Итер палитра(чат 9-ого Б)

— Знал, что тебя стали звать ребёнком библиотекарши?— — Меня это должно как то задеть?— — Неа — Чун Юнь приземляется рядом с ним — почти невесомо — на черный лакированный стул, чуть откидываясь. В библиотеке по-обычному тихо и, кажется, пахнет точно так же, как пахло год назад. И два года назад. И когда они только пришли в первый класс. В руках Син Цю большой и толстый словарь английского, в котором явно более 10000 слов, и то это даже не половина книги. В такие моменты всегда расслабленное и улыбающееся лицо Цю становится непривычно серьёзным, хотя такому, как Син Цю учеба всегда приносила только удовольствие. Но не английский. —.. Знаешь, ты такой напряженный, когда дело заходит про английский.— — Говорит человек, которого за последние два года спросили три раза.— — Ты обижен?— — Только на Яэ Мико.— Син Цю откидывает словарь, и тот с громким хлопком падает на стол. В тетради появляется все больше и больше новых символов, слов и цифр, и Чун Юню кажется, что прошло минут 10 максимум. Прошло два часа. И замечает это только библиотекарша, решительно прося парней покинуть помещение. Потому что школьная библиотека, что "всегда открыта и всегда в свободном доступе", работает только с 10 до 16. Стоя в коридоре школы и прожигая взглядом дверь библиотеки, Син Цю только кротко и раздраженно вздыхает, направляясь к выходу. Чун Юнь следует за ним. И со стороны это выглядит так, словно Юнь бродячая собака, что увязалась за запахом сосисок из пакета. Син Цю не против. Просто устал, а потому внимания почти не обращает. И гардероб как назло закрыли. И Син Цю хочется начать биться головой об стену. Чун Юню, если честно, тоже. Ибо один забыл, что у него репетитор, а другой забыл про тренировку. —.. У тебя во сколько начинается?— — через 30 минут..— —.. У меня через 15..— Чун Юнь удручённо смотрит на время, понимая, что за 15 минут не успеет зайти домой, переодеться, поесть и преодолеть расстояние в 2,5 км до секции. Син Цю тоже смотрит на время, понимая, что его расписанный и идеальный график сегодня пошатнётся, и все из-за английского. Яэ Мико с каждым днем все больше хочется убить. Ну, или хотя бы прогуливать уроки английского. Син Цю выворачивало при виде этой женщины, настолько та его бесила. И ее ухмылка, и постоянные подколы, и ебанутые домашние задания, с которыми могут тягаться разве что уроки физкультуры и информатики. Английский ненавидели все, а те кто любил просто не были на уроках Мико. Син Цю обожает двусмысленные шутки про секс между информатикой и англичанкой, ибо он знает, как Яэ бесят эти сплетни. А видеть обиженно-агрессивную англичанку это то еще удовольствие. — Давай я провожу тебя? — Чун Юнь выдёргивает из абсолютно садистких мыслей, и Син Цю надеется, что не стоял около него с лицом поехавшего маньяка с жаждой убивать. Оказывается, гардероб открыли еще 10 минут назад, и Чун Юнь уже принес их куртки. У Син Цю она длинная и темно-синяя, с логотипом бренда на груди. У Чун Юня белая и короткая, что почти достаёт до тазовой кости, и Син Цю не понимает, как Юнь в этом ходит. Ибо Син Цю постоянно холодно. Чун Юнь же говорит, что ему постоянно жарко. И Цю в это прекрасно верит, потому что зимой, когда все одевают кофты, поверх них другие кофты, а потом еще на них и куртку, то Чун Юнь ходит в рубашке или футболке с коротким рукавом, постоянно прося открыть окно и не садить его около батареи. Чун Юня любят за то, что он освобождает место около батарей. И ненавидят за то, что эти батареи около окон, хотя вины Юня в этом нет. — Ты бы ведь и так меня проводил, да?— — А ты будто против — Син Цю забирает свою длинную куртку, застегивая ее рваными и резкими движениями, поверх еще наматывая шарф. После натягивает ботинки со шнурками, а потом еще и шапку, вязаную и с кисточками по краям. Чун Юнь краснеет от жары, хотя сам даже сменку на уличную обувь не меняет, аргументируя своим привычным:"мне жарко". А вот Син Цю, смотря на него, холодно. Мимо них вальяжно идет англичанка, Яэ Мико не обращает никакого внимания на парней. И Син Цю, без капли смущения, тычет фак ей в спину. Чун Юнь на это только смеётся, тем самым заставляя учительницу повернуться на них. Та натянуто улыбается им, сверкая длинными и массивными серёжками, так же как и яркой красной помадой, но ничего им не говорит, продолжая свой путь на неистово высоких каблуках. — Шмара.— Процеживает Цю и встает с импровизированного диванчика коридора. Чун Юнь без лишних слов берет его и свой портфели, хотя нести за Син Цю его сумку Юня не просили. Выйдя вдвоем на улицу, холодный ветер сразу же бьет в лицо, на что синеволосый сильнее кутается в длинный шарф, а вот Чун Юнь наоборот, вдыхает всей грудью свежий морозный воздух и будто наслаждается тем, как он колко обдувает скулы и лоб. Син Цю опять морщится, с трудом смотря на парня. Без лишних мурашек на него не взглянешь. Хотя, Цю подмечает то, что Чун Юнь до одури идет эта короткая куртка. Сам Юнь в принципе был красивый. Хорошо сложен, но не перекачен, короткие волосы не делают из него гопоту за гаражами, но и гнездом их не назвать. Он одевается просто и без фанатизма, но это только дополняет его необычную внешность. "Лаконично и гармонично",— вот что первое думает Син Цю, когда Чун Юнь залетает в класс с опозданием, в своих привычных брюках и белой футболке без рисунка. И на ногах привычные кроссовки, и на рюкзаке привычный брелок-мороженка, и в кармане привычная мелочь на проезд. И сам Чун Юнь уже привычный, привычный до такой степени, что малейшее его отсутствие без предупреждения делает учебный день не таким, какой он должен быть. Беспричинное отсутствие привычного заставляет нервничать, переживать, чувствовать себя не в своей тарелке. Сидеть с постоянной мыслью о том, что:"что-то не так ". Это как если бы Чжун Ли, строгий и почти нудный учитель истории вдруг резко бы перестал постоянно твердить про то, как в СССР было лучше, как если бы — тупая блядь — англичанка резко стала хорошей, заплела розовые волосы в косичку и начала носить свитера,как если бы Мавуика перестала давать невыполнимые нормативы, а спорт. класс перестал травить про нее байки. Привычные вещи на то и привычные, что без них все кажется не таким, каким должно. И для Син Цю весь Чун Юнь был привычным. И его бесило то, что он часто забывал писать ему о своем отсутствии или ближайшем пропуске занятий. Зато не забывал слать кружки про то, как он воевал с кассиршей за скидку на фруктовый лёд. Или слезные голосовые про то, что жизнь не справедлива, люди уебаны, а котенок на дороге продрог, голоден и замёрз. С тем, что люди уебаны, Син Цю согласен. Хотя, уебан тут только Яэ Мико. — О чем задумался? — —.. А? Да так, вспоминаю каким уроком английский стоит. Сука, ну почему именно она? Почему у второй группы добрая и вежливая учительница, а у нас этот отросток воспалённого аппендицита..? — —.. А аппендицит, он где? Я чо то забыл немного..— —... Ты как вообще дожил до своих лет?— Чун Юнь виновато улыбается, почесывая затылок, и Син Цю не может больше злиться сегодня. И не может злиться на Юня. Под ногами противно проваливается снег. Рыхлый настолько, что засасывает как зыбучий песок. А над головой противно пасмурно. И снег валит. В ботинках чувствуется неприятная сырость от проникшей слякоти под кожную стенку обуви. Син Цю морщится, куксится и, кажется, сейчас чихнёт. Чун Юнь, идущий в кроссовках, только снова хихикает. — Не хочу я вообще с репетитором сидеть. В пизду этот английский..но тётя настаивает.— — Е Лань так принципиален красный аттестат? У тебя же вроде только по английскому четыре — — Она аргументирует это тем, что при знании иностранного языка у меня будет больше возможностей. А я вообще на юриста хочу пойти..— Цю пинает маленькую глыбу льда, и та с диким разворотом вокруг своей же оси отлетает в ближайшую кучу снега. Со стороны Син Цю выглядит как обиженный ребёнок, но обида, возможно, даже обоснованная. Чун Юню иногда кажется, что обижатся должен вовсе не Син Цю. Вообще, ему даже не иногда, а всегда казалось, что Син слишком много себя нагружает. И ставит перед собой недостижимые идеалы, рисует и следует шаблонам того, чего люди не достигают и за 40 лет упорной работы над своим делом. Таких трудоголиков у них в школе уйма, но вот у Син Цю яркие признаки синдрома отличника. Чун Юню это не по душе. Цю пока не знает, но Юнь переживает за него не меньше первого. Сколько себя помнит, у синеволосого пропуски были только по самым важным причинам, и на выходных он не часто на улицу выходил, то читал, то учился. "Я уверена, что ты на улицу выходишь только чуть в окно высунувшись!",— заявила как то Ху Тао, и была как никогда права. Хотя, все же преувеличивала. Син Цю иногда в магазин ходит. Но это не отменяет того факта, что у него аристократично-бледная кожа. Это не очень хорошо, даже вообще не хорошо, но Цю она настолько идёт, что Юнь не знает, на чьей стороне быть. Кажется, еще чуть-чуть и его кожа начнет походить на снег. Такая же кристально чистая и белая, но это если брать за основу чистый снег. А тот, что под ногами скрипит это скорее оттенок Кейи из 9А. — Хей, ты чего молчишь? Я спрашиваю, у тебя есть планы на субботу?— Чун Юнь дергается и резко останавливается на подтаявшем снегу, но физика и Нёвилетт к сожалению существуют, а потому не удержав равновесие Юнь скатывается с небольшой кочки прямо в сугроб, больно ударяясь носом об скрытый белым покровом поребрик и отбивая себе коленки. Син Цю хочет помочь, но ему настолько с этого смешно, что он не может успокоиться. Вязаная шапка катится ровной траекторией в бок, пока совсем не падает с головы и не высвобождает капну взлохмаченных синих волос, что были красиво уложены буквально 20 минут назад. Юню вообще не до смеха. — Айай... и что в этом смешного!? — —.. Ничего... Ха... просто мне лицевой нерв защемило — —.. И потому ты стоишь и ржёшь как конь?!— Голубоглазый рывком подрывается с пригретого места, загребая в руки без перчаток горсть снега. Было холодно, но белая субстанция отлично поддавалась манипуляциям теплых рук, а потому артиллерия из снежков угрожающе летела в лицо Син Цю. Тот тоже зря времени не терял. Снег оказался еще податливее под перчатками, и снежки получились еще больше, чем у Юня. И летели тоже лучше. А еще в них были камни. Син Цю никогда так громко не смеялся. Нет, он смеялся и причём нередко, но именно так громко и так по-детски еще ни разу. И Чун Юнь готов вытерпеть налет камней в снежках. И еще одно занятие с Яэ Мико.