Королевский путь / Royal Road / 簪缨问鼎 / Часть 1 / Главы 1-100

— Что? Янь Шэна выпороли! — Услышав доклад Цзяньцзя, выражение лица Ли Лана резко изменилось, и он вскочил на ноги. — Он в чём-то признался? — Нет! — быстро ответила Цзяньцзя. — Я наблюдала со стороны. Этот ничтожный раб лишь сказал, что продал порошок холодной пищи, и больше ничего. — Хорошо, хорошо… — неосознанно повторил Ли Лан, с огромным облегчением вздохнув, но внезапно снова насторожился. — Нет, я должен заставить его замолчать! Не теряя времени, Ли Лан вместе с Цзяньцзя и несколькими личными слугами поспешно бросились во внутренний двор. Войдя, они увидели мужчину, прижатого к земле, которого многократно били тяжелой деревянной тростью, а спина его была похожа на кровавую кашу. Янь Шэн, хриплый от воплей и уже в бреду, не смог сдержать крика, увидев Ли Лана и его сопровождающих: — Молодой господин! Молодой господин! Помог… — Ты, ничтожный раб! Закрой свой грязный рот! — крикнул Ли Лан, прервав слова несчастного. Его слуга набросился, как тигр или волк, и короткой тростью, шириной более фута, ударил Янь Шэна по рту. Всего несколько ударов, и зубы его разлетелись во все стороны, кровь забрызгала землю, а эти позорные слова оборвались у него в горле. Такое жестокое обращение, безусловно, не дало бы и шанса на выживание. Ли Лан вернулся в комнату. Запах лекарств стал сильнее. Красивый мужчина на кровати сгорбился, непрестанно кашляя, словно сливовая ветвь, истерзанная бурей, готовая упасть от ещё нескольких порывов. Внезапно его охватило неописуемое чувство удовольствия, пересилившее даже первоначальную тревогу. Ли Лан шагнул вперёд, сел на край кровати и тихо сказал: — Брат, не сердись. Этих грязных, низких слуг можно убить; нет нужды причинять себе вред. — Нет… он, должно быть, провёз контрабандой другие деньги. Заставьте его признаться… — сказал Лян Фэн, кашляя. Это не было частью его игры, он просто был в таком плохом состоянии, что не мог перестать кашлять. Ли Лан нахмурился. Лян Фэн никогда прежде не был так озабочен материальными благами. Может, он растерян из-за своей болезни? Он подмигнул Цзяньцзя и сказал: — Не волнуйся, я пошлю людей обыскать его комнату и забрать все деньги. Цзяньцзя всё поняла. Она повернулась и что-то прошептала слуге, который быстро ушёл. Похоже, они искали кого-то, кто бы разгребал последствия, подумал Лян Фэн с холодной улыбкой. Такое поспешное устранение причастных. Что ж, зачинщик был очевиден. Однако в смутных воспоминаниях первоначального владельца тела, казалось, сложилось довольно хорошее впечатление об этом его братце. Почему этот, казалось бы, благородный молодой господин вдруг ополчился на него? После недолгого раздумья Лян Фэн, задыхаясь, произнёс: — Я никак не ожидал… что эти ничтожные слуги посмеют так издеваться надо мной… кхм-кхм! Третий брат, эта оценка… кхм-кхм-кхм… Самым ярким воспоминанием в этом коллективе была оценка чиновников девятого ранга. Она была настолько очевидной, что граничила с одержимостью. Лян Фэн просто отбросил её. Услышав слово «оценка», выражение лица Ли Лана слегка изменилось. Он с притворной обеспокоенностью похлопал Лян Фэна по спине и сказал: — Брат, не волнуйся. Аттестация проводится каждые три года. Если пропустишь этот год, будут и другие возможности. Если будешь настаивать на участии, будучи больным, то это только вызовет неодобрение у магистрата. На этот раз тебе повезло, что тебя назначил Ван Чжунчжэн. Если семья Ван из Цзиньяна понизит тебя в звании, твоя будущая карьера будет сложной. Расслабься и сосредоточься на своём выздоровлении. Значит ли это, что ему не разрешено участвовать в судействе? Лян Фэн глубоко вздохнул: — Нет, я не готов с этим смириться… Ли Лан поднял брови и продолжил убеждать его: — Брат, какой смысл в официальном звании и титуле, если твоё здоровье уже подводит? Не забывай, Жун-эр всё ещё ждёт тебя дома. Лян Жун был младшим сыном Лян Фэна, которому не было ещё и четырёх лет. Родители Лян Фэна умерли, а его жена скончалась при родах, оставив его одного с сыном. Ли Лан упомянул ребёнка специально, пытаясь отговорить его от участия в судействе, показывая, что он действительно не хочет, чтобы тот уходил. Достигнув предела терпения другой стороны, Лян Фэн закрыл глаза, словно сдавшись. Увидев унылый вид брата, Ли Лан вздохнул с облегчением: — Я попрошу кого-нибудь убрать двор. Брат, береги себя. Если что-нибудь понадобится, просто спроси Цзяньцзя… — Пусть уходит, — тихо сказал Лян Фэн, даже не открывая глаз. Ли Лан на мгновение задохнулся, но тут же понял, что, вероятно, это произошло из-за того, что над ним посмеялись, и теперь он зол и смущен. Теперь, когда ситуация уладилась, не было необходимости зацикливаться на произошедшем. Он тут же улыбнулся и сказал: — Тогда пусть Люйчжу послужит тебе. Если тебе что-нибудь понадобится, можешь послать её прямиком ко мне. Лян Фэн ничего не ответил, нахмурившись ещё сильнее. Глядя на полумёртвого кузена, лежащего на кровати, Ли Лан почувствовал, как с его сердца свалился огромный груз. Он неторопливо поднялся и сказал: — Тебе нужно отдохнуть. Люйчжу, позаботься о своём господине. Вскоре все посторонние ушли, оставив у постели только Люйчжу. В комнате воцарилась тишина, и боль постепенно утихла. Лян Фэн лежал на кровати, молча вспоминая выражение лица Ли Лана, которое он видел всего несколько мгновений назад. Теперь он был уверен в личности убийцы, но мотив оставался загадкой. Неужели этот человек не хотел, чтобы он участвовал в оценке? Каковы были его скрытые интересы? Может быть, его участие как-то негативно повлияет на Ли Лана? После некоторого молчания он спросил: — Люйчжу, смогу ли я получить повышение до старшего ранга? Логически рассуждая, Люйчжу была всего лишь ребёнком лет десяти. Какой бы умной она ни была, она ничего не смыслила в чиновничьей среде. Лян Фэн лишь небрежно спросил, но она тут же прикусила губу и тихо ответила: — Конечно! Мой господин красив и безупречен, с выдающимися манерами. Конечно, он должен быть высшего ранга! Ох, это всё моя вина, что я плохо вам служила. Если бы вы не болели, вы бы обязательно могли посетить собрание! Вы бы обязательно затмили там всех! Лян Фэн на мгновение замер, а затем невольно тихонько усмехнулся. Девчушка, разве отбор чиновников не основывается на богатстве и способностях? Какое отношение это к красоте имеет? Стоп. Он вдруг распахнул глаза: — Принеси мне зеркало. Люйчжу на мгновение заколебалась, прежде чем вернуться из внешней комнаты с бронзовым зеркалом. С очень неохотным выражением лица она передала зеркало Лян Фэну и прошептала: — Господин, вы просто больны. Как только вы поправитесь, ваш внешний вид вернётся в норму… Лян Фэн уставился на отполированную до блеска поверхность зеркала и долго не мог произнести ни слова. Так это называется «плохо выглядит»? А каким же тогда нужно быть, когда выглядишь хорошо?.. Бронзовое зеркало было не слишком ясным, и отражение слегка расплывалось. Но даже сквозь эту дымку лицо в отражении невозможно было описать словами вроде «красивый» или «изящный юноша». Нет. Это была настоящая, почти невероятная красота. Добавь немного — и она стала бы слишком вызывающей. Убери немного — и превратилась бы в пошлость. Эта тонкая, почти женственная изысканность нисколько не уничтожала мужскую силу его облика. Напротив — она создавала совершенно особое очарование, будто выходящее за пределы обычных представлений о поле и красоте. А в сочетании с болезненной, хрупкой фигурой, будто не выдерживающей даже лёгкого ветра, этот образ становился ещё более незабываемым. Так вот оно что… Значит, выражение «лицо прекраснее женского» действительно существует… Лян Фэн был потрясён до глубины души. Мало того что его прежнее гордое тело с развитой мускулатурой исчезло… Даже лицо теперь превратилось в тот самый тип красоты, который способен погубить целую страну. И как после этого вообще жить?! Но каким бы шокирующим ни было открытие, оно наконец дало ответ на вопрос, который мучил его с самого начала. Причина покушения… Теперь стала очевидна. Люйчжу была права. В любую другую эпоху отбор чиновников мог бы зависеть от литературного таланта, учёности или даже от происхождения и связей. Но это была не какая-то обычная эпоха. Это были Вэй и Цзинь — времена, когда люди восхищались «лицом прекраснее, чем у Пань Аня» и когда одного взгляда на Вэй Цзе было достаточно, чтобы женщины сходили с ума. Странная эпоха, вошедшая в исторические записи: эпоха, когда внешность красивых мужчин описывали с таким же восторгом, как великие подвиги, а девушки на улицах могли бросать им фрукты, словно своим любимым звёздам. Лян Фэн когда-то общался с несколькими девушками, изучавшими историю и литературу, так что прекрасно знал, как они оценивали знаменитых мужей эпохи Вэй и Цзинь. С таким лицом… И с таким происхождением — ведь он был носителем титула тинхоу… Если только он не оказался бы полным бездарем, любой экзаменатор наверняка посмотрел бы на него благосклонно. А вот Ли Лан не унаследовал от своей матери красивых черт. Его обычная, ничем не примечательная внешность рядом с таким двоюродным братом выглядела просто трагично. Но… нет. Лян Фэн нахмурился. Этого всё ещё было недостаточно, чтобы стать причиной убийства. Он немного подумал, а затем тихо вздохнул: — Если со мной вдруг что-то случится… Жун-эр… Люйчжу всё это время украдкой следила за выражением лица своего господина. Она видела, как оно менялось: сначала потрясение, затем уныние, а потом глубокая тревога. Девушка решила, что зеркало слишком сильно ранило его сердце, и от этой мысли ей стало так больно, что едва не разорвалось сердце. Она поспешно утешила его: — Господин, не печальтесь. Это лишь последствия неправильного приёма порошка. Вы обязательно поправитесь. — Маленький господин Жун-эр ведь имеет только вас как единственного близкого родственника… Даже ради него вы должны скорее выздороветь. Что ж. Последний кусочек головоломки тоже встал на место. Лян Фэн не удержался от горькой усмешки. Вот так мотив убийства… действительно до смешного нелеп. Изначально интересы Лян Фэна и Ли Лана не пересекались настолько сильно, чтобы возникла смертельная вражда. Но в этом году он внезапно решил участвовать в оценке по системе девяти рангов — и это посеяло зерно недовольства в сердце Ли Лана. Более того, Лян Фэн находился в опасности лишиться своего титула. А значит, он должен был особенно сильно стремиться пройти эту оценку. Что превращало Ли Лана, который тоже собирался участвовать, в человека, столкнувшегося с настоящей угрозой. Он не хотел, чтобы двоюродный брат затмил его. Но не мог открыто помешать ему принять участие. Поэтому яд стал необходимым решением. Если подумать глубже… Если бы Лян Фэн умер от отравления, его титул, скорее всего, напрямую перешёл бы к его малолетнему сыну Лян Жуну. А тогда, даже если бы двор захотел упразднить титул, вряд ли кто-то решился бы ударить по ребёнку. И тогда Лян Шу — тётя Лян Фэна — вместе с Ли Ланом получили бы прекрасный повод вмешаться в дела семьи Лян под предлогом заботы о маленьком наследнике. Деньги есть. Имя есть. Влияние есть. Разве не выгодная сделка? Говорят, любое преступление в конечном итоге связано с деньгами или желаниями. Но погибнуть только из-за одного красивого лица… Это было настолько холодно и абсурдно, что почти казалось смешным. Ощущение нелепости постепенно исчезло. Лян Фэн перевёл взгляд к окну. Крики во дворе давно стихли. Янь Шэна, должно быть, уже утащили. Неважно, убили ли его палками или использовали другой способ — одно было ясно: свидетеля устранили. А Ли Лан? Неужели просто позволить ему получить всё, чего он хотел? На бледных губах Лян Фэна появилась холодная улыбка. Он тихо произнёс: — Позови А Ляна. У меня есть для него поручение. __________ — Ты убил Янь Шэна палками? Глядя на сына, стоявшего перед ней на коленях, Лян Шу слегка нахмурила изящные брови. Такой поворот событий явно оказался для неё неожиданным. — Лян Цзыси внезапно пришёл в себя и заявил, что хочет продать «ханьши сань», чтобы получить деньги. Я боялся, что Янь Шэна может проговориться, поэтому приказал увести его, — тихо ответил Ли Лан. — Матушка… неужели тот человек что-то понял? Лян Шу тоже подумала об этом. Некоторое время она молчала, размышляя, а затем холодно усмехнулась: — Неважно. В ближайшее время он всё равно не сможет подняться с постели. В этот раз он наверняка уже не сможет явиться на собрание. Она слегка прищурилась. — Поместья семьи Лян — это ещё не главное. Главное — не позволить Лян Фэну показаться на людях во время собрания. — Без него остальные семьи тоже вряд ли смогут выставить кого-то действительно выдающегося. Думаю, получить для тебя оценку «второй ранг — достойный талант» будет не так уж сложно. Она сделала паузу. — А с должностью шестого ранга в начале карьеры ты уже сможешь войти на службу в ставку генерала. Под «генералом» здесь подразумевался именно генерал, умиротворяющий север, и одновременно губернатор Бинчжоу — Сыма Тэн. Сейчас князья вели между собой борьбу за власть. Вот уже десять лет страна погружалась в бесконечные войны: горы и реки были разрушены, простой народ страдал. Хаос царил и в Лояне, и в Ечэн. Но Лян Шу всё прекрасно понимала. Пока различные князья убивали друг друга, Сыма Тэн, находившийся далеко в Бинчжоу, не вмешивался в эту борьбу и сохранил значительную часть своих сил. Более того, за ним закрепилась репутация мягкого и справедливого человека, который ценит способности и умеет использовать талантливых людей. Как бы ни повернулась судьба в будущем — заручиться поддержкой такого человека было в любом случае правильным решением. Жаль только, что семья Ли не принадлежала к знаменитым аристократическим родам. Отец и старшие братья Ли Лана занимали лишь незначительные должности, и о соответствии критериям «второго ранга по происхождению рода» не могло быть и речи. Если Ли Лан не сможет получить оценку «второй ранг — достойный талант», им никогда не приблизиться к воротам генералского дома. А сейчас Сыма Тэн как раз отчаянно нуждался в людях. Если они упустят этот шанс… Через три года всё может быть уже слишком поздно. В глазах Ли Лана вспыхнул огонь решимости. — Пока нет Лян Цзыси, я обязательно получу высший ранг! Я не подведу старания матушки! Глядя на уверенного сына, Лян Шу почувствовала удовлетворение. По сравнению с мужем, который был одержим женщинами и развлечениями, и старшим сыном, который был лишь красивой оболочкой без содержания, этот младший сын был её главной опорой. Семья Ли больше не могла продолжать падать. Если за несколько поколений им не удастся воспитать достойного чиновника чистого пути, то они потеряют не только статус знатного рода… В конце концов, даже местными влиятельными семьями им уже не быть. Она — дочь человека с титулом тинхоу — вышла замуж за Ли не для того, чтобы прожить жизнь простой крестьянской женой! Когда Ли Лан получит должность, с Лян Фэном ещё будет время разобраться. Богатство семьи Лян нельзя позволить оставить в руках этого больного, немощного человека. Лян Шу незаметно сжала ладонь и терпеливо наставила сына: — Чжунчжэн Ван любит буддийские учения и прекрасно разбирается в музыке. — Лан-эр, эти несколько дней не выходи на пиры и встречи. Лучше спокойно сиди дома и изучай те несколько сутр и нотных сборников. — Через два дня собрание. Не смей относиться к этому легкомысленно. Ради этой оценки семья Ли действительно вложила немало сил. Ли Лан прекрасно это понимал. Он серьёзно кивнул: — Матушка, не волнуйся. Без Лян Цзыси, этого бедствия… Среди той компании бездарностей и пустых людей он, Ли Чжунмин, никого не боялся. Главное — чтобы не было Лян Фэна.