит.       — Ваааа! — восхищенно тянет Джун. — Круто! — и это звучит настолько искренне, что Чон невольно улыбается. — У нас тут относительно спокойно. Хотя случаются стычки, конечно, но ничего такого. Даже скучно. Вон, максимум Юнги этого придурка со стула скинет.       И все бы ничего, но Чонгук замечает странно покосившегося Хосока и его поджатые губы. Не все так сладко, как поет Намджун.       — Или Хаджун вернется, — загадочно выдает Юнги.       — Или это, — мгновенно потухает вся компания.       А вот и корень зла. Чонгуку очень интересно узнать, кто такой этот Хаджун и откуда он может вернуться. Интересно настолько, что…       — И кто он? — спрашивает напрямую.       Все молчат, отводя взгляды. Становится понятно, что Хаджун не просто проблемный ученик.       Сдает всех Юнги, который, кажется, вообще не умеет что-то скрывать. Или не считает эту информацию такой уже тайной.       — Он все равно узнает, — пожимает плечами, гладя на притихших друзей. — Чхве Хаджун уже третий раз учится в вашем с Намом классе. Вернее, классы разные, конечно. Но он уже дважды оставался на второй год. Причина банальна — полное отсутствие хоть какого-то желания учиться и… Постоянные конфликты. — Юнги смотрит на заинтересованного информацией Чонгука, который аж вперед подался, чтобы впитать каждое слово. — Ему уже двадцать один, давно совершеннолетний.       — И где он сейчас? — тихо спрашивает Чон.       — Ну, он это… — мнется Хосок, взъерошивая волосы ладонью. — Он типа в колонии или что-то такое.       — Ни хера се! — выдыхает Чонгук. — За что?       — Тэхен… — начинает было Хосок, но его обрывает Юнги:       — Завали, Хо, — шипит на друга и смотрит в глаза Чонгука с какой-то скрытой болью в самой глубине, а у того арктический холод ползет по позвоночнику, а в висках начинает стучать. Тэхен что? Что произошло? Почему-то становится настолько страшно за того шестилетнего искрящегося мальчика, а не за взрослого парня. — Извини, но не нам об этом тебе рассказывать. Вся школа в курсе, конечно, но никто тебе, кроме самого Тэхена, не расскажет. Даже это пиздливое создание, — снова пинает друга в бедро, только тот больше не смеется совсем. Наоборот, кажется, гаснет только сильнее.       — Тэхен, он… — начинает хрипло Чонгук и осекается. Ему очень хочется понять хоть что-то. Узнать об этом парне крошечную крупицу информации, чтобы убедиться лишний раз, что он не ошибся и мальчик из его детства еще существует, даже если спрятан глубоко под слоем дерзости и равнодушия с запахом ментолового дыма.       — Тэхен классный. — Уже не первый раз слышит эту информацию, а Намджун продолжает: — Реально отличный парень. Но иногда и отличным парням на пути встречаются ублюдки. — Он замолкает, давая понять, что больше ничего не скажет.       — Именно отличным и встречаются чаще всего, — задумчиво бормочет Чонгук, а остальные на него смотрят, не моргая.       В этот момент все четверо ясно осознают, что они точно подружатся.

***

      Чонгук сходит с ума. Натурально едет крышей, потому что все мысли заняты только Тэхеном и каким-то ублюдочным парнем, который сделал ему что-то настолько ужасное, что об этом молчит вся школа.       Он пытался. Расспрашивал девчонок, которые вообще редко язык за зубами могут держать, но они только опустили глаза и быстренько смылись под каким-то надуманным предлогом. Он цеплял парней, но те очень убедительно играли в партизан, не выдав ни единого слова лишней информации. Даже у классного руководителя уточнял, почему Тэхен не ест в столовой. Женщина поправила очки, покивала своим мыслям и с мягкой улыбкой рекомендовала не лезть в это.       Оставался только сам Тэхен, но Чонгук не готов к этому разговору. Вернее, не готов быть посланным раз и навсегда, и хорошо, если с целой физиономией. Если Тэхен захочет ударить, Чонгук не сможет дать сдачи. Он это ясно понял на уроке физики, когда Ким потянулся, похрустел шеей, повернул к нему голову и внезапно ярко улыбнулся. А Чонгук вытаращился на него и не моргал с минуту. На долю секунды он увидел того солнечного мальчишку, и дыхание сперло так, что заболело в груди. Ровно тогда он принял решение, что больше никто и никогда не посмеет коснуться ни словом, ни кулаком этого красивого человека. Чонгук сделает все возможное и невозможное, чтобы быть ближе, узнать, понять. И защитить.       Оставалась надежда на пятничную вечеринку, но нет никакой гарантии, что Тэхен на нее вообще придет. Тогда будет последний шанс — занятия по истории. До того, что можно просто попытаться подружиться, Чонгук как-то не доходит.       — Привет, — с улыбкой здоровается Чонгук и плюхается на свободный стул, который явно не очень доволен, поэтому мерзко скрипит под ним.       — Здаров, — отзывается Хосок с набитым ртом.       — А где остальные? — Чонгук быстро запихивает в себя обед, практически не жуя. Он торопится, потому что хочет выловить Суа и уточнить по вечеринке до начала урока. Потом класс разделится, и нет гарантии, что они еще пересекутся.       — Нам уехал на какое-то обследование перед соревами по баскету, а Юнги вообще не пришел, предатель, — недовольно бурчит Хосок, громко отхлебывая какую-то зеленую жижу из шейкера, и тут же сморщивается, будто сожрал лимон.       — Что за дрянь? — удивленно вскидывает брови Чонгук.       — Мама… — обреченно выдыхает и закатывает глаза. — Помешалась на здоровом питании. Это смузи из петрушки, сельдерея и яблока.       Чонгука от одного описания едва не выворачивает. Как Хосок это вообще пьет?       — Ну и дерьмо, — кривится Чонгук. — Вылей, чего ты страдаешь?       — В смысле вылей? — искренне не понимает друг, уставившись на него. — Это же мама делала.       Чонгук поднимает глаза, изучающе скользит по ошарашенному лицу и улыбается. Это мило. Хосок даже мысли не допускает, что можно выбросить то, что сделала для него мама. Что-то теплое касается сердца Чонгука и становится очень хорошо. Все-таки он не ошибся в парнях.       — Тогда пей, — смеется, но улыбка быстро сползает с лица. — Ты на вечеринку идешь? — задает волнующий вопрос.       — Все идут, — пожимает плечами тот, продолжая давиться отвратительной зеленой жижей.       — А Тэхен? — осторожно уточняет Чонгук и весь подбирается в ожидании ответа.       — Тут как повезет, он у нас непредсказуемый, — щурится и ухмыляется Хосок. — А ты чего им так интересуешься? Понравился? — Чонгук гулко сглатывает, не ожидавший такого вопроса. Выдавать истинную причину своего интереса он не готов, но и отрицать симпатию не может. Тэхен нравится. Объективно красивый, притягательный в своей загадочности, интересный. Тэхен кажется ему привлекательным далеко не внешними качествами, хотя отвести взгляд с каждым разом все труднее. И все чаще проскакивают черты того мальчика с ракушками, которые теребят приятные воспоминания в груди.       Чонгук давно не делит людей по половому признаку. Его волнуют только человеческие качества и личности в целом. Хотя ради секса необязательно узнавать человека, и он этим пользуется, когда хочет удовлетворить свои потребности.       — Ревнуешь? — ехидно ухмыльнувшись, Чонгук изучающе смотрит на Хосока.       — Ты совсем дебил? — ржет тот. — У меня девушка есть, мы третий год вместе. — И резко замолкает, а потом пялит глаза так, что Чонгук начинает опасаться, надежно ли они закреплены в черепушке друга. — Ты гей? — слишком громко выдает и зажимает рот ладошками, опасливо озираясь по сторонам, не услышал ли кто.       Очередь Чонгука ржать. Он смеется так громко и искренне, что Хосок сначала нервно хихикает, а потом хохочет уже на пару с Чоном.       — Хо, я не гей, — отсмеявшись, спокойно говорит Чонгук. — Мне все равно на пол, я человека выбираю, — откровенно выдает, решая показать открытость. Возможно, это поможет расположить к себе. Компания Намджуна кажется реально хорошей.       Хосок задумывается на минуту, чешет затылок, уставившись куда-то в стену, а потом понимающе кивает:       — Ага, ты играешь за всех сразу, я понял.       — Ты что-то имеешь против? — чуть напрягается Чонгук, опасаясь, что поторопился с признаниями. Видал он всякое. В элитке трахались на вечеринках как одержимые, особо не парясь, кто и с кем. Зачастую он натыкался на картину, в которой вообще невозможно было сосчитать количество конечностей на одной кровати. Детки чеболей тормозов не знали — курили все, что могли достать, пили литрами и спали со всеми подряд, наутро даже не вспоминая об этом. Но до этого, в простой школе, один мудак узнал о предпочтениях Чонгука, и радости в жизни это не доставило. А вот проблем подъехало множество. Его пытались травить, бить, унижать, но Чонгук тоже не пальцем деланный. Он вломил своим обидчикам так душевно, что мама забирала любимого сыночка из полицейского участка, а на следующий день уже забирала документы из школы.       — Пффф, — отмахивается Хосок. — Мне вообще похер. Мой друг детства — гей. Начал жить с парнем, как только школу закончил. Он старше на два года, и мы дружим до сих пор. Я не собираюсь терять отличного человека из-за дебильных предрассудков, — эмоционально выдает, не замечая, как с каждым новым словом плечи Чонгука расслабляются.       — Ну, супер, — с улыбкой кивает Чон. — Все, я полетел. Надо найти Суа, а то я про ваши вечеринки ни в зуб ногой, — подмигивает и подрывается с места, уносясь из столовой.       — Надеюсь, ты не обидишь его, — бормочет себе под нос Хосок, качая головой. Он слишком хорошо помнит, что произошло в прошлом году.