Двадцать Два (22)

      Это всё неправильно. Так не должно было произойти.       Заброшенное здание с запахом сырости и гнили. Стены в трещинах, на потолке плесень, окна заколочены досками — только в щели пробивается алый свет кровавого заката. Пол усеян битым стеклом и осколками штукатурки.       Чимин сидит на стуле. Руки связаны за спиной, рот заклеен скотчем. Он отчаянно мычит сквозь клейкую ленту — но это бесполезно.       В нескольких метрах от него — Юнги.       Он лежит раненый у стены на полу. Лицо бледное, лоб в поту, губы сжаты. Штаны разорваны на коленях, и сквозь дыры видно то, чего быть не должно. Два кровавых отверстия. Хёнвон стрелял ему по коленям. Не один раз. Чимин слышал хлопки, видел, как Юнги дёргался, но изо всех сил старался не кричать. Только стискивал зубы и смотрел в потолок. — Твой новый ублюдок оказался крепким орешком, — говорит Хёнвон. Он стоит над Юнги, в левой руке знакомый пистолет. Ствол всё ещё дымится. — Не кричит. Не умоляет. Даже не ревёт.       Чимин мычит громче. Дёргается в стуле. Скотч трещит по краям, но не рвётся. — Смотри, Чиминни. Смотри внимательно. Это ради тебя. Ради нашей бесконечной любви.       Хёнвон хватает Юнги за волосы и опрокидывает его голову назад. Смотрит пристально, с животным остервенением прямо в глаза. Затем медленно наступает на раненое колено жертвы. Сначала на одно, потом на другое. Надавливает и наслаждается тем, как морщится от боли брюнет. Тот глаз не отводит.       Юнги хрипит. Сквозь зубы. — Ты настоящее позорище, — ухмыляется он, глядя красноволосому прямо в душу, пока его взгляд окончательно не расплывается из-за потери крови. — Так разозлился, потому что подружка тебя не любит?       Хёнвон стискивает зубы и с рыком прикладывает Юнги головой об стену. — ЗАТКНИСЬ! ТВАРЬ!       Чон разъярён настолько, что даже его руки дрожат от нетерпения. Каждая клетка его тела кричит о том, что он хочет убить Юнги. — Скажи что-нибудь ещё! Скажи, и я разнесу твою тупую башку!       Чимин смотрит на это и не может дышать. Слёзы текут по щекам. Он дёргается в стуле, пытается освободиться, но верёвки только сильнее впиваются в запястья. Мычит сквозь скотч — это не слова, просто звуки. Мольбы, которые никто не слышит.       Юнги медленно поворачивает голову. Смотрит на Чимина. Сквозь боль, сквозь кровь, сквозь всё. В глазах нет страха. Есть что-то другое. То, что Чимин видел уже много раз: в детдоме, когда Юнги подбрасывал детей; в автобусе; когда укрывал его свитером; в туалете, когда обнимал и говорил «я рядом». — Не реви, — говорит Юнги. Голос прерывается, но он всё равно говорит. — Не люблю, когда ты ревёшь.       Чимин рыдает. Сквозь скотч. Сквозь слёзы. Сквозь ужас, который сдавливает грудь. Хуже того, что сейчас происходит, не может быть ничего.       Хёнвон замахивается, чтобы ударить Юнги рукояткой пистолета, но тот перехватывает его взгляд. Спокойно. Твёрдо. — Убей меня, — говорит Юнги. — И всю жизнь будешь слышать мой голос по ночам. Я буду приходить к тебе в самых жутких кошмарах. Пугать тебя, как шавку…       Маньяк не собирается его дослушивать.       Хёнвон бьёт его. Раз. Другой. Юнги не уклоняется — некуда. Только сплёвывает кровь и снова смотрит на него. — Ты жалок, — говорит он. — Ты ревнуешь его к каждому столбу, а он тебя даже не боится. Он боится за меня. Чувствуешь разницу? Ха-ха.       Хриплый и тихий смех Юнги, который блондин, вероятнее всего, слышит в последний раз в жизни.       Хёнвон орёт. Удары сыплются один за другим. Юнги стойко сдерживает крик. Остаются только стоны — он уже на пределе.       Чимин закрывает глаза. Он не может смотреть на это. Не может слушать. Не может дышать. — Открой глаза, Чиминни, — голос Хёнвона становится тихим, почти ласковым. Это страшнее крика. — Ты должен это видеть. Ты должен запомнить. Хорошо запомнить. Что бывает, когда ты изменяешь мне.       Чимин с усилием открывает глаза. Боль пронизывает всё его сердце. Всё, чего он хочет, — быть убитым вместо Юнги. Потому что он не при чём. Потому что это всё неправильно. Так не должно было произойти.       Хёнвон поднимает пистолет. Наводит на грудь Юнги. — Прощай, выблядок. — До встречи в ужасах, неудачник, — отвечает Юнги. И переводит взгляд на Пака. Последнее, что он успевает сказать перед выстрелом: — Чимин…

*БАХ*

***

      Чимин проснулся от собственного крика. Сердце колотилось где-то в горле, простыня промокла насквозь, волосы слиплись от пота. — НЕТ!       В голове гудело, горло пересохло. Паника даже не думала отпускать.       Он сел на кровати, схватился за волосы и потянул так сильно, что заболела кожа. — Юнги-хён, — выдохнул он. — Юнги… Нет… Юнги… Хён…       Тяжело. Сбивчиво. Словно заклинание. Словно если повторять достаточно долго, то он быстрее осознает, что это был просто сон.       Чимин дышал так, будто только что выбежал из того здания. Будто всё ещё чувствовал запах сырости и гнили. Будто всё ещё слышал хлопки выстрелов.       Он просидел так минут десять. Может, больше. Смотрел на свои дрожащие руки и колени. — «Это был сон… Сон… Просто сон…»       Он перевёл взгляд на часы. Шесть утра.       Чимин судорожно полез к тумбочке, чтобы взять телефон. Настолько быстро, что чуть не упал с кровати. Нашёл знакомый контакт. Не думая, нажал на кнопку вызова.       Гудки. Один. Второй. Третий. — Алло, — голос сонный, хриплый, недовольный, но такой желанный. — Ты охренел, Пак? Шесть утра.       Чимин открыл рот. Но не смог ничего сказать. Несколько раз выдохнул с облегчением и просто хотел, чтобы старший продолжил говорить в трубку. — Пак? — голос стал тише и тревожнее.       Чимин всхлипнул. Да. Это был сон.       Затем всхлипнул снова. Слёзы потекли сами, переходя уже в неконтролируемый плач. Но этот плач был от счастья, от облегчения. Будто прямо сейчас он не потерял что-то очень важное. — Чимин? — Юнги уже не ворчал. — Что случилось?       Слова получались рваными и мокрыми. Собраться не получалось. — Ты?.. — выдавил он. — Ты… С тобой всё хорошо? — Что значит «хорошо»? — Юнги замолчал. Потом добавил уже спокойнее: — Я нормально. Спал. Пока ты не разбудил. — Ноги, — выдохнул Чимин. — Твои ноги… — Что с моими ногами? Пак, прекрати меня пугать, наконец! — С ними всё в порядке? — Пак. — Юнги вздохнул. — Мои ноги в порядке. Болят после вчерашней тренировки, не более того. — Хорошо… — уже спокойнее всхлипывал Чимин. — Прости… прости, что разбудил. Мы можем поговорить сегодня в универе?       На том конце провода помолчали пару секунд. — Конечно. Но сегодня матч, получится только после него… Ладно? — в голосе брюнета отчётливо слышалось беспокойство. — Да. Конечно, да. Не беспокойся. Прости меня ещё раз. Просто…       Юнги перебил. — Не говори ничего. Я, кажется, понял. С тобой-то всё хорошо?       Чимин потрогал своё опухшее лицо и зачем-то оглядел комнату. Затем неуверенно ответил: — Да… Кажется, да. Не бери в голову… — Какой же ты бедовый, Пак. Ладно, тогда до встречи, — вымученно простонал Юнги. — До встречи, хён…       Звонок закончился.       Чимин несколько раз пристально вглядывался в историю вызовов, окончательно убеждая себя, что ничего ужасного не случилось. Он отчётливо слышал ворчание хёна минуту назад.       Состояние было отвратительным. Он опять не выспался. И, кажется, уже стал параноиком.       Ноги сами поплелись на кухню, руки нажали кнопку на чайнике. После этого Чимин достал где-то с верхней полки баночку успокоительного. Выкинул две таблетки и проглотил. — Блять… Пиздец… — простонал блондин, окончательно просыпаясь и приходя в себя.       Он сидел с кружкой кофе за столом на кухне и собирал все мысли в кучу. Страх прошёл, вместо него потихоньку заступалась злость. — «Он не оставит меня в покое. Никогда. Даже если я сменю замки. Даже если заблокирую номера. Даже если попрошу помощи. Он будет преследовать меня. И Юнги. И всех, кто мне дорог».       Чимин сжал кружку так, что костяшки побелели. — «Пора перестать бояться. Пять жизней уже боялся. Пора перестать ждать. Пора действовать».       Он не знал как. Но знал, что должен обязательно придумать.

***

      Чимин зашёл в коридор и сразу наткнулся на Тэхёна. Тот, как всегда, стоял у окна, сонно листал телефон и зевал. Увидев друга, он присвистнул. — Ого. Ты чего так вырядился? — Я нормально одет. — Ты не просто нормально одет. Ты выглядишь так, будто собрался на свидание. Или на похороны. Я ещё не до конца понял.       Чимин усмехнулся. Он и правда постарался — свежая рубашка, чистая лёгкая кожаная куртка, волосы уложены. Даже мешки под глазами замазал консилером — старый трюк из четвёртой жизни, когда он понял, что выглядит как живой труп. Взгляд был острым и уверенным. От него приятно пахло персиковым парфюмом. — Ты ещё и пахнешь, — Тэхён принюхался. — Персик? Серьёзно? — Это парфюм. — С каких пор ты пользуешься парфюмом? — С сегодняшних.       Тэхён хотел спросить ещё что-то, но Чимин уже отвлёкся. Он смотрел в стену и думал о другом. — «В четвёртой жизни Чонгук подтолкнул меня на мысль. Мы тогда обсуждали детективы, и он сказал, что маньяки часто устанавливают слежку прямо на телефон. Я тогда сразу разбил свой старый телефон и купил новый. Но этого оказалось недостаточно. Хёнвон всё равно узнаёт, где я. Значит, есть что-то ещё. Что-то, о чём я не догадываюсь». — Чимин! — Тэхён махнул рукой перед его лицом. — Ты меня слышишь? — Что? — Я говорю, эти снежинки меня доконают. Я уже третий день их клею, а они всё равно отваливаются. Сокджин сказал, что если я ещё раз приклею криво, то пошлёт меня на стулья. — Ты же ненавидишь стулья. — Снежинки я теперь ненавижу так же сильно. — Значит, выбирай из двух зол. — Ты меня не слушаешь! — Слушаю. — Не слушаешь. Ты смотришь сквозь меня.       Чимин открыл рот, чтобы ответить, но не успел. — Тэхён-хён! — раздалось с другого конца коридора.       Чонгук шёл к ним, размахивая рукой. Сегодня он был в спортивной форме — зачем, было непонятно.       Тэхён сразу же покраснел. — О, привет, — сказал он и перевёл взгляд на потолок, будто наверху было что-то очень интересное. — Привет, — Чонгук перевёл взгляд на Чимина. — А это кто? — Это Пак Чимин. Мой лучший друг. Мы на одном курсе. — Приятно познакомиться, Чимин-хён, — со всей вежливостью улыбнулся Чонгук. — Я Чон Чонгук. — Знаю, — ответил Чимин. — Тэхён о тебе рассказывал. — О, — Чонгук посмотрел на Тэхёна. — Рассказывал? — Ничего я не рассказывал. — Рассказывал. Что-то про улыбку, — проворковал Чимин, хитро сощурившись.       Тэхён покраснел ещё сильнее. — Мне пора, — сказал он. — В туалет. — До пары пять минут, — констатировал самый младший.       Ким выдохнул. — Лучше опоздать и не обос… Ой, всё.       Договаривать он не стал, развернулся и побежал по коридору.       Чимин и Чонгук остались стоять вдвоём. Повисла неловкая пауза. — Тэхён-хён странный, да? — спросил Чонгук. — А тебе, как будто, это не нравится, — саркастично ухмыльнулся Чимин.       Он посмотрел на Чонгука внимательнее. Парень был спокойным, открытым, без тени подозрительности. Только слегка смущённый после этих слов. Отвечать он, кажется, не собирался.       Чимин вдруг вспомнил о своём вопросе. Младший появился как раз вовремя, чтобы подкинуть ему новую партию идей. — Слушай, Чонгук, — сказал он буднично. — Ты любишь психологические триллеры?       Чонгук замер. Улыбка сползла с лица. — Что? — Психологические триллеры, детективы. Книги. Фильмы. Нравится?       Чонгук моргнул несколько раз. — Эм… Да. Нравятся.       Чимин кивнул. Он знал. Ещё с третьей жизни. Чонгук тогда запоем читал всё подряд — от классики до дешёвых детективов. — Супер. Я тут пишу одну книгу. Для себя, — сказал Чимин, глядя Чонгуку прямо в глаза. — Мне нужен совет. Скажи, какие методы слежки можно устроить, кроме прошивки телефона?       Чонгук уставился на него. Несколько секунд просто смотрел, пытаясь понять, шутит тот или нет. — Ты… пишешь книгу? — Да. Для себя. — Психологический триллер-детектив? — Что-то вроде того.       Чонгук задумался. Провёл рукой по подбородку, будто вспоминал что-то важное. — Ну… — протянул он. — Если не телефон, то самое распространённое — это камера. Причём незаметная. Их сейчас полно. В брелоках, в ручках, в зарядках. Даже в лампочках бывают.       Чимин слушал. Внутри что-то щёлкнуло. — Камера, — повторил он. — Ага. Можно купить, можно заказать. Некоторые сами делают. — Чонгук пожал плечами. — Я в одной книге читал. Там маньяк следил за жертвой через камеру в пожарной сигнализации.       Чимин побледнел. — В пожарной сигнализации? — Ну да. Место неожиданное. Никто не проверяет.       Чимин медленно кивнул. — Понятно. — А что за книга? — спросил Чонгук. — Если не секрет. — Пока секрет, — ответил Чимин и выдавил улыбку. — Спасибо за помощь. — Не за что… — Чонгук всё ещё выглядел озадаченным. — Вы странный, хён. — Я знаю. Я же дружу с Тэхёном.       Чонгук хотел сказать ещё что-то, но из-за угла показался Ким. — Я вернулся! — объявил он. — Сходил? — спросил Чонгук. — Сходил. — И как?       Тэхён нахмурился. — А тебе всё расскажи да покажи?       Чонгук расхохотался.       Чимин смотрел на них, но не видел. Он думал о камере. — «Камера. Он может следить через камеру. В квартире. В подъезде. В университете. Я должен проверить всё. Каждую щель».       Он чувствовал, как внутри снова поднимается паника, но подавил её. Не сейчас. Не здесь. — Ладно, — сказал он. — Я побегу. — Куда? — спросил Тэхён. — Готовиться. — К чему? — К паре.       Тэхён хотел сказать что-то ещё, но Чимин уже уходил. Чонгук сразу же переключил внимание розоволосого на себя — опять какими-то двусмысленными шутками, которые Пак не расслышал.       Он шёл по коридору и думал. — «Камера. Сегодня же проверю квартиру. Ещё поговорю с Юнги после матча, расскажу ему всё наконец».       Чимин сжал кулаки, вены на запястьях вздулись. Всё будет хорошо. Он готов действовать во что бы то ни стало.

***

      Спортзал гудел. Трибуны были забиты до отказа — никто не хотел дежурить на фестивале, поэтому народ валил валом. Кто-то пришёл с плакатами, кто-то с барабанами, кто-то просто с надеждой, что это зачтётся как отработка.       Чимин пробился наверх, к третьему ряду, где уже сидел Тэхён и махал ему рукой. Рядом с ним примостился Чонгук — они успели занять места до того, как началась давка.       Чимин плюхнулся на пластиковое сиденье. Снизу, прямо перед ними, развернули огромный плакат: «Вперёд, Сеул!» Буквы были кривые, нарисованные от руки, но старание чувствовалось. Плакат держал Хосок, который стоял на самом нижнем ряду и активно жестикулировал. — Хосок-хён сегодня в ударе, — заметил Чонгук. — Он всегда в ударе, — ответил Чимин. — Это его нормальное состояние. — А ты его знаешь? — Да. Мы общались в детдоме. — О, — Чонгук заинтересованно подался вперёд. — Ты ездил в тот самый детдом? — Ага. — И как? — Нормально. Дети смешные. Каша отвратительная.       Чонгук хотел спросить ещё что-то, но Тэхён перебил: — Смотрите, начинается.       По площадке разбегались игроки. Чимин сразу нашёл взглядом Юнги. Тот был в чёрной форме, с завязанными волосами — несколько прядей выбились и падали на лоб. Он разминался, делал выпады, проверял суставы. — «Вот он… Живой… С ногами всё в порядке. Нет ран. Нет крови. Он здесь, он разминается, он даже пытается улыбаться — хотя видно, что натянуто. Наверное, волнуется».       Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось. Ему захотелось спуститься вниз, подбежать к нему и обнять. Прямо сейчас. Не думая о том, что скажут люди, не думая о том, что это странно. Просто прижаться и почувствовать, что он настоящий. Чтобы ещё раз убедиться в том, что тот сон — не больше, чем игра воображения. — «Я так рад, что с тобой всё хорошо… Так рад…»       Мысли прервал Чонгук. — Смотрите, это их капитан? Высокий такой? — Ага, Ким Намджун, — ответил Тэхён. — Умный, но нудный. — А тот, который с завязанными волосами? — Это Мин Юнги. Вице-капитан. — О, — Чонгук улыбнулся. — Я слышал о нём. Говорят, он крутой. — Крутой, — подтвердил Тэхён и покосился на Чимина. — И очень популярный.       Чимин не ответил. Он перестал слушать довольно быстро.       Он продолжал смотреть на Юнги.       На то, как тот перекидывается мячом с Намджуном. На то, как поправляет повязку на запястье. На то, как подходит к кольцу и пробует бросить — легко, без напряжения, будто это не баскетбол, а прогулка в парке. — «С каких пор я так на него смотрю? Когда это началось?»       Чимин задумался. — «С детдома? С того дня, когда он вырезал бантик? С автобуса, когда я спал на его плече? Или раньше — с матча, когда я крикнул «Намджун! Мяч Юнги!», а он обернулся и наши взгляды встретились?»       Он перебирал в голове моменты. Как Юнги протянул ему бутылку воды в коридоре. Как говорил с ним на холодном пляже. Как укрыл его свитером во время фильма про пингвинов. Как обнял в туалете и сказал: «Всё будет хорошо, потому что я рядом». — «Почему я беспокоюсь о нём больше, чем о себе? Почему мне так важно, чтобы он был в порядке? Почему при одной мысли, что он может пострадать, у меня внутри всё обрывается?»       Чимин смотрел, как Юнги разминает шею, как откидывает волосы со лба, как улыбается чему-то своему — той самой редкой улыбкой, которую никто не замечает, кроме него. — «Чёрт. Мне очень сильно нравится… Нравится Мин Юнги. Не просто как ворчливый новый друг. Как парень. Как человек, с которым хочется просыпаться по утрам. Как тот, кого я хочу защищать. Как тот, рядом с кем я перестаю бояться».       Он выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле. — «Когда я успел? Как я не заметил?»       Свисток перекричал его мысли.       Матч начался.

***

      Первые минуты прошли в разведке. Команда Пусана была серьёзным соперником — высокие, быстрые, агрессивные. Они сразу взяли высокий темп, не давая Сеульской команде расслабиться.       Юнги играл жёстко. Он был везде — в защите, в нападении, на подборах. Чимин не мог отвести от него взгляд. Он следил за каждым движением: как брюнет ведёт мяч, как обходит защитников, как бросает с линии штрафных. — «Волосы развеваются, когда он бежит. Пряди прилипают ко лбу. Он хмурится, когда они пропускают очко — вот сейчас, вижу, как сжал зубы. А когда забивает — на секунду расслабляется, и на лице появляется что-то вроде улыбки. Но тут же снова становится серьёзным». — Он сегодня злой, — заметил Хосок с нижнего ряда, обернувшись по сторонам. Вопрос был задан в толпу. — Видели, как он на того защитника посмотрел? Тот чуть не споткнулся. — Это его нормальное состояние, — ответил кто-то рядом. — Нет, он обычно спокойнее. А сегодня — как цепной пёс.       Чимин промолчал. Он знал, почему Юнги злой. Не только из-за игры. Из-за него. Скорее всего, из-за того звонка в шесть утра. Из-за того, что он не выспался и теперь вымещает злость на площадке. — «Я виноват. Но он всё равно играет лучше всех. Потому что он — Мин Юнги».       В какой-то момент соперник пошёл в быстрый отрыв. Сеул не успел вернуться в защиту. Юнги рванул назад один против троих. — Сейчас будет блок, — выдохнул Чонгук.       Юнги прыгнул. Невысоко, но вовремя. Мяч ударился о его пальцы и отлетел в сторону. Намджун подхватил его и начал атаку. — Как он это сделал? — удивился Тэхён. — Он много тренируется, — ответил Чимин с широко разинутой улыбкой.

***

      Четвёртая четверть подходила к концу. Счёт был равным — 72:72. Таймер показывал 25 секунд.        Намджун ведёт, отдаёт пас Юнги. Тот подходит к трёхочковой линии. Защитник Пусана нависает над ним, размахивает руками.       Юнги финтует влево, защитник смещается. Юнги идёт вправо, резко стартует к кольцу. Под ним — чужой игрок, ещё один, третий. Все ждут. — «Прыгай!» — мысленно крикнул Чимин.       Юнги прыгнул.       Высоко. Очень высоко. Его рука потянулась к кольцу, мяч замер на кончиках пальцев. В этот момент что-то скрипнуло.       Чимин не сразу понял, что это. Звук был глухой, металлический. А потом он увидел — щит накренился, одно из креплений оторвалось от перекладины, и вся конструкция рухнула вниз.       Прямо на Юнги.       Зал ахнул. Кто-то закричал.       Юнги успел уйти — отлетел в сторону, приземлился на колени, перекатился и замер у основания щита. Кольцо упало в полуметре от него.       Всё нормально, он жив. Но колени — он разбил их в кровь. Чимин видел, как кровавые пятна расползаются по чёрной форме, как старший морщится, когда пытается встать, как его руки дрожат от напряжения. И всё это напомнило ему недавний сон.       Тишина. Потом гул.       Чимин не слышал ничего. Он смотрел на площадку и не мог дышать.       Телефон завибрировал.       Он достал его. На экране — сообщение с незнакомого номера. — «Смотри внимательно. Я не шутил».       Чимин сжал телефон так, что экран треснул. Трещина расползлась от края до края, как паутина. — Урод, — прошипел он. — Что? — Тэхён не расслышал. — Ничего.       Чимин сунул телефон в карман и снова посмотрел на площадку.       Юнги уже встал. Он стоял, чуть согнувшись, и трогал колени. Пальцы были в крови. Тренер До бежал к нему, размахивая руками. Игроки столпились вокруг, кто-то подал воду, кто-то полотенце. — Всё в порядке, — сказал кто-то с нижнего ряда. — Он не ранен, просто содрал кожу.       Чимин выдохнул, но сжал кулаки. — «Мне надо к нему. Мне очень надо к нему. Надо убедиться, что это просто стёртые колени… После того, как все разойдутся…» — Матч прервали, — сказал Чонгук. — Сейчас будут решать, переносить или нет. — Перенесут, — ответил Тэхён. — Кольцо же сломалось. — А Юнги-хён? — С ним всё в порядке. Смотри, он уже ходит.       Чимин смотрел. Юнги ходил. Хромал, но ходил. Старался не трогать колени, морщился, но терпел. Кивал тренеру. Поправлял повязку на запястье. Кто-то уже бежал с аптечкой.       И вдруг поднял голову. Глазами нашёл младшего. Взгляды встретились.       Юнги кивнул и постарался улыбнуться. В этой улыбке читалось: «Всё нормально, Пак, без паники». Чимин кивнул в ответ. — «Подожди меня…» — пронеслось где-то в глубине его сердца.