3am. (3 часа ночи)

129: не могу уснуть ... (๑ᵕ⌓ᵕ) Изуку не ожидал ответа на это. Конечно, ему удалось немного поспать, но это было мимолетно - он проснулся всего через пару часов. Его голова все еще раскалывалась от всех тех слез, которые он натворил, и каждый раз, когда он думал о том, что произошло, внутри него образовывалась пустота. Каждый раз, когда он пытался задремать, он вспоминал о Каччане и расстраивался так, что снова не мог уснуть. Идзуку чуть не потерял человека, которого знал дольше всех. Ему удалось спасти его, но это мало утешало. На этот раз, — напомнил ему внутренний голос. На этот раз ты его спас. Каччан даже не понял, почему Изуку расстроился. Он вот-вот должен был умереть, но не понимал, почему кто-то может расстроиться. Неужели он и правда так далеко зашел? Или он просто настолько привык к мысли о смерти, что для него было непостижимо, что кого-то может так сильно волновать что-то настолько обыденное? Не думай об этом… Идзуку инстинктивно хотел поиграть в Animal Crossing, чтобы успокоиться, но, схватив свою игровую приставку, передумал. Без Каччана это было бы неправильно. Поэтому он стал делать заметки о Каччане в блокноте. Это был не тот блокнот, в котором он анализировал героев, а совершенно другой — чистый блокнот, который валялся у него без дела. В нем он целый час записывал оскорбления. Почему мне кажется, что это было так давно? - Каччану нравится, когда я с ним флиртую! - Хотя такие шутки довольно рискованные! - Ему нравится, когда я делаю ему каомодзи! - Ему также нравятся комплименты, но он может подумать, что я просто льщу ему, если я буду слишком усердствовать! - Каччану нравится, когда я смущаюсь…? От этой мысли Изуку покраснел — и покраснел еще сильнее, когда понял, что в этот момент Каччан сочтет его милым. Его сердце бешено заколотилось — неужели у него действительно есть шанс завоевать Каччана? Неужели он уже сделал это? Будет ли это иметь значение, когда Каччан узнает, кто он такой…? Надеюсь, их дружба ничего не значила для Каччана. Но отношения Каччана и Изуку за пределами этой тайны были... Изуку не знал, как это описать. Полны недопонимания? Каччан думал, что Изуку смотрит на него свысока. Все эти годы он почему-то был так ужасно ошибался в своих предположениях о мотивах Изуку. Должно быть, он думал, что Изуку все это время относился к нему свысока. Неудивительно, что он так злился на меня, — подумал Изуку. Почему он не хотел, чтобы я поступал в Юэй… наверное, он думал, что я насмехаюсь над ним… Но Изуку ничего не мог с этим поделать, ничего не мог сказать Каччану в лицо, чтобы показать, что он никогда в жизни не смотрел на него свысока. И никогда не будет смотреть. Им нужно было поговорить. И Каччан должен был сам начать этот разговор. Если бы Каччан узнал, кто такой Изуку, это могло бы обернуться катастрофой. А могло бы и пройти хорошо, но после прошлой ночи Изуку не был готов рисковать. Если бы все закончилось катастрофой, Изуку не смог бы спасти Каччана. Каччан бы его не послушал, и тогда он бы... Он бы... ...и это была бы вина Изуку. Нет. Нужно было подождать. Лучше избежать катастрофы. Он подождет, пока Каччан сам его найдет, и они поговорят, наконец уладив все недоразумения. А потом подождет еще немного. Такой разговор будет для Каччана стрессом. Не стоит еще больше его напрягать, тем более после такого откровения. Несколько дней — вполне достаточно. Пинг! От этого звука сердце Изуку подскочило, и он прищурился, глядя на экран телефона, который теперь светился. Он взял его в руки и прочитал новое сообщение. Цуки-тян: нас двое. Каччан тоже не мог уснуть? Неужели он был потрясён прошлой ночью сильнее, чем показывал? Идзуку почувствовал укол вины из-за того, что испытал радость от этого сообщения. Конечно, ему бы не хотелось, чтобы его Каччан расстраивался, но, надо признать, было приятно, что у него есть компания. Было приятно с тобой поболтать, Каччан. 129: я так у-у-устала… (∪｡∪)｡｡｡zzz 129: а ты как? Цуки-тян: не могу найти себе места. Цуки-тян: это полный отстой. 129: хочешь поговорить об этом…? Цуки-тян: нет. Цуки-тян: ты бы догадалась, кто я Цуки-тян: но ничего страшного. Я справлюсь 129: кошмар…? Цуки-тян: … Цуки-тян: мм. Цуки-тян: я хочу рассказать тебе об этом. Но не могу. Идзуку был готов признаться во всем прямо здесь и сейчас, лишь бы Каччан заговорил с ним. Что могло так расстроить Каччана? Инцидент со злодеем-слизью? USJ? Или что-то еще? Не переживай из-за своей внешности, Каччан! — хотел он крикнуть. Пожалуйста, просто поговори со мной! Но он не стал. Не смог. 129: я понимаю… 129: как твоя нога? Цуки-тян: адски болит. Цуки-тян: но это нормально. Цуки-тян: не о чем беспокоиться. 129: ладно… Цуки-тян: кстати Цуки-тян: что ТЫ здесь делаешь? Цуки-тян: я забыла спросить. 129: … 129: просто… прошлая ночь меня сильно встряхнула… 129: ты чуть не умерла, Цуки-тян… Цуки-тян: но я не умерла. Цуки-тян: из-за тебя. 129: да… Цуки-тян: просто продолжай думать. Цуки-тян: я могла умереть. Но я не умерла. Цуки-тян: многое могло случиться. Я всё ещё здесь. Сосредоточься на этом, а не на том, что могло бы случиться. 129: дело не в этом… Цуки-тян: ? 129: я просто… 129: а что, если это повторится? 129: что, если в следующий раз я не смогу тебя остановить? 129: в этот раз я почти не смогла… 129: я не знаю, смогу ли я сделать это снова 129: я не хочу тебя терять и не хочу, чтобы это повторилось 129: я не знаю, сколько раз ты был на волосок от смерти, но ты так спокойно к этому относишься, что меня это пугает 129: ты не понял, почему я расстроилась 129: я не хочу, чтобы ты умирал… Идзуку вытер свежие слезы и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и взять себя в руки, насколько это было возможно. Нет смысла снова расстраиваться, когда ничего не происходит. Цуки-тян: Ичи. Послушай. Цуки-тян: Это не твоя проблема Цуки-тян: Это. прозвучало неправильно. Цуки-тян: Черт. Цуки-тян: я правда хочу пообещать тебе, что больше никогда так не поступлю Цуки-тян: я ненавижу видеть тебя расстроенной и ненавижу себя за то, что довел тебя до такого Цуки-тян: но я ничего не могу обещать. Цуки-тян: я, черт возьми, не могу себя контролировать, вот насколько я слаба Цуки-тян: я хочу сказать тебе: «Я обещаю, что больше никогда этого не сделаю», — и я не шучу. Цуки-тян: но я не могу. 129: ты не слабая 129: можешь хотя бы пообещать, что поговоришь с кем-нибудь, если тебе станет плохо…? 129: это не обязательно буду я 129: кто угодно. Пожалуйста. 129: кто-нибудь… Цуки-тян: я не буду обещать того, чего не смогу сделать. 129: тогда пообещай, что хотя бы попробуешь!! 129: даже если у тебя не получится, ты ведь можешь хотя бы ПОПЫТАТЬСЯ, верно? 129: ты же сейчас со мной разговариваешь! ты честна со мной! 129: так что не говори, что не можешь попробовать!! 129: и у тебя нет причин говорить, что ты не можешь! 129: или не должен. Изуку прерывисто дышал, ожидая ответа Каччана. Правильно ли он поступил, надавив на него? Правильно ли было требовать от него чего-то? Может быть. Но он чуть не умер. Чтобы убедиться, что его друг детства не умрет. Цуки-тян: хорошо. Цуки-тян: это я могу обещать. 129: спасибо, Цуки-тян (⺣◡⺣)♡* Цуки-тян: ничего такого, с чем бы я не справилась. Цуки-тян: хочешь поиграть в acnl? отвлечемся от этого дерьма. Цуки-тян: мы можем сделать все, что ты захочешь. 129: !! я бы с радостью, Цуки-тян~! 129: в моем городе или в твоем? Цуки-тян: как хочешь. 129: может, в моем? там просторнее! 129: может, сходим поохотимся на жуков? 129: я вроде как... хочу собрать побольше экспонатов для своего музея Цуки-тян: конечно. 129: кстати, как там твой музей? Цуки-тян: он уже давно готов. 129: правда?? Цуки-тян: да. Цуки-тян: вот что бывает, когда ты годами торчишь в этой игре. 129: вау!! ты такая преданная своему делу! 129: я бы сейчас с удовольствием посмотрел твой музей…! Цуки-тян: мы можем сходить туда позже. Цуки-тян: давай сначала сходим в Урэси. 129: окей!! xxxxx Цуки-тян: не волнуйся, Ичи. Цуки-тян: почему? Цуки-тян: потому что я здесь. 129: !! мой герой~! ⊂（♡⌂♡）⊃ При этих словах на лице Кацуки появилась мягкая улыбка, а в груди разлилось тепло. Он был героем Ичи. Это была всего лишь шутка, но... Однажды Кацуки подумал о том, чтобы на самом деле стать героем Ичи. Спасти его от чего-то, от чего угодно, что могло бы причинить ему вред, и увидеть, как засияли глаза Ичи, услышать, как он взволнованно болтает о том, какой Кацуки замечательный, как сильно он его любит, как сильно он обожает его, как ему повезло, что он знаком с Кацуки. Но никому не повезло познакомиться с Кацуки. Никому не посчастливилось бы познакомиться с Кацуки. Нет. Нет. Даже не думай об этом. Ичи бы тебя прикончил, если бы узнал, что ты такое думаешь. Никому не посчастливилось бы познакомиться с Кацуки. Но, может быть, в будущем он чего-нибудь добьется. Чего-то такого, что не будет жалким, чего-то такого, чем можно будет восхищаться. Лучше. Цуки-тян: я, конечно, твой герой, ха-ха Цуки-тян: твой город прекрасен ночью. 129: !! спасибо! Цуки-тян: да, ты не видишь, как плохо все организовано 129: ЭЙ!!!! ты же сам почти все организовал, знаешь ли!! Цуки-тян: и? 129: Цуки-чаааааан!!!!! 129: (｡•́︿•̀｡) Цуки-тян: ладно, ладно, ладно, я больше не буду, только не делай такое лицо 129: ох, Цуки-тян переживает!! Цуки-тян: заткнись и принеси мне жука, придурок. 129: и что теперь~? 129: ох, Цуки, мне так льстит, что ты считаешь меня красавчиком! 129: значит, ты бы это сделала, сама знаешь~ Цуки-тян: Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, ПОЙДИ ПОЙМАЙ БАБОЧКУ ИЛИ ЧТО-ТО В ЭТОМ РОДЕ 129: ладно! 129: только тихо! чтобы их не спугнуть! 129: так что иди медленно! Цуки-тян: не указывай мне, что делать. Но он все равно это сделал. Стараясь идти, а не бежать, он последовал за Ичи, наблюдая, как тот крадется. Это странным, окольным путем навеяло воспоминания. Воспоминания о том, как они с Деку в детстве бродили по лесу с сачками и террариумами. Кацуки хвастался, что лучше всех ловит жуков и что он поймает больше всех. Деку невозмутимо смотрел на него с этой своей гребаной улыбкой и говорил, что Каччану нужен кто-то, кто будет носить жуков, чтобы у него были свободны руки для ловли новых, да? Это была привычная рутина. Кацуки ловил жуков, а Деку помогал ему помещать их в террариум, который Деку, в свою очередь, приносил Кацуки. Ему было неприятно это признавать, но после первого жука помощь Деку была жизненно необходима — в конце концов, чтобы остальные не выползли, нужны были две пары рук. Тогда они отлично дополняли друг друга. Кацуки задумался, дополняли бы они друг друга и сейчас. Конечно, нет. Ты все испортил. Хотя он мог бы попытаться все исправить. Как будто можно исправить все, что произошло, одним извинением. Тебе просто нужно смириться с тем, что ты никогда этого не вернешь. Нельзя сказать, что у Кацуки не было друзей. У него были и другие друзья — кто-то приходил и уходил, но был один верный приятель, который оставался с ним с самого детства — с тех пор, как он получил свою причуду, с тех пор, как у всех них появились причуды. Кроме того чувака с крыльями, он родился с ними; везунчик. Но все равно это было не то же самое, что отношения Кацуки с Деку. Он был хорошим другом, но не таким, как Деку. Он не дополнял Кацуки так, как Деку. Он не был первым другом Кацуки. Всё из-за того, что этот придурок Деку вбил себе в голову, что он лучше Кацуки, и решил при каждом удобном случае «подлизываться» к нему. Став Кацуки лучше, чем Кацуки был Кацуки. Деку был искренним, он был сильным — на самом деле сильным; он сражался со злодеем, не имея причуд, а что сделал Кацуки? Он только усугубил ситуацию. Деку был проницательным, умным и знал Кацуки всю жизнь, он улавливал малейшие изменения в его характере лучше, чем кто-либо другой. Вполне возможно, что Деку знал, насколько он слаб за кулисами. Насколько он притворялся сильным. Настолько слабым, что это едва не убило его. Должно быть, он делает это, чтобы позлить Кацуки — ты называешь меня слабаком, но я знаю правду! Это ты слабак, и я докажу это всем, показав, что я лучше тебя во всем, что ты делаешь. Ты это заслужил. Так и вышло. Но было и другое чувство, совсем слабое, но оно угнездилось в сердце Кацуки и прижилось там, и его нельзя было переубедить, выбить из него или выгнать. Может быть. Может быть, Ичи в чем-то был прав. Может быть, Деку копировал его из восхищения. Может быть, Деку не жалел его и не смотрел на него свысока. Черт возьми, может быть, Деку даже не знал о всепоглощающей слабости Кацуки. Было бы здорово. Это может быть правдой. Да пошел ты. Нет, не может. Ты не знаешь этого наверняка. И ТЫ не знаешь, что это НЕправда. Деку бы что-нибудь сказал, если бы знал. Он героический малыш, он бы попытался его спасти. Но не ты. Ты не заслуживаешь спасения. Да ему на тебя плевать. Деку плакал, когда Кацуки был ранен; он подбежал к его кровати, взял его за руку и заплакал, как будто вид раненого Кацуки пробудил в нем глубокую, личную, внутреннюю печаль, которую он не мог сдержать. И Кацуки не мог этого объяснить. Если бы он был прав, в этом не было бы смысла. Значит, я ошибался. Но по какой-то причине ему не все равно, что со мной происходит. Кацуки придется спросить его, когда он наберется смелости пойти и, черт возьми, извиниться. Иди и поговори с ним. Ему нужно было убедиться, что его извинения безупречны. Он не мог просто подойти к Деку и сказать: «Да, помнишь то дерьмо?» Извините. Ну вот и все. Деку заслужил гораздо, гораздо больше после того, что с ним сделал Кацуки. И Кацуки собирался дать ему то, что он заслужил, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни. 129: я поймал одного! 129: подожди, куда ты делся? Кацуки даже не заметил, что Ити от него ускользнул. Последнее, чего ему хотелось, — это волновать парня. Если он скажет «о, я просто задумался» , тот, скорее всего, решит, что случилось что-то плохое, особенно после... прошлой ночи. Цуки-тян: иди сюда, ботаник. Он быстро убежал в противоположную сторону и спрятался за деревом. 129: цуки-чааааан!!! Кацуки едва сдерживал смех, когда Ичи пробежал мимо него, даже не замедлившись и не взглянув на дерево. Ему пришла в голову идея. Кацуки достал из кармана лопату и просунул ее кончик за дерево. Ему никогда не доводилось пробовать это за все годы, проведенные за игрой в Animal Crossing, но у него было чувство, что сегодня идеальная ночь, чтобы посмотреть, что произойдет. 129: цукиииии Цуки-тян: хаха. ты пробежал мимо меня чуть раньше. 129: ЧТО 129: ЦУКИ!!!!! Тсуки-тян: hahahahahaha Он подождал — и вдруг услышал шаги, которые становились все ближе и ближе. Его палец завис над кнопкой, а Ичи подходил все ближе и ближе. Он остановился прямо рядом с Кацуки и отправил сообщение, которое должно было быть заготовлено заранее, судя по скорости, с которой он его отправил. 129: нашел тебя!! Кацуки не стал медлить — он нажал на кнопку и... - ткнул Ичи лопатой. Аватар Ичи выглядел шокированным и на секунду задрожал. Похоже, сработало, — подумал Кацуки. 129: эй!!!! Кацуки тут же бросился бежать, увидев, что Ичи тоже достал лопату и побежал за ним. 129: ВОЗВРАЩАЙСЯ СЮДА 129: И ПОЛУЧИ СВОЁ НАКАЗАНИЕ!!! Цуки-тян: ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ ДОГОНЯТЬ МЕНЯ 129: МОЖЕТ, У МЕНЯ ПОЛУЧИТСЯ!!!! Кацуки почти не знал местность в Урсэхи и оказался в невыгодном положении. На открытых пространствах его тоже было легко заметить. Ему нужно было взять верх. Он ворвался на вокзал и стал жать на все кнопки подряд, чтобы вернуться в Сацу до того, как Ичи его остановит. Его телефон пискнул, и Кацуки ухмыльнулся. 129: ТРУС!!! Цуки-тян: трус? или стратег? 129: ТРУСТРУСТРУСТРУСТРУСТРУСТРУС Цуки-тян: ЗАТКНИСЬ НА ХУЙ, Я ОТКРЫВАЮ СВОИ ВОРОТА Цуки-тян: ПОСМОТРИМ, КТО У НАС ТРУС В МОЕМ ЛАБИРИНТЕ, ХУЙ ТЫ ТАКОЙ!! Кацуки беззвучно хохотал, а через секунду после того, как он открыл свои ворота, появилось уведомление о том, что кто-то приближается. Он еще даже не покинул вокзал - Ичи мог появиться за пределами вокзала, и Катсуки пришлось бы пройти мимо него, чтобы уйти. Он набрал сообщение. Тсуки-тян: хахаха, слишком медленно! 129: гггхххххххх 129: Я НАЙДУ ТЕБЯ!! 129: есть только одно направление, в котором ты мог пойти !! Катсуки ждал, затаив дыхание. Неужели Ити действительно заглотила наживку? 129: где ты!! Похоже на то. Он вышел с железнодорожной станции, и в тот момент, когда его город загрузился- -его ударили лопатой, Ити убежал, прежде чем он успел догнать его. 129: прости, цуки-тян! 129: но стратегия есть не только у вас!! Катсуки ухмыльнулся, сердце бешено колотилось в его груди. Этот ублюдок! Такое дерьмо ему идет. Кацуки не мог описать, что он при этом чувствовал. Для Ичи это наверняка был просто способ взять верх в их дурацкой игре. Но в этом было что-то такое, от чего Кацуки хотелось схватить Ичи и снова и снова целовать его хитрое маленькое лицо. Если честно, именно так он и относился к Ичи. Он хотел, чтобы другой был с ним, чтобы другой был его, как он, по всей видимости, был моим Цуки-тян. Его сердце трепетало. Чего бы он только не отдал, чтобы услышать, как Ичи говорит ему все эти слащавые вещи лично. xxxxx Изуку смеялся, пробираясь по лабиринту Сацу, поворачивая то в одну, то в другую сторону, мимо факелов, гортензий, тюльпанов и лилий, и надеялся, что не врежется в Каччана. Весь этот настрой, все эти усилия, все эти попытки бросить вызов Каччану — все это было бы напрасно, если бы он так поступил! В конце концов, он хотел понравиться Каччану. Нравится или любишь? Люблю. Он хотел, чтобы Каччан его любил. Это было эгоистично: Каччан даже не знал, кто он такой, он обманывал его! Но я же не стану признаваться ему в этом, пока мы не поговорим...! Разве что он сам признается или что-то в этом роде — может быть? Не знаю. В любом случае, об этом бесполезно думать. Сомневаюсь, что Каччан ко мне неравнодушен, он, наверное, флиртует со мной только потому, что я сама это делаю, или что-то в этом роде. А может, я его все еще расстраиваю, но он не хочет в этом признаваться? Нет, нет, Каччан бы что-нибудь сказал! Особенно сейчас — он честен со мной или, по крайней мере, честен с Ичи. И ему вовсе не обязательно было называть меня Ичи! И он флиртовал со мной, когда объяснял почему — мне так кажется. Это выглядело как флирт, но я не уверена! Он отвлекался. И терялся. Несмотря на то, что Сацу не был городом ужасов, настоящим ужасом была его планировка: узкие улочки, которые петляли и петляли, так что у Изуку кружилась голова от попыток понять, не ходит ли он по кругу, или ему только казалось, что ходит. Как Каччан запомнил эту планировку? Была ли у него где-то карта, или его город был таким уже так давно, что он просто интуитивно ориентировался на этих улочках все эти годы? Изуку наткнулся на поляну. Наконец-то! Поляна, вероятно, означает здание! Или сад, или что-то еще! Что-то еще, кроме этих тропинок! Действительно, там было здание. Глаза Изуку заблестели от того, что он нашел, восхищаясь этим. Дом Каччана был большим, дом в стиле дзен, выдержанный в серых и красных тонах. Это потрясающе! У Каччана должны быть все расширения! Интересно, как там внутри. Может, мне... Каччан, наверное, разозлится. Может быть. Он мог бы осторожно прощупать почву, но тогда выдал бы свое местоположение. Ему оставалось только надеяться, что Каччан слишком далеко и не успеет добраться до него раньше, чем он сам — любопытство пожирало его заживо. 129: эй, Цуки-тян! какой красивый дом!! Цуки-тян: ЧТО Цуки-тян: конечно, это красивый дом!! 129: я захожу!! Цуки-тян: ДА ПОШЁЛ ТЫ Если бы Качан действительно не хотел, чтобы он заходил, он бы так и сказал. Так что он зашёл. Первое, что бросилось ему в глаза, когда он вошел в гостиную Каччана, заставило его покраснеть - но это никак не могло быть связано с этим, не так ли? Не было никакого способа ...! Изуку просто проецировал! Было поздно, он, должно быть, не мог мыслить здраво! 129: вау, цуки-тян! 129: это так... Так сильно… От этого у Изуку бешено заколотилось сердце, когда он окинул взглядом гостиную Каччана, перебегая из комнаты в комнату и видя одну и ту же общую тему, от которой у него вспотели ладони, а на лице расплылась широкая улыбка. Это было так... Дом Каччана был таким... ...таким... 129: ...зеленым! Светло-зеленые, темно-зеленые, зеленые полы — некоторые из них с узором из темно-зеленого дерева — зеленые обои, деревянная мебель и небольшие вкрапления красного тут и там, легкие цветовые акценты — но основным, тематическим цветом был зеленый. От такого обилия зелени Изуку покраснел. Он знал, он знал, что это не имеет к нему никакого отношения, но все равно смутился, глядя на комнаты. Та, в которую он только что вошел, была похожа на оранжерею с гамаком, креслом и растениями, покрывающими стены и все доступные поверхности. Зеленые листья были усыпаны цветами. Цуки-тян: да. Цуки-тян: мне нравится зеленый 129: о? это твой любимый цвет? Цуки-тян: никогда об этом не задумывалась Цуки-тян: но, наверное, Цуки-тян: а тебе? 129: тогда я тебе понравлюсь;; я часто ношу зеленое! 129: но на самом деле мой любимый цвет — красный 129: зеленый мне просто больше всего идет! Цуки-тян: держу пари, тебе идет красный. 129: и держу пари, тебе идет зеленый! Цуки-тян: ну не знаю 129: почему бы и нет? Цуки-тян: я не ношу много зелёного Цуки-тян: это было бы немного странно 129: почему странно? Сердце Изуку забилось ещё сильнее, когда Каччан замешкался. Цуки-тян: суп из костей очень зелёный Цуки-тян: это было бы немного странно. 129: почему странно? 129: у многих людей есть свои любимые цвета! Цуки-тян: ну Цуки-тян: у-у-у Цуки-тян: ну Цуки-тян: помнишь, несколько дней назад я сказала, что Цуки-тян: ты напоминаешь мне одного парня, которого я знала? Цуки-тян: который мне может нравиться, а может и нет Нет. Ни за что. Качан ни за что не сказал бы того, что, по мнению Изуку, он собирался сказать. Ни за что. Ни за что! 129: да? Цуки-тян: bonesoup. — это тот парень Цуки-тян: так что я не могу носить много зеленого Цуки-тян: так что это странно Мир Изуку словно остановился. Единственным, что существовало сейчас и будет существовать вечно, были он сам и то, что только что сказал ему Каччан. У него от удивления отвисла челюсть, и он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, хотя он не был расстроен, совсем нет. Каччан ему нравился. Каччан НРАВИЛСЯ ему. Каччан НРАВИЛСЯ ему! Внезапно все запретные желания Идзуки вырвались наружу, все его существо переполнилось эмоциями, и он утонул в любви, любви, любви, ни в чем, кроме любви к Каччану, его Каччану, его Каччану, которого он так долго любил и который любил его в ответ, любил его в ответ все это время. Этого было почти достаточно, чтобы он тут же признался, кто он такой, — и если бы он не застыл в изумлении, то, возможно, так бы и поступил. Каччан; удивительный, вдохновляющий Каччан, он ему нравился. Каччан не ненавидел его. Каччан нравился ему — любил его! Чего бы он только не отдал, чтобы прямо сейчас, посреди ночи, примчаться к Каччану, броситься в его объятия, осыпать его поцелуями и признаться, что он тоже его любит! Он так сильно любит Каччана, он любит его с самого детства! Он был на седьмом небе от счастья. Он действительно был на седьмом небе от счастья — за всю свою жизнь он лишь несколько раз был так же счастлив, как сейчас, — и даже тогда он не был уверен, что тогда был счастливее, чем сейчас. В ситуации, в которой оказался Изуку, могло произойти что угодно, из нее могло выйти что угодно — из этого тонкого, интимного танца, из этой полуанонимности и секретов, которые разъедали Изуку изнутри, требуя вырваться на свободу. Но теперь все могло пойти наперекосяк. Возможно, вероятность того, что все обернется катастрофой, была меньше, чем думал Изуку. Цуки-тян: эй. ты там живой? Неужели это молчание меня выдало? Надеюсь, что нет! А может, и к лучшему? Я уже ничего не понимаю…! Изуку быстро пришел в себя и напечатал ответ. 129: да, я здесь! Цуки-тян: послушай. не придавай этому особого значения, ладно? Цуки-тян: я не уверена, нравлюсь я ему или нет Цуки-тян: я ему точно не нравлюсь. поэтому я об этом даже не думала 129: с чего ты это взяла…? Цуки-тян: я вела себя с ним как стерва Цуки-тян: к тому же, с чего бы кому-то, кто смотрит на меня свысока, хотеть быть со мной 129: ты не знаешь наверняка, смотрит ли он на тебя свысока! Цуки-тян: даже если и нет. Цуки-тян: ты же знаешь, что я с ним сделала. Цуки-тян: с чего бы кому-то хотеть быть со своим мучителем 129: цуки! должна же быть причина, по которой он до сих пор небезразличен 129: ты правда сдаешься, даже не попытавшись с ним поговорить? Цуки-тян: я собираюсь с ним поговорить. Цуки-тян: я ни слова не говорила о том, что сдаюсь 129: но ты сдалась, потому что он тебе не отвечает взаимностью Повисла долгая пауза. Неужели Каччан сдался? Каччан никогда ни в чем не сдавался. С другой стороны, Каччан делал много такого, на что был не похож. Цуки-тян: я не сдалась Цуки-тян: если бы он мне нравился, я бы не сдалась 129: ты уверена? Цуки-тян: нет смысла об этом думать. Ладно? Цуки-тян: нет смысла даже думать об этом, пока я даже не поговорила с этим парнем Цуки-тян: к тому же. есть еще одна причина, по которой я не хочу об этом думать Цуки-тян: потому что для этого просто нет причин 129: и в чем же она заключается? Каччан не ответил. Пальцы Изуку задрожали, молчание становилось неловким. Стоит ли ему что-то сказать, чтобы нарушить тишину? Что делал Каччан ? Он был?.. Он был?.. Нет, нет, не думай об этом! Он, наверное, просто печатает! Может быть, он печатает на своем телефоне, потому что все, что он говорит, слишком длинно для ограничения по количеству символов! Или, может быть, он думает о том, что собирается сказать! Он не делает этого, он не такой, он не настолько расстроен, не так ли? 129: Цуки…? 129: ты в порядке? Цуки-тян: да Цуки-тян: печатает Хорошо. Однако Изуку никак не мог избавиться от неприятного ощущения. Ему нужно было отвлечься. 129: можно я осмотрю твой дом…? Цуки-тян: конечно Изуку оторвался от Каччана и начал осматривать дом. Каччан догнал его в оранжерее, а до этого он был слишком погружен в свои мысли, чтобы толком рассмотреть, что представляет собой каждая комната — кроме того, что все они были зелеными, зелеными, зелеными. Главная комната была просто гостиной. Зеленый пол, светло-зеленые стены, но оранжевый ковер. Изуку заметил на столе горшок с лестницей Иакова. Конечно, Каччан выставил его напоказ — а почему бы и нет? Его город был идеальным! Изуку забрел в следующую комнату и увидел... кухню? Все в этой комнате указывало на то, что это кухня: конечно же, обои были зелеными, а пол, судя по всему, был выложен бело-желтой плиткой, то есть был бело-зеленым. Каччан и правда помешан на зеленом... даже я не настолько помешан на одном цвете! На столах в этой комнате стояли вазы с фруктами — это было... очень по-домашнему. Если бы это был настоящий дом, Изуку никогда бы его не покинул. Стал бы Каччан жить в таком доме? Изуку понятия не имел, чего ожидать от жилого пространства, над которым Каччан имел бы полную власть. Может быть, оно было бы огромным? Роскошным? А может, простым — аккуратным или захламленным? Он понятия не имел. Но, может быть, оно было бы примерно таким? Чего бы он только не отдал, чтобы увидеть настоящий дом Каччана в будущем, посмотреть, что Каччан сделает со своим пространством. Какая-то эгоистичная часть его души хотела, чтобы это было не только пространство Каччана. Какая-то обнадеживающая часть его души шептала: это могло бы быть и твоим пространством. Ты пока не знаешь. Может быть, ты ему все-таки нравишься. Кажется, ему очень нравится Ичи. Может быть, он снова полюбит Изуку. Может быть. Третья комната была музыкальной. Это тоже было впечатляюще: стены здесь, конечно, были красными, но именно здесь был виден темно-зеленый пол, выложенный по индивидуальному заказу. На стене висели пластинки — очевидно, тоже по индивидуальному заказу. Комнату украшали электрогитары, микрофонная стойка и центральное украшение — ударная установка. По комнате было разбросано несколько ярко-красных стульев — возможно, чтобы имитировать места для зрителей? Играл ли Каччан на каком-нибудь инструменте? Играл ли Каччан на нескольких инструментах? Идзуку нужно было спросить его об этом, как только он вернётся с… чем бы он там ни занимался. У него внутри всё сжалось. Ладно. Дальше! Следующая комната! Подвал! Он бросился в подвал. Зелёная тема была здесь как нельзя кстати, хотя и не совсем уместна: подвал, как ни странно, был оформлен в стиле улицы. На столах, расставленных вдоль комнаты, гордо красовались трофеи с ежегодных турниров по ловле жуков и рыбалке. Впечатляюще, но это все, что могла предложить эта комната. Идзуку хотел посмотреть на спальню Каччана. Может быть, однажды мы сможем разделить что-то вроде того, что я там увидел? Может быть. Конечно же, спальня Каччана была зелёной — на самом деле, это была комната, в которой зелёный цвет преобладал. Комнату заполняли растения, а рядом с кроватью Каччана стоял ещё один «Лестничный ковчег» — разумеется, на зелёном столе. Кровать Каччана была широкой и явно занимала центральное место в комнате. Казалось, что Каччан ещё не вернулся — если Идзу поторопится, его не поймают. Ложась в постель к Каччану, он задавался вопросом, почему он так боялся, что его застанут. Не то чтобы он лежал в настоящей постели Каччана, закутавшись в настоящие одеяла Каччана, вдыхая настоящий запах Каччана и запоминая его. Карамель. Идзуку смутно помнил этот запах с детства. От Каччана всегда пахло карамелью, но сейчас этот запах стал намного сильнее. Он пронизывал всего Изуку, глубоко проникая в его сущность и крепко удерживаясь там. Он закрыл глаза и уютно устроился под одеялом, позволяя теплу окутать себя, словно это был его Каччан, который обнимал его, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, — его Каччан, за руку которого держался Изуку, прижимая ее к лицу и нежно целуя костяшки пальцев. Он глубоко вдыхал сладкий запах, который убаюкивал его... Цуки-тян: это не то, что я имела в виду, когда говорила про постель и завтрак Идзуку резко открыл глаза — похоже, ложиться было плохой идеей. Он встал с кровати Каччана и встал рядом с ним, изображая смущение. 129: ааа!! 129: я тут немного задремал, ха-ха 129: серьезно! Цуки-тян: милая. Цуки-тян: Ичи хочет спать? Цуки-тян: отлично. Теперь ты заставляешь меня говорить о себе в третьем лице. 129: это так мило! 129: ...ты закончил печатать? Цуки-тян: ага Цуки-тян: я его не отправляла, так что даже не ищи Цуки-тян: но я все равно расскажу тебе, в чем дело 129: ладно… Цуки-тян: я ничего не делала, если ты об этом, ясно? С Изуку внезапно свалился груз — груз, к которому он уже привык, но ощущение свободы от него наконец, наконец-то позволило ему расслабиться, его тело обмякло, и он почувствовал усталость от долгого напряжения. 129: хорошо 129: спасибо, что рассказала мне, цуки-тян Цуки-тян: неважно Цуки-тян: предпочел бы больше не видеть, как ты так паникуешь 129: ха-ха-ха;; Цуки-тян: я устала Цуки-тян: держу пари, ты тоже, ботаник 129: я заснула раньше, ха-ха;; Цуки-тян: жаль, что я этого не видела Цуки-тян : подожди, это звучит жутко 129: ха-ха-ха!! Не переживай! 129: я бы тоже хотел, чтобы ты была здесь Цуки-тян: правда? 129: да…! 129: может, когда-нибудь? Цуки-тян: когда-нибудь, ботаник. xxxxx И вот так Ити пришлось уйти от Сацу, чтобы они могли продолжить свои игры. Кацуки проводил его до станции и пожелал спокойной ночи перед отъездом. Цуки-тян: я люблю тебя. Конечно, рядом никого не было, чтобы это услышать. Кацуки уставился в экран и ничего не почувствовал. Как будто ничего и не было? Какая теперь разница? Он чувствовал только любовь, расцветающую в его груди, а вместе с ней и тоску, с которой он был так хорошо знаком, сокрушительное чувство, когда то, чего ты отчаянно хочешь, просто недосягаемо, и как бы ты ни старался, ты никогда не поймаешь это, никогда не возьмешь в руки и не назовешь своим. Ты действительно сдаешься, даже не попытавшись поговорить с ним? Кацуки Бакуго был не из тех, кто сдается. Как лицемерно. Ты, блядь, разочаровался в ЖИЗНИ. Может, и так. Но пока Кацуки Бакуго был жив, он не собирался сдаваться. Если бы ему довелось увидеть плоды своего труда, он бы позаботился о том, чтобы урожай стоил того. Не потому, что он этого особенно хотел, а потому, что он заслужил хоть что-то за свои старания. Если он не мог умереть, то был вынужден жить. А если ему приходилось жить, то он ни за что не стал бы жить никем. Кацуки нужно было предусмотреть все возможные варианты: если он умрет, значит, так тому и быть. А если выживет, значит, так тому и быть. А если выживет, то, черт возьми, ему хотя бы понравится то, что есть. Тебе нравится Ичи. Он любил Ичи. Кацуки посмотрел на то, что сохранил в заметках, — на текст, который он слишком боялся отправить. Строка за строкой его чувства выплескивались на экран, ничто их не сдерживало, и все они вели к тому, что он чувствовал глубоко внутри себя. Я люблю тебя, Ичи. Я чертовски сильно тебя люблю. Его палец слишком долго зависал над кнопкой отправить, пока он не скопировал все это и не сохранил там, где никто не найдет. Кацуки Бакуго не сдавался. Он еще не был готов, но это не значит, что он будет вечно скрывать свои чувства. Не было смысла сдаваться, даже не попытавшись узнать, ответит ли Ичи взаимностью. Если все, что Кацуки говорил, все, что Ичи знал о нем, все, что он видел, как он делал и говорил, не разрушило их дружбу, то и отказ не положит ей конец. Будем надеяться. Будем надеяться. Это было все, что у него было, и будь он проклят, если не воспользуется этим.