Seven

В среду утром Юнги понял, что если он останется дома или пойдёт в агентство, Чонгук найдёт его и там. Поэтому, воспользовавшись тем, что у макнэ с утра были запланированы съёмки для бренда, Юнги решил переждать опасное время в гостях у Чимина. Чимин всегда был островком спокойствия и уюта. Ну, или Юнги так думал, пока не переступил порог его квартиры. Вся гостиная Чимина была завалена фирменными пакетами из дорогих бутиков. Сам хозяин квартиры, сияющий и довольный, как чеширский кот, то и дело вытаскивал оттуда новые вещи, примерял их перед огромным зеркалом и крутился во все стороны. — Юнги-хён, ну ты посмотри на это! — восторженно щебетал Чимин, прикладывая к себе очередную вещь. — Это же просто писк сезона! Я столько всего накупил, оцени! Юнги сидел на мягком диване, поджав под себя уставшие ноги, лениво потягивал чай и скептически разглядывал то, что Чимин достал из очередного пакета. В руках младшего оказались экстремально короткие, рваные джинсовые шорты. — Чимин-а... — Юнги прищурился, в его голосе послышалось привычное дедовское ворчание. — Как вы вообще эти шорты носите? Это же не одежда, это какое-то недоразумение. В них же присесть невозможно, всё наружу вывалится. Да и холодно в Корее для таких обрубков! Чимин замер, хитро прищурился, переводя взгляд с шорт на Юнги, и на его лице расплылась коварная улыбка. — Хён... А давай проверим? — протянул Чимин, опасно надвигаясь на старшего. — Эй, эй, даже не думай!.. — завозмущался Юнги, но против кошачьей грации и цепкой хватки Чимина у него, уставшего после двух дней чонгуковского марафона, просто не было шансов. Через десять минут шума, шутливой борьбы и капризного ворчания Юнги, Чимин наконец отступил назад, захлопал в ладоши и победно осмотрел результат своего труда. — Вау, хён! Да ты у нас просто модель! — восхитился Чимин. Юнги нехотя повернулся к зеркалу и потерял дар речи. Чимин полностью переодел его. Вместо привычной огромной чёрной толстовки на Юнги теперь красовались те самые короткие джинсовые шорты, которые идеально облегали его бёдра и открывали вид на бледные, стройные ноги (на которых, к счастью, под шортами не было видно засосов). Сверху Чимин надел на него лёгкую свободную рубашку, но не застегнул её, а завязал полы узлом прямо на тонкой талии Юнги, оголяя аккуратный живот. А финальным штрихом Чимин закрепил на голове Юнги стильные солнцезащитные очки, зачесав ими чёрную челку назад. Юнги смотрел на своё отражение — дерзкий, по-летнему сексуальный, открытый и невероятно соблазнительный образ. Настоящая приманка. — Всё готово! — гордо объявил Чимин. — Хоть сейчас на подиум или на пляж! Юнги открыл было рот, чтобы заставить Чимина вернуть его любимый чёрный оверсайз, как вдруг в прихожей раздался писк электронного замка, и послышался весёлый голос: — Чимин-хён, я закончил раньше! Юнги-хён у тебя? Я приехал его забрать! Чонгук зашёл в гостиную и замер на месте, уставившись на Юнги в шортах и с завязанной на талии рубашкой. Его челюсть буквально поползла вниз. Чонгук замер в дверях гостиной, и в его взгляде, скользнувшем по Юнги, мгновенно вспыхнуло нечто такое, что заставило даже самоуверенного Чимина нервно поёжиться. Рубашка, завязанная узлом на талии, и эти шорты делали Юнги чертовски привлекательным — именно так, как Чонгук любил: «по-домашнему» открыто, но при этом с такой дерзкой ноткой, что внутри у макнэ всё закипело. Юнги, почувствовав на себе этот тяжёлый, изучающий взгляд, даже попытался прикрыть живот ладонью, но Чимин вовремя убрал его руку, довольно улыбаясь: — Ну как тебе, Чонгук-а? Идёт ему, правда? Чонгук медленно перевёл взгляд на Чимина. Его лицо осталось невозмутимым, хотя желваки на челюсти выдавали бешеное напряжение. — Идёт, — коротко отрезал макнэ, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Но у нас проблема. Менеджер-хён сейчас просто сходит с ума. В агентстве паника: завтрашняя демо-запись пропала из общего облака, Юнги-хёна ищут по всем этажам, звонят мне. Думали, он у меня, но я не знал, что он здесь. Юнги удивлённо вскинул брови: — Какая демо-запись? Я же всё сохранил в... Чонгук бросил на него быстрый, предостерегающий взгляд, не давая договорить. — В том-то и дело, хён, что что-то пошло не так, — уверенно продолжал лгать Чонгук, делая шаг к Юнги и бесцеремонно накидывая на его плечи свою ветровку, чтобы скрыть завязанную рубашку от посторонних глаз. — Нам нужно срочно ехать обратно. Прямо сейчас. Чимин, который только начал входить во вкус «модного показа», разочарованно протянул: — Да ладно вам! Ну пусть подождут, мы только закончили... — Не могут они ждать, Чимин-хён, — Чонгук уже подталкивал Юнги к выходу, крепко держа его за локоть. — Ты же знаешь, какие сейчас сроки перед камбэком. Спасибо за помощь с одеждой, хён просто потрясающе выглядит. Всё, мы пошли. Юнги не успел даже попрощаться — Чонгук буквально вытянул его за дверь квартиры. Как только они оказались в подъезде и лифт поехал вниз, хватка Чонгука стала почти болезненной, но в то же время невероятно собственнической. — Какая демо-запись, Чон Чонгук? — прошептал Юнги, когда они вошли в кабину. — Ты ведь врёшь. Чонгук прижал его к зеркальной стенке лифта, нависая сверху. Его дыхание было тяжёлым, а глаза горели тем самым неистовым огнём, который Юнги уже начал узнавать слишком хорошо. — Вру, — согласился макнэ, не отрывая взгляда от губ Юнги. — Но мне плевать. Ты выглядел в этих шортах так, что я готов был прямо там, при Чимин-хёне, закинуть тебя на плечо и унести. Тебе не стоит так выглядеть для кого-то, кроме меня, хён. Среда — день, когда я планировал показать тебе, что моё остаётся только моим. Лифт остановился, но Чонгук не спешил выходить. Он впился в губы Юнги жадным, требовательным поцелуем, обещая, что эта ложь — только начало их долгого и очень жаркого вечера. Чонгук практически дотащил Юнги до подземной парковки, крепко сжимая его запястье. Юнги едва успевал переставлять ноги в этих непривычно коротких джинсовых шортах, то и дело на ходу поправляя очки на голове, которые так и норовили слететь. Стоило им дойти до массивного чёрного внедорожника Чонгука, как макнэ снял машину с блокировки, открыл заднюю дверь и буквально втолкнул Юнги внутрь, запрыгивая следом и с громким стуком захлопывая дверь. В салоне воцарился интимный полумрак, надёжно скрытый от внешнего мира глухой зеркальной тонировкой. — Чонгук, ты с ума сошел? Поехали домой, здесь же... — попытался возмутиться Юнги, но договорить ему не дали. — Не дотерплю, хён, — хрипло, почти болезненно выдохнул Чонгук. Он действительно честно пытался сдержаться. Пока они спускались в лифте, он уговаривал себя довезти Юнги до квартиры, но вид этих оголённых бледных бёдер в экстремально коротких шортах и узла рубашки на тонкой талии окончательно выжег в голове младшего любые крупицы самообладания. Чонгук навалился сверху, сминая Юнги под собой на просторном кожаном сиденье. Очки с головы Юнги с тихим стуком отлетели куда-то на коврик, но никто этого даже не заметил. Младший впился в губы своего хёна сокрушительным, голодным поцелуем. Это был не просто поцелуй — это было заявление на абсолютную капитуляцию. Чонгук целовал жадно, глубоко, сминая податливые губы Юнги и заставляя его сладко, беспомощно стонать прямо в рот альфе. Татуированные ладони Чонгука бесцеремонно скользнули вниз. Он нащупал край этих злосчастных, сводящих его с ума джинсовых шорт и с силой потянул их вниз вместе с бельём, безжалостно избавляя Юнги от одежды и открывая вид на его стройные, дрожащие от предвкушения ноги. Тонкая талия Юнги, подвязанная рубашкой, оказалась полностью в распоряжении горячих ладоней макнэ. Чонгук рванул ремень собственных брюк. Его член, уже до предела твёрдый и пульсирующий от долгого ожидания, освободился. Нависая над Юнги, Чонгук вплел пальцы свободной руки в его чёрные волосы, заставляя старшего смотреть прямо на себя. Взгляд Чонгука был тёмным, диким, полностью подчинённым животному инстинкту. — Хён... ты сам в этом виноват, — прорычал Чонгук, и его голос сорвался на опасный хрип. Он перехватил бёдра Юнги, разводя их максимально шире и устраивая себе идеальный доступ. Юнги судорожно вздохнул, его пальцы до белизны костяшек вцепились в дорогие кожаные чехлы сидений. Салон автомобиля заполнился звуками их рваного дыхания и тихим, умоляющим всхлипом старшего. — Чонгук-а... пожалуйста... — сорвалось с губ Юнги. Чонгук подался вперёд и одним мощным, сокрушительным и резким движением вошёл в него на всю длину, заставляя Юнги пронзительно, громко закричать от этой запредельной, разрывающей изнутри сладости. Контурные стёкла машины мгновенно начали покрываться тонкой полосой пара от их бешеного, обжигающего дыхания. Кожаные сиденья внедорожника, какими бы просторными они ни были, всё же стесняли движения Чонгука. Его широкие плечи упирались в спинку переднего кресла, а длинные ноги затекали от неудобного угла. Чонгук шумно, хрипло выдохнул Юнги прямо в губы и, не разрывая их тесного соединения, крепко обхватил старшего под ягодицы. Одним мощным, единым рывком макнэ сел прямо на заднем сиденье автомобиля, утягивая Юнги за собой и устраивая его верхом на своих коленях. — А-ах! — Юнги судорожно вскрикнул, когда поза резко изменилась. Из-за смены положения член Чонгука внутри него провернулся и встал под совершенно сумасшедшим, невероятно глубоким углом, задевая самую чувствительную точку. Юнги мгновенно потерял опору, его бёдра мелко задрожали, и он инстинктивно намертво обхватил ногами мощную талию Чонгука, а руками вцепился в его широкие плечи. Завязанная узлом рубашка на талии Юнги задралась ещё выше, полностью обнажая его бледный, тяжело вздымающийся живот, который теперь тёрся о крепкую грудь младшего. Чонгук перехватил Юнги за бёдра, его татуированные пальцы до белизны суставов впились в нежную кожу старшего, фиксируя его на себе. Взгляд макнэ в полумраке затонированного салона был абсолютно диким и потемневшим. Он снизу вверх посмотрел на раскрасневшееся лицо Юнги, на его искусанные, влажные губы и с ума сходящий взгляд. — Так гораздо лучше, хён... — прохрипел Чонгук, и его голос больше напоминал животный рык. — Теперь ты никуда не денешься. Младший резко подался бёдрами снизу вверх, глубоко и мощно вбиваясь в Юнги. Старший запрокинул голову назад, из его горла вырвался громкий, протяжный стон, который эхом отскочил от стёкол машины. Стёкла стремительно покрывались густым паром от их бешеного, горячего дыхания. Чонгук поймал сумасшедший, хлёсткий ритм. Он толкался сильно, напористо, заставляя Юнги беспомощно подпрыгивать на его коленях и ловить ртом воздух. Юнги полностью лишился воли: он мог только крепче сжимать плечи Чонгука, плакать от невыносимого, острого удовольствия и громко, на всю машину стонать, полностью отдавая себя во власть своего неукротимого макнэ. Экстравагантный наряд от Чимина был окончательно смят. Жар внутри затонированного внедорожника достиг своего апогея. Воздух стал настолько густым и горячим, что дышать было тяжело, а полностью запотевшие окна окончательно скрыли парней от всего остального мира. Юнги уже совершенно не контролировал себя. Он судорожно цеплялся за мокрые от пота плечи Чонгука, его голова беспомощно моталась из стороны в сторону, а сорванный голос перешёл на умоляющий, хриплый шепот. Внутренние мышцы старшего сжимались вокруг Чонгука так сильно и горячо, что макнэ сам едва держался на грани. — Чонгук... Чонгук-а, всё... я больше не могу, — со слезами на глазах простенал Юнги, чувствуя, как внутри него скручивается тугая, невыносимая пружина. Чонгук зарычал — этот звук пошел откуда-то из глубины его груди. Он перехватил талию Юнги мёртвой хваткой, прижимая его к себе вплотную, живот к животу, и сделал несколько последних, самых глубоких, сокрушительных толчков снизу вверх, выжимая из них двоих всё до капли. — Вместе, хён... давай! — прохрипел Чонгук прямо в губы Юнги. В следующую секунду Юнги громко, пронзительно вскрикнул, выгибаясь в спине. Горячая волна оргазма накрыла его с такой силой, что перед глазами заплясали искры, и его собственная разрядка брызнула прямо на их животы и смятую рубашку. Чонгук, чувствуя, как Юнги внутри него бьётся в мощнейших спазмах, не сдержался. С хриплым, животным криком он излился глубоко внутрь старшего, содрогаясь всем телом от оглушительного, запредельного финала. Они ещё долго сидели так, намертво сцепившись в объятиях и пытаясь восстановить дыхание. Юнги бессильно уронил голову на плечо Чонгука, чувствуя, как его ноги окончательно превратились в вату. Младший нежно поглаживал его по спине, бережно укутывая своей ветровкой. Юнги лежал, уткнувшись носом в шею Чонгука, и слушал, как постепенно выравнивается бешеный стук сердца младшего. Экстаз медленно отступал, уступая место привычной, свинцовой усталости во всём теле, а вместе с ней вернулось и фирменное ворчливое настроение Мин Юнги. Он пошевелил затёкшей ногой, поморщился от липкого ощущения между бёдер и слабо стукнул Чонгука кулаком по плечу. — Ненормальный... Господи, Чонгук, ты просто больной на всю голову, — сипло захрипел Юнги, капризно отталкивая от себя ухмыляющуюся физиономию макнэ. — Прямо на парковке... В машине... У меня спина теперь колом встанет. Чонгук лишь тихо, довольно рассмеялся, крепче прижимая старшего к себе и целуя его в мокрое от пота плечо. — Но тебе ведь понравилось, хён. Ты так громко кричал. — Замолчи! — Юнги раздражённо потянул на себя ветровку Чонгука, пытаясь прикрыться. — Я просто старею, понятно? У этой современной молодёжи... у вас вообще тормозов нет! Откуда в тебе столько энергии, Чон Чонгук? Семь дней в неделю, двадцать четыре на семь... Вы, тридцатилетние, вообще спать умеете? Или у вас вместо крови энергетические напитки текут? Я в твои годы хотя бы иногда ложился спать вовремя! Чонгук откровенно заржал, его кроличьи зубы блеснули в полумраке салона. Он приподнял лицо Юнги за подбородок, нежно целуя его в надутые губы. — Хён, мне всего двадцать восемь. Какая «молодёжь»? И вообще, это всё твоя вина. Зачем ты надел эти шорты? Ты сам меня спровоцировал. — Это Чимин виноват! — тут же перевёл стрелки Юнги, устраиваясь поудобнее на чужой груди и закрывая глаза. — Всё, вези меня домой. И если ты притронешься ко мне в четверг... я запрусь в студии и поменяю пароли на всех замках. Чонгук ничего не ответил, лишь загадочно улыбнулся, поглаживая Юнги по бедру. Он перелез на водительское сиденье, завёл мотор и включил кондиционер, чтобы разогнать скопившийся на стёклах пар.