Seven

Когда дыхание наконец выровнялось, а комната перестала плыть перед глазами, Юнги почувствовал себя абсолютно опустошённым — в самом лучшем смысле этого слова. Мышцы приятно поднывали, а Чонгук, как ни в чём не бывало, уже вовсю утыкался носом в его плечо, оставляя там лёгкие, почти невесомые поцелуи. — Хён, ты как? — тихо спросил младший, и в его голосе снова прорезался тот самый заботливый, домашний Чонгук-а. Юнги попытался пошевелить рукой, но она отозвалась ленивой тяжестью. — Я как человек, которого переехал грузовик с надписью «Seven». Очень горячий грузовик, Чонгук. Чонгук тихо рассмеялся, сильнее прижимая старшего к себе. Но идиллия длилась недолго. Экран брошенного на полу телефона Юнги внезапно вспыхнул, а следом раздался настойчивый, пронзительный звонок. Юнги со стоном дотянулся до гаджета и посмотрел на экран. «Менеджер-хён» — Чёрт, — Юнги резко сел на кровати, шикнув от потянувших мышц пониже спины. — Чонгук, твою направо! Который час? — Девять тридцать... — Чонгук сонно моргнул, глядя на часы. — У меня в одиннадцать собрание в агентстве по поводу концепта нового альбома, а потом прослушивание треков с продюсерами! — Юнги скатился с кровати, судорожно ища глазами чистые вещи. — А мне ещё в душ надо и... Господи, Чон Чонгук, я из-за тебя сорву дедлайн в первый же день твоей безумной недели! Чонгук, вместо того чтобы запаниковать, лишь вальяжно потянулся на простынях, демонстрируя идеальные кубики пресса. На его губах снова заиграла та самая упрямая улыбка. — Хён, я же сказал: каждую секунду, двадцать четыре на семь. Ты правда думал, что я отпущу тебя на работу одного? — В каком смысле? — Юнги замер с футболкой в руках. — В прямом. Мой промоушен в Корее пока на паузе, у меня свободный день. Так что я еду с тобой. Буду твоим личным ассистентом, менеджером, телохранителем... кем захочешь. Но я буду рядом. Юнги открыл было рот, чтобы сказать, что пускать гиперактивного Чонгука в рабочую студию, полную продюсеров — это самоубийство для рабочего процесса. Но, взглянув в эти круглые, абсолютно решительные глаза, понял: спорить бесполезно. Если Чонгук решил воплотить песню в жизнь, он пойдёт до конца. Через час они уже входили в здание HYBE. Юнги, как обычно, был в своей безразмерной чёрной толстовке и кепке, натянутой по самые глаза, надеясь скрыть лёгкую хромоту и засос на шее, который Чонгук услужливо оставил прямо под челюстью. Сам же Чонгук шёл следом — довольный, сияющий, с рюкзаком Юнги на одном плече и двумя стаканами ледяного американо в руках. Когда они зашли в переговорную, где уже сидели менеджеры и пара продюсеров, в комнате на секунду повисла тишина. — О, Чонгук? — удивился главный менеджер. — А ты какими судьбами? У тебя же сегодня выходной. Чонгук вежливо поклонился, поставил один стакан кофе прямо перед Юнги, а затем встал позади его кресла, по-хозяйски положив руки на спинку. — Я сегодня помогаю Юнги-хёну, — с абсолютно серьёзным лицом соврал макнэ. — Слежу, чтобы он не переутомлялся. Занимайтесь работой, меня здесь как будто нет. Юнги уткнулся лицом в ладони, чувствуя, как краснеют кончики ушей. «Тебя здесь как будто нет, ну конечно», — подумал он. От Чонгука, стоявшего прямо за его спиной, исходила такая волна собственничества и жара, что Юнги едва мог сосредоточиться на документах. К тому же, стоило менеджеру отвернуться к экрану проектора, как большая, татуированная ладонь Чонгука незаметно скользнула под стол и легла прямо на колено Юнги, медленно поднимаясь выше, к самому бедру. Юнги замер, едва не подавившись кофе, и бросил на младшего уничтожающий взгляд. Но Чонгук лишь невинно смотрел на экран с графиками, продолжая медленно сжимать пальцы на его бедре через ткань брюк. Юнги заставил себя замереть, изо всех сил стараясь, чтобы его дыхание оставалось ровным. Ладонь Чонгука под столом была чертовски горячей. Его татуированные пальцы медленно, сантиметр за сантиметром, пробирались выше по внутренней стороне бедра, уверенно сминая плотную ткань брюк. — Итак, по поводу заглавного трека, — вещал менеджер, указывая на слайд презентации. — Нам нужно определиться со сроками сведения... Юнги судорожно сглотнул. Прямо сейчас Чонгук большим пальцем очертил крутые круги у самого паха, заставив Юнги внутренне сжаться от внезапного прострела сладкой дрожи. Мышцы, и без того уставшие после бурного утра, отозвались мгновенно. «Этот мелкий паршивец издевается», — пронеслось в голове у Юнги. Он резко опустил руку под стол, перехватил запястье Чонгука и сильно сжал, пытаясь отодвинуть чужую ладонь. Но макнэ даже не шелохнулся. Напротив, Чонгук слегка наклонился вперёд, будто внимательно вглядываясь в монитор менеджера, и его грудь почти коснулась плеча Юнги. — Хён, тебе не кажется, что этот концепт слишком... скучный? — невинным, бархатным голосом спросил Чонгук вслух, обращаясь к менеджеру, а под столом в этот же момент его пальцы сжали бедро Юнги с удвоенной силой, намеренно надавливая на самую чувствительную зону. Юнги едва сдержал хриплый выдох, резко выпрямляясь в кресле. Его свободная рука так сильно вцепилась в край стола, что побелели костяшки. — Чонгук прав, — сиплым от подступившего возбуждения голосом произнёс Юнги, перебивая продюсера. — Концепт... нужно доработать. Мне нужен перерыв. Пять минут. Менеджер удивленно моргнул, переводя взгляд с Юнги на Чонгука: — Перерыв? Но мы только начали... Ладно, Юнги-я, ты бледный какой-то. Иди освежись. Юнги резко поднялся из-за стола, стараясь держаться максимально естественно, хотя спина и бёдра откровенно ныли. Не глядя на Чонгука, он быстрым шагом вышел из переговорной и направился по длинному коридору HYBE в сторону личных студий. Позади послышались мягкие, неторопливые шаги. Юнги практически влетел в свою студию «Genius Lab», приложил палец к сканеру и, стоило двери открыться, шагнул внутрь. Но закрыть её не успел. Чонгук проскользнул следом, как тень. Щелчок автоматического замка отрезал их от остального мира. — Ты совсем страх потерял?! — Юнги резко развернулся, нападая первым, и ткнул пальцем в широкую грудь младшего. — Прямо на собрании? Перед стаффом? А если бы кто-то заметил?! Чонгук даже не дрогнул. На его губах играла та самая сытая, абсолютно довольная ухмылка альфы, который точно знает, что контролирует ситуацию. Он сделал шаг вперёд, вынуждая Юнги отступать, пока старший не упёрся поясницей в край своего рабочего стола. — А кто бы заметил, хён? — тихо, с хриплыми нотками спросил Чонгук, упираясь руками в стол по обе стороны от бёдер Юнги, полностью блокируя его в своих объятиях. — Я же обещал. Каждую секунду. Мне плевать, где мы — в спальне или в агентстве. Если я хочу прикоснуться к тебе, я это сделаю. Юнги тяжело дышал, глядя в эти потемневшие, полные первобытного азарта глаза. Засос на его собственной шее горел, напоминая о том, что произошло всего пару часов назад. — Чонгук, нам надо работать... — уже гораздо тише и неуверенно произнёс Юнги, чувствуя, как под этим взглядом вся его напускная строгость рассыпается в прах. — Работа подождёт пять минут, — прошептал Чонгук. Он подался вперёд и бесцеремонно поймал губы Юнги в глубоком, влажном поцелуе, одновременно с этим запуская руку под его толстовку и оглаживая горячую кожу спины. Насмешливый рэпер Мин Юнги снова капитулировал перед напором своего сумасшедшего макнэ. Понедельник явно не собирался быть томным. Юнги резко прервал поцелуй и, собрав в кулак всю свою гаснущую силу воли, звонко влепил Чонгуку несильный, но очень ощутимый подзатыльник. Шлепок. Чонгук от неожиданности замер, глупо моргая своими огромными глазами, и инстинктивно потер ушибленное место. Образ опасного и властного доминанта с него слетел в ту же секунду, сменившись выражением лица обиженного щенка, у которого только что отобрали любимую игрушку. — Ай, хён! За что? — жалобно протянул младший, надув губы. Юнги тяжело дышал, поправляя задравшуюся толстовку, а на его щеках все еще горел яркий румянец. Он сердито прищурился, глядя на эту татуированную гору мышц, которая прямо сейчас выглядела так невинно, будто это не её пальцы пару минут назад доводили старшего до дрожи под столом переговорной. — За то, что ты окончательно потерял тормоза, Чон Чонгук, — строго, но с едва заметной хрипотцой в голосе отчитал его Юнги. — У меня серьезное собрание, от которого зависит график камбэка. Если ты сейчас же не остынешь и не дашь мне нормально доработать этот день, я запру тебя в твоей собственной студии до конца недели. И твои «семь дней в неделю» закончатся, не успев начаться. Чонгук виновато опустил плечи, но в глубине его глаз все равно плясали хитрые искры. Он сделал шаг назад, давая старшему личное пространство, но взгляда от его покусанных губ так и не отвел. Юнги вздохнул, его взгляд немного смягчился. Он подошел ближе, аккуратно поправил воротник чонгуковской футболки и, наклонившись к самому его уху, тихо, обжигающе прошептал: — Вечером. Привези меня домой, дай закончить с делами… и делай со мной всё, что поешь в своей горячей версии. Семь дней в неделю, Чонгук-а. Я весь твой. Но только вечером. Понял? Чонгук сглотнул, и его кадык дернулся. От этих слов у него по спине пробежала волна чистого предвкушения. Упрямая, хищная улыбка снова вернулась на его лицо. — Понял, хён, — послушно кивнул макнэ, вытягиваясь по струнке, будто примерный солдат. — Жду вечера. Обещаю сидеть на собрании тише травы. — Вот и отлично, — улыбнулся Юнги своей редкой, мягкой «сахарной» улыбкой. — Пошли обратно, ассистент Чон. У нас еще куча работы.