Верный выбор

***

      Стоя за последним поворотом, Эва ругала себя за то, что вызвалась помочь с накидкой в ту случайную встрече на рынке. Она бы заплатила больше, чтобы лишний раз не показываться на глаза Реммао. Но еще она знала, что Нейт и так всегда берет с них меньшую плату за свою работу. Совесть неутомимо подсказывала — это верный шаг. Эва была в полной растерянности, когда Нейт с искренней улыбкой приняла предложение. Заверив, что никто им мешать не будет, и что для этого случая она найдет самый лучший шедех в этом городе, женщина ухватилась за тонкую нить приступа смелости стоящей перед ней девушки.       Все сложности последних лет не могли не оставить свой след на отношениях. Недосказанность, тревога и боль — призрачной дымкой еще долго будут витать в воздухе города, что объединял их. Но Нейт знала точно, что поторопив самых упрямых — все может рухнуть. В глазах Эвы она меньше всего встречала это упрямство. Да и ей, Сет раздери этих ослов, надоело просто перебрасываться вежливыми фразами с Эвтидой в редкие дни их визитов. Ткачиха мгновенно представила сколько времени она потратит на объяснение работы, которую бы сделала в два раза быстрее и тут же отмахнулась — никакая ткань и силы не стоят того, чтобы упускать возможность стать ближе.       Реммао скользнул взглядом по лицу жены, в глазах которой отражалось его обещание быть немного мягче. На брошенное «брату привет», Эва сдержанно улыбнулась и махнула головой. Невольно отшагнув, она отвела смущенный взгляд и пропустила черномага к выходу из ворот. Обернулась ему вслед точно зная, что он не обернется. — Пойдем, милая, — Нейт спустилась со ступеней и взяла под локоть замявшуюся девушку, — рада, что ты пришла.        Эва задержалась на входе. Просторная комната была заполнена приглушенным через тонкие занавеси, мягким светом. Раскидистый куст, растущий во дворе, нагло пробрался через окно, расползаясь зелеными веточками по подоконнику. Ветви жасмина, собранные в нежные букеты, наполняли тонким ароматом дом. Вышитые подушки и искусные покрывала. Эвтида не уставала всякий раз подмечать как дому Реммао пошли на пользу талантливые руки Нейт.       Это был первый раз, когда она пришла без Рэймсса и сейчас совершенно потерялась в своих ощущениях. Она не понимала как себя вести, насколько вольно она может говорить. Лишь приглашение Нейт к столу, на котором были уже заготовлены ткани и закупоренный в кувшине шедех, дали ей спасительную подсказку. Внимательно вслушиваясь в то, как работать с лекалом, Эва ловила себя на постыдной, но утешающей ее мысли — хочу домой к мужу. И эта мысль ее сбила. Вырезав первую деталь зеркально, Эва хлопнула себя по лбу и испуганно взглянула на Нейт. Но та лишь усмехнулась, делая глоток из глиняного стакана. — Ох, богиня, вы идеальная пара. Рэймсс однажды решил мне помочь и сразу же после объяснения, вырезал неправильно. Только в отличии от тебя, признался, когда пошел второй десяток. Мягко сдвинув пальцы Эвтиды, Нейт перевернула лекало и добавила: — Милая, не бойся меня, ты делаешь это первый раз. Даже Рэйм тогда отделался испугом. — Зря, я бы всыпала, — чуть осмелела Эва. — Может и стоило, — ответила Нейт задумчиво опуская в руках шитье, — ткани он мне тогда испортил уйму. Но ведь помочь хотел.       Незаметно для себя Эвтида стала успокаиваться и перестала вытирать влажные ладошки о ткань юбки. Было это по причине хорошего вина или заверения, что Реммао с радостью найдет себе дело на целый день в храме и пропустит их болтовню, либо детали, что стали вырезаться без ошибок. Она не знала, но мысли вернуться поскорее домой ее покинули, ей не хотелось прекращать этот разговор с Нейт. Разговор, что стал легко переливаться из одной темы в другую. Он струился, цепляя все, что казалось никогда не могло быть общим между ними, то и дело проваливался в глубины воспоминаний и выныривал женским звонким смехом наружу. Они останавливались лишь долить вина и передать отрезки ткани.       Спинка кресла слегка скрипнула, когда Эва откинулась назад с немым вопросом застывшим на лице. Нейт перехватила ее взгляд: — Ты хочешь что-то спросить?       Но девушка в ответ лишь покачала головой, понимая, что слишком она что-то осмелела. — Нет, прости. — Ты ничего еще не спросила, чтобы извиняться.       Постучав пальцами по кувшину, Эва вздохнула и, не сводя взгляда с ткачихи, спросила: — Я…Я хотела спросить. Каково это, быть женой Реммао?       Нейт опустила шитье. Ее щеки медленно приподнимались от еле сдерживаемой улыбки. Она остановила взгляд на кончике иглы, что крепко была зажата в пальцах и, видимо ответив для начала у себя в голове, звонко рассмеялась, перепугав девушку. — Прости, нехорошо такое спрашивать. Мне ужасно стыдно.       Убрав ткань в сторону, Нейт вытерла пальцами проступившие слезы и, отбросив волосы за плечи, ответила: — Все хорошо, просто было неожиданно. Я думала ты спросишь что-нибудь о секретах Рэймсса. — А есть секреты? — внимание Эвы мгновенно переключилось. — Ничего, что испортит ваши отношения, — успокоила Нейт, — а что касается твоего вопроса. Скажи, бывали ли дни, когда тебе хотелось поколотить Рэймсса или бросить в него что-нибудь тяжелое?       Глаза Эвы расширились и, если бы не виноград, что она жевала, то ответила бы незамедлительно: — Да! Порой он словно забывает, что мы вместе и продолжает со мной соревноваться.       На секунду девушка замялась, не уверенная стоит ли сплетничать с Нейт и как она к этому отнесется, но заметила, что женщина заговорщицки приподняла бровь и подвинулась локтями ближе, продолжила: — Он бывает невыносимо упрям, а если усомнился в чем-то, то пока не проведет день в библиотеке и не проверит, покоя не видать. Я понимаю, что он всего лишь заботится о заказах, и обо мне, но иногда кажется, что он мне не доверяет. — Как будто слушаю про одного очень знакомого человека, — усмехнулась Нейт выливая остатки вина в чашку девушки, — только то, что ты сказала умножь в несколько раз. Это и будет ответом на твой вопрос.       Эва потянулась за вином и, зацепившись рукавом за деревянное лекало, чуть было не выронила чашку. Женщины крепко ухватились за нее, испуганными взглядами осмотрели ткань и рассмеялись. — Но, если честно, — сказала Нейт, выглядывая из-за створки шкафа, где хранила хек, — он замечательный. И я счастлива. Пусть тебе и сложно в это поверить. — Я верю, — искренне ответила Эва наблюдая как наполняется чашка, — ох, чувствую, что меня ждет похмелье.

***

      Как не пыталась, Эва не слышала своей привычный голос. Лишь шепот, что прерывался глухим болезненным кашлем. «Как собака лаешь», сказала бы ей мать.       В который раз Рэймсс бросил на нее недовольный взгляд и, нравоучительно покачал головой. Возможно, ей действительно стоило послушать его, когда он убеждал взять теплую накидку на заказ, но она выбрала ту, что была более нарядной и лучше подчеркивала талию. Не зря ведь провела уйму времени помогая Нейт делать складочки на лентах, сама детали вырезала. — Перед покойником собралась красоваться? — спросил перед ее уходом супруг, отметив, что накидка ей очень идет, но по обыкновению ехидно добавил, — лечить не буду, так и знай.       В пару шагов она вернулась за поцелуем хмурого некроманта. Он притянул ее чуть ближе, мягко сжал талию и прошептал едва касаясь губами: — Будь осторожна.       Эва задержалась на мгновение на глубоких черных глазах и, побоявшись остаться в объятиях надолго, упорхнула в холодную ночь. Рэймсс лишь раздраженно цыкнул.       Не смотря на предостережение и повторение фразы «я же говорил», он ее лечил. Укутавшись в шерстяное одеяло, Эвтида пыталась найти лучшее положение для тела, что не хотело подчиняться и нещадно выламывало суставы. Лишь тихий хлопок входной двери отвлек ее от этой пытки. Рэймсс, крадучись, подошел к кровати, выложил на столик небольшую баночку и бросил сумку на пол. Спотыкаясь сотню раз об эту сумку, что всякий раз оказывалась под ногами, Эва все еще надеялась что-то сделать с этой привычкой. И сейчас, уловив ее взгляд, Рэйм сдвинул ногой вещь под стол.       Он задернул занавески, оставляя в комнате приглушенный свет, что не раздражал глаза возлюбленной и сел рядом с ней. Черномаг завел волосы за ее ухо, привлекая внимание. — Мне надо тебя растереть. Давай помогу подняться. — Не хочу, — пробормотала Эва прячась глубже под одеяло. — Надо.       Девушка лишь невнятно промычала в ответ. — Ты хочешь, чтобы я тебе поуговаривал? — Совсем немного. — Надо втереть лекарство и больше я тебя не стану трогать, хорошо? Помощница лекаря продала мне какую-то новую мазь от кашля — там камфора, эвкалипт и какое-то новое масло…я забыл какое.       Эва застонала и отбросила одеяло. Опираясь на ладони мужа, неуклюже села подобрав под себя ноги. — Та, что молодая? Она на Герсу похожа. Почему-то у лекарей всегда хорошенькие помощницы.       Сказанный шепотом вывод Эвтиды вызвал на лице Рэймсса широкую улыбку. Он потянулся за небольшой баночкой и ответил: — Я думал тебя масло заинтересует, новый состав. Молодая помощница была. Она сказала, что если ваша непослушная госпожа не оправится, то ее двери всегда открыты. — Я прикрою эти двери, — прошептала Эва и уткнулась раскаленным лбом в плечо Рэйма. — Надо снять с тебя платье.       Эвтида хмыкнула и зашлась в кашле. Не смотря на продолжительный приступ, она не стала упускать комментарий: — Как-то в этот раз неромантично звучит.       Рэймсс терпеливо дождался пока ее тонкие плечи перестанут дергаться во вновь подступившем кашле и, пристально вгляделся в окруженные синяками глаза. Эва криво улыбнулась. Осторожно касаясь пылающей кожи, он опустил шлейки платья, обнажая тело.       Как только Рэйм поднял крышку баночки с лекарством, невольно вдохнул запах мази и сморщился.       Бровь Эвы поползла вверх. Чтобы удостовериться в его словах, она придвинулась носом ближе к его рукам. — Буду смердеть как прокаженная. — Это не хуже, чем как в детстве меня уксусом растирали. Мне казалось тогда, что этот запах впитался навсегда, словно я в маринаде лежал неделю.       Рэймсс подержал в руках серую массу, согревая. Стал медленно втирать мазь. Длинные пальцы прочерчивали полосы на коже, заставляя кровь разгоняться, чтобы быстрее вернуть энергию в тонкое тело, что сейчас согнулось от внутренней дрожи. Эва чувствовала как каждая ее мышца нестерпимо ныла, но там, где ложились руки Рэйма, боль поддавалась и на мгновение отступала. Через полуприкрытые глаза она молча наблюдала за ним. Каждый раз, когда ей казалось, что она изучила его, открывалось что-то новое. Как и сейчас. Он был сосредоточен на ее теле — не так, как в моменты близости, но с таким же вниманием и любовью. В касаниях не было вожделения, лишь забота и желание помочь. Пальцы задевали грудь практически неловким касанием.       Ей до безумия хотелось сказать как сильно она любит этот сосредоточенный взгляд из-под густых ресниц, сведенные к переносице брови, когда он погружен в мысли или сдерживается от колкостей, волосы, что к вечеру от влажности совсем переставали слушаться и выбивались из косы волнистыми прядями в разные стороны. Она особенно любила это — таким он себя позволял видеть теперь только ей.       Повернувшись спиной, Эва хотела откинуться назад и упасть на горячие большие ладони, но встретила сопротивление в словах «Ну, куда, посиди ровно».       Вымыв руки, что впитали надолго запах камфоры, Рэймсс вернулся с мокрой тканью и уложил на лоб жены. Вытер стекающую капельку воды с ее лица. — У тебя сложный заказ? Скоро вернешься? — прошептала Эвтида наблюдая за ним. С задумчивостью на лице Рэйм снял усех. Тяжелые браслеты упали в плетеную шкатулку. — Скоро.       Обнадежив коротким ответом, черномаг подошел к столу, на котором лежали фрукты, что они так и не успели разобрать после рынка. Эва так резко слегла, что фрукты — это меньшее, что его волновало. Выбор пал на крупное красное яблоко. Он втянул его сладковатый аромат и наскоро обмыл водой. Рэймсс откусил побольше, умолчав, что это единственная его еда за сегодня.       Эвтида продолжала наблюдать за ним, не разрешая себе заснуть пока он не уйдет, чтобы по их общей привычке попросить быть осторожным.       Придерживая зубами яблоко, Рэймсс стащил нарамник. Забросив тяжелую ткань на крышку сундука, он подошел к кровати: — Все, уже вернулся.       В неуклюжей попытке Эвтида приподняла голову, сморщившись от боли в шее. В ее ярких больших глазах теплилась надежда, что она правильно расслышала. — Я отдал заказ.       Слеза, что предательски мелькнула отблеском в ее ресницах, подсказала Рэймссу, что стоит сесть рядом. Как можно аккуратнее он забрался на кровать. — Из-за меня? Не стоило… — Изредка можно и отказаться.       Опершись спиной к стене, он перекинул ноги Эвы через свои. Она с нескрываемым облегчением выдохнула и потянулась к его пальцам. Ей нравилось это касание, в котором она могла почувствовать, что он рядом. Всегда. — Рэйм… — М? — Спасибо…люблю тебя. — Перестань. Я тоже тебя люблю, — Рэймсс откусил кусок яблока и невнятно добавил, — но ф фледующий раз точно…не буду лечить. И накидку твою нарядную выброшу. — Нейт убьет. — Ладно. Не выброшу.       Оставив огрызок на подносе стоявшего рядом столика, Рэймсс прикрыл глаза.       Поглаживая большим пальцем лодыжку жены, он блуждал под веками по картинкам прошлого. Комната заполнялась магией сумрака, пряча острые углы в мягкой дымке приближающейся ночи. Шум, доносящийся с улицы, давно превратился в ритмичную убаюкивающую песню сверчков, неутомимо исполняемую в кустах бугенвиллеи.       Выдернув нечто важное из глубин, спокойный голос озвучил воспоминания: — Маленьким я долго привыкал, что Рем уходит на заказы.       Эвтида повернула голову, поправляя сползающую со лба ткань. Рэйм не часто делился прошлым и, когда это происходило, она внимательно вслушивалась в каждое слово, отгоняя сон, чтобы не спугнуть его откровения. — Он оставлял меня порой у нашей соседки. Это было недолго, но я запомнил. Таких людей, кому он мог меня доверить, можно было пересчитать по пальцам. Одной руки…с учетом самого себя. Соседка щедро меня угощала. На чтобы не падал мой взгляд — все можно, только бы я задержался у нее подольше. Но она была доброй и любила меня заплетать. Вычесывала бережно все колтуны, пальцами как могла проверяла не подхватил ли я вшей. Она была почти слепа. И долго рассказывала о своей семье, которую потеряла, правда я почти не слушал. Говорила, что мне не нужен глупый локон как у всех. — Это она тебя надоумила растить волосы?       Рэймсс открыл глаза, вглядываясь в темнеющий угол комнаты, вспоминая как было на самом деле: — Нет. Но ей нравилось так думать. А я и не переубеждал. Порой я был у Нейт, не знаю как ей удалось убедить брата оставлять меня с оравой других ткачих в доме, что был при мастерской. Я немного их боялся — они были шумные и все время норовили потрогать меня за щеки или ущипнуть за бок, зато я мог слушать их истории. Хотя, некоторые из них выбрал бы никогда не слышать. Я там не оставался на ночь. Реммао меня всегда забирал и я часто притворялся спящим, чтобы он тащил меня домой. — И он тащил?       Эва, постанывая, повернулась на бок, подтянув к себе колени. Рэймсс убрал с ее лба уже нагревшуюся тряпку и отбросил ее на стол. Улегся рядом.       Эвтида встревоженно приподняла голову: — Не лежал бы так близко, Ливий говорил, что так можно заразиться.       Он лишь подпер голову рукой, второй провел по ее скуле и ответил: — Тащил. Один раз он заметил, что я не сплю, а внимательно разглядываю улицу. Угадаешь, что он сделал? —Рэйм взглянул на жену с лукавой усмешкой и, чтобы не заставлять ее говорить, сразу ответил, — правильно, он донес до ближайшей кучи песка, сбросил меня и пошел домой. Сказал, что отныне я взрослый и буду ходить своими ногами. Так и вышло. Я все чаще оставался один и стал даже к этому привыкать.       Рэймсс замолчал. В полумраке Эве казалось, что его теплые воспоминания раздаются тихим и невесомым шелестом по комнате. Ей хотелось плотнее прижаться к нему, чтобы ощутить всем телом его кожу, его тяжесть, но жар собственного держал на расстоянии, испытывал и выкручивал мышцы. Потому она просто зарылась лицом в его волосы, пытаясь уловить родной ягодный аромат. Рэймсс перевел пальцы на ее плечо и теперь выводил крошечные кружочки, когда услышал просьбу: — Расскажи еще что-нибудь про Реммао и ваше детство, что-то хорошее, или что угодно.       Эва так долго ждала ответ, что пришлось вновь приподнять голову — ей показалось, что он уснул и не слышал ее. Но Рэйм не спал. Прикусывая нижнюю губу, он смотрел прямо перед собой в обрамлении непослушных волнистых прядей.       Он сдул их и повернул к ней лицо, заговорщицки улыбнулся: — Только ему не проболтайся. Я тебе рассказывал как Реммао дали заказ из дома гетер?       Эвтида закашлялась в попытке рассмеяться: — Нет, и ты о таком не рассказал? — Однажды, когда его старший поручил ему самостоятельный заказ, он умолчал кто заказчица. Заказчицы. Гетеры хотели узнать, кто избил до беспамятства их лучшую работницу. Попадает Рем в ее сновидение, а она там не одна. Она решила с ним поговорить не отвлекаясь от работы, очень упорной работе…

***

      Попытка смыть, прохладной после ночи, водой синяки под глазами, не увенчалась успехом. Эвтида, шлепая босыми пятками, вернулась из уборной. Под встревоженным взглядом Рэймсса, нырнула обратно под одеяло. Он сонно коснулся ее лба: — Ты как? — Лучше, но можно я отвечу, что плохо и ты еще один день будешь заботиться обо мне?       Он осторожно подтянул ее ближе в омут рук и тихо шепнул «можно», вновь проваливаясь в сон без видений.       Эва удобнее устроила голову на его руке, она чувствовала как спины касается его горячий живот и тело принимало это тепло, не изводя ломотой. Она улыбнулась и закрыла глаза, словив себя на странной мысли.       «Накидка Нейт была словно соткана из магии. Через упрямство, недуг и заботу, она укрыла их куполом, под которым они стали еще ближе, еще счастливее в их истинной любви и неутомимому стремлению научиться открываться друг другу. Хотя, скорее дело в моем упрямстве, надо было одеться теплее».