The Ghost Of You

«If I died, we'd be together»

My Chemical Romance.

Он упустил из внимания очередную сигналящую машину, которая чуть не сбила его. Водитель вышел на дорогу пытаясь привлечь к себе внимание ополоумевшего незнакомца, решившего свести счеты с жизнью. Только ему было всё равно на его крики и ругательства. Он шёл по изобилованным улицам Нью-Йорка, не обращая внимания ни на кого, будто город и вовсе был пустым. Не было ни одной живой души, которая могла заставить обратить на себя внимания. Люди обходил его стороной, считая душевнобольным, а некоторые и вовсе не видели в его взгляде души – отпрыгивали в сторону будто увидели самого дьявола во плоти. В другой день он бы и посмеялся, но сейчас все мысли были только о той, что ждёт его за чертой города. Она всегда его ждёт, но он в угоду судьбе игнорирует этот факт. Она там и ждёт его. Вечного странника, даже в собственном мире. Постепенно шум города начинает стихать, больше не слышна людская ругань, сигналы автомобилей. Только шелест только что пробившихся листьев и шум Гудзона. На лице расцветает улыбка от предстоящей встречи, что он невольно ускоряет шаг. Руки срывают попадающиеся на пути дикие цветы, составляя незамысловатый букет. Мыслями он уже с ней. Ещё несколько метров. Совсем близко. Мужчина почти припрыгивает. Сердце начинает ускорять свой ритм. Все чувства на пределе от предстоящей встречи. Но он останавливается и смотрит на букет, про себя пересчитывая цветы. Желтый бутон кореопсиса выбивается из букета и летит на землю. Улыбка становится грустной, и вот уже долгожданная встреча не кажется такой долгожданной. В душу прокрадывается мысль сбежать. Быть может… Нет. Порыв ветра подгоняет его к ней. Вдох. Она не прогонит его. Всё же хорошо. Мужчина оглядывается назад, в надежде поймать отголосок прошлого. У этого прошлого её голос, запах цветочных духов Blue Grass, которые она тайком брала в шкатулке матери и брызгала на светлые блондинистые волосы. Она и есть его прошлое. Мысль, с которой он так и не смог смириться. Сорок три шага разделяют их. Натянув на лицо будничную улыбку, он преодолевает их. Ветер успокаивается, будто говорит ему, что ты всё делаешь правильно. Казалось, будто деревья замерли в ожидании следующих действий мужчины. На лазурно-аквамариновом небе нет ни единого облачка. Ты всё делаешь правильно. - Наконец-то, мы встретились, куколка – мягким голосом произносит мужчина и кладёт двадцать три полевых цветка на землю – Прости, что не приходил так долго. Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Ты уже всё подсчитала. Ответом ему была тишина. Мужчина только улыбается. Он знает, что у неё уже всё подсчитано. Не только года, но и дни и часы. Глаза пробегаются по надписи «Анника Джейн Стейнбек. 1919-1943. Дочь, сестра, подруга, невеста.» Пальцы пробегаются по выгравированной надписи и останавливаются на последнем слове. Взгляд голубых глаз наполняется тоской. Мужчина садится напротив надгробной плиты и молчит, закусив нижнюю губу и опустив голову, будто она могла смотреть на него. - Всё так изменилось – шепотом произносит он, зная, что его слышат. - Наверное, ты спросишь, что я тут делаю? Я и сам не знаю, моя девочка. Моя маленькая, сильная девочка – вдумчиво проговаривает он, вспоминая образ девушки в их последнюю встречу. Тело словно воспроизводит касание теплой, маленькой ладошки на его плече. Он не должен был её отпускать. Чтобы это изменило? – Интересно, если бы ты встретила меня такого… - он запинается, боясь услышать ответ - … ты бы испугалась? Решила бы, что я чудовище с протезом вместо руки. На раннее чистом небе собрались облака. «Это ты так решил, а не я». Он всегда решал за неё, думал, что знает, как лучше. - Прости – невесело усмехается мужчина – За всё. И за то, что соврал. Я здесь для того… - голос дрогнул – Я должен отпустить тебя, моя девочка. Стив говорил, что прошлого не вернуть и мне давно следовало отпустить тебя. Я не могу – он посмотрел на плиту, врезаясь взглядом в её имя – Аня, я не могу. По щеке скатывается одинокая слеза, наполненная горечью. Губы задрожали, что пришлось поджать их. Нет. Она не должна этого видеть. Бионические пальцы смахивают слезу, неприятно холодя лицо, но на несколько минут это отрезвляет его. Мужчина быстро поднимается, отряхнув с себя землю. «Это не последняя наша встреча» - твердо решает он. Погода резко портится. Белые, пушистые облака становятся грозовыми. Синоптики не обещали дождя, но похоже у природы другие планы. Взгляд становится ледяным, словно его темная сторона вернулась. -Я не могу! – срывается он на крик – Один раз я тебя отпустил, но больше не собираюсь. Воспоминания вы у меня не отберёте! – задрав голову, мужчина обращается к небу. Небольшая роща на берегу Гудзона наполняется раскатом грома, что содрогается земля. Мужчина разворачивается и срывается на бег. - Я не могу. Не могу. – судорожно повторяет себе он, чувствуя на коже первые капли весеннего дождя – Ты со мной. Ты по-прежнему со мной. Умом он понимал, что если не отпустит её, то не сможет двигаться вперёд. Не сможет начать новую жизнь. Роджерс постоянно вторил ему, что счастье близко, нужно только сделать шаг на встречу. Наивный идиот. Если она не заслужила счастья, то такой, как он тем более. Это его рок. Он будет жить с этим вечно. Никто не отговорит его. У них просто не хватит сил переубедить его. Только она обладала такой силой, чтобы сразиться с его, как она говорила, козлиным упрямством. Мужчина неожиданно останавливается, подставляя лицо под холодные капли дождя, и вдыхает запах сырой земли. - Если ты лично скажешь мне, что я должен отпустить тебя… я отпущу – на выдохе произносит он, бросая вызов судьбе. Не думай, что ты можешь обхитрить судьбу Джеймс Бьюкенен Барнс. Нью-Йорк 1933 год - Брайан, оставь чемоданы в прихожей – кричит с кухни женщина, осматривая скромную по её меркам квартиру - Анника, не поднимай тяжести, ты же девочка! – ещё громче говорит женщина, возвращаясь в прихожу, замечая, как хрупкая девушка собирается помочь и перетащить груз – Лучше возьми свою сестру – женщина передает девчушку трёх лет блондинке, та тянет свои ручонки к сестре и обнимает её за шею. - Сильно устала, Лиззи? – мелодичным голоском спрашивает девушка, смотря на сестрёнку. - Сильно! – возмущенно говорит, светловолосый парень за её спиной. Девушка разворачивается, недовольно смотря на брата, на лбу которого даже не появилась испарина и закатывает глаза. - Здравствуй, Лиззи – обращается к нему блондинка, ухмыляясь. - Элизабет. Нужно приучать её к полному имени, а не к этим хулиганистым прозвищам – женщина подходит к детям, снимая изысканную шляпку, в невежественном жесте начиная обмахивать себе лицо - Надолго мы тут не задержимся, как только я улажу дела, вернёмся в Аргентину. Парень с девушкой только усмехаются. Их мать не исправима и каждый раз хочет доказать, что она из высшего света, и никоем образом не относится к рабочему классу. Переезд в Нью-Йорк дался Луизе Стейнбек… сказать, что нелегко будет слишком просто. Прислуга и медсестра не отходили от женщины, что жаловалась на боли в сердце, стоило заикнуться про переезд и уж тем более в Америку. Женщина чудом выбралась с фермы своих родителей, удачно выйдя замуж за предпринимателя Рэя Стейнбека, одного из соучредителя компании по добычи серебра. Лу, как её звал муж, практически не интересовалась делами компаниями, довольствуясь одним ответом: «У нас всё замечательно, милая». Всё шло по плану Луизы, ровно до того момента, как мистер Стейнбек не умер от рака легких во время одной командировки. Дела тут же пошли на спад, прислугу пришлось сократить до двух помощниц по дому, кухарки и личной медсестры. Но Брайан, видя нежелание матери принимать, отправляющую в нокаут, реальность, выставил всё так, будто прислуга, которую он знал, столько же сколько и себя, ушли из дома по собственному желанию. С таким отношением женщины, всю плачевность ситуации раньше заметили Анника и Брайан, а мать полностью посвящала себя двухгодовалой Лиззи. Время шло, но Луиза не желала и пальцем шевелить, наивно надеясь, что проблема с долей Рэя в компании решиться сама собой. В один из дней, когда дети находились на летних каникулах, к ним в дом пришла целая «инспекция» из судебных приставов, предъявляя обвинения в неуплате налогов, женщина упала в обморок, и всю ответственность пришлось взять на себя брату и сестре. Их семья должна была в скором времени продать особняк в счёт уплаты налогов. Один из близких друзей отца – Генри Харт, узнав о проблемах семьи Стейнбек, решил помочь вдове и любимым крестникам. Пока все трое жили у него дома, Генри и Луиза обсуждали продажу дома и переезд в Нью-Йорк. - Да пойми же ты! Так будет лучше, денег с продажи дома хватит на билеты до Нью-Йорка, там остановитесь в старой квартире Рэя. Я распоряжусь, чтобы всё подготовили к вашему приезду – мужчина выхаживал по марокканскому ковру, выкуривая сигарету – Твоим детям так будет лучше. В Америке много возможностей реализоваться и обеспечить им достойное будущее. - Я не хочу видеть эту твою Америку! – самодовольно фыркнула женщина, отпивая чай из фарфоровой чашки с резной ручкой в виде лозы – Почему мы не можем остаться здесь? – Лу откинулась на кресло, будто и не слышала монолога Генри. - Луиза! – прикрикнула мужчина, потушив сигарету, и подошёл вплотную к женщине, упираясь руками в подлокотники кресла. - Что ты себе позволяешь?! – оскалилась она и отвесила мужчине звонкую пощечину. Тот только самодовольно фыркнул, проводя размашистой ладонью по лицу и отошёл к окну. - Прошу меня простить. Я погорячился. - Не забывай, где ты находишься и с кем! – зло произнесла Луиза, стряхивая с шелкового платья невидимые частички. - С деревенской простушкой из Оклахомы, которая возомнила из себя светскую львицу? Брось, думаешь это не заметно? – глухо засмеялся Харт, крутя в руках зажигалку – И что Рэй в тебе нашёл? – спросил он у самого себя. - Не смей… - Хватит, Лу – прервал её мужчина, устало потирая глаза – Либо ты делаешь так, как тебе говорю я, либо ты остаешься здесь, а Аннику, Брайана и Лиззи я забираю к себе. Рэй был мне, как брат, я не позволю, чтобы с его детьми что-то случилось. Даже если для этого придётся разлучить с матерью. Стиснув зубы, Луиза укротила гордость и кивнула. Дети были её слабой стороной и главным козырем в надежде на лучшую жизнь. И, хоть она старалась не показывать им всю свою любовь и не давала должной материнской заботы, она их любила. Своей странной, холодной и взаимовыгодной любовью. Если Генри заберёт и их, то она останется у разбитого корыта. План Генри был до ужаса прост и тернист. Если всё пройдёт гладко, то Луиза просто продаст акции мужа и получит деньги, которых хватит, чтобы выучить детей и до этого времени жить нормальной и в меру скромной жизнью. И уже к началу учебного года семья Стейнбеков переехала в Нью-Йорк, поселившись в рабочей квартире Рэя в Верхнем Ист-Сайде. Брат и сестры, проводив мать взглядом, усмехнулись и прошли вглубь квартиры, которая мало подходила под «рабочую». Возможно, отец однажды собирался переехать обратно в Нью-Йорк. Пять комнат, огромная гостиная и просторная кухня, на которой теперь придётся орудовать Аннике. - Неплохо. И почему это была рабочая квартира? Отец сюда кого-то водил? – поравнявшись с сестрой, спросил младший Стейнбек. - Отец любил маму! – возмутилась девушка, отходя к окну. Дорога слишком вымотала её, чтоб придумывать аргументы более весомые, чем этот. Она знала это, видела во взгляде отца, когда он смотрел на мать. Его чувства к ней были аксиомой. Чего нельзя было сказать о чувствах матери. - Ну, знаешь. Любовь любовью, а любовницу всегда хочется – самодовольно произнёс парень. - Какой же ты мерзкий – цокнув языком, сказала Анника, заправляя прядь темных волос сестренки за ухо. В отличие от старших, девочка внешне пошла в мать, отчего сразу стала её любимицей – Ты же на моей стороне, малышка? - Кто такая любовница? – детским голосочком, спросила девочка, смотря то в окно, то на брата с сестрой. - Спроси, у своего братца-кролика – Анника усмехнулась и усадила малышку на широкие плечи брата, а сама подхватила чемоданы и отправилась быстро занимать комнату, пока братец не раскрыл её коварный план. Окинув их взглядом, девушка не смогла сдержать мягкой улыбки – Брайан взял ручонки сестры в свои и имитировал полёт на самолёте, издавая при этом забавные звуки. Когда-то и они так играли с отцом. Девушка посмотрела на небесно-голубой кулон, на котором была изображена неизвестная ей женщина, а внутри скрывалась фотография их с отцом на против здания дворца в Бранденбурге. Это было во время одной из его командировок, на которую Анника напросилась вместе с ним, сказав, что ей стоит практиковать свой немецкий. Отец, конечно, понимал, что дочка просто не хотела с ним прощаться, поэтому на весенние каникулы и чуть больше взял её с собой. Анника тогда долго хвасталась перед братом и мамой, что она помогала отцу с работой, но после вручила памятные сувениры. Матери её любимые духи с запахом розы, а Брайану набор поездов для игрушечной железной дороги. Аня сжала кулон в ладони, будто он давал ей жизненные силы, а после скрылась в коридоре в поисках комнаты для себя. Темно-зелёный ковер вёл её к лабиринту из дверей, каждая из которых отличалась по своему дизайну. Одна из них оказалась приоткрытой, и девушка заглянула в неё. Мама уже спала и, вероятно, видела сны, где не знает никаких людских забот. Ноги сами довели её до конца коридора и остановили перед белой дверью, с позолоченной вставкой по центру и резными листьями по краю. Блондинка открыла дверь и зашла внутрь, где в глаза тут же бросился книжный шкаф. Девушка подлетела и начала разглядывать полки, проходясь кончиками пальцев по корешкам книг. - Боже, папа… - едва слышно произносит девушка, находясь ещё в некоем шоке от книг и осознания реальности. Он планировал переезд. Дела уже давно были плохи – Почему ты не рассказал мне? Анника отходит от шкафа и застывает напротив зеркала. Собственное отражение кажется чужим. В один момент всё переменилось и ей из, веселящейся девочки, которая смотрела на мир с шеи отца, ей пришлось повзрослеть, стать серьезной, стать той, кто строит будущее не только для себя, но и для всей семьи. - Ты сильная. Ты справишься – сказала себе девушка, разглаживая невидимые складки на голубом платье, что так подчёркивало тонкую девичью талию, которую не требовалось утягивать корсетом. Взгляд метнулся к кровати, что так манила её прилечь. Слишком много событий за последнее время навалилось на хрупкие плечи, и самое страшное ещё впереди. Вся эта история была ужасно запутанной. Долги отца, внезапный переезд, поведение матери. Ей казалось, что только она в полной мере может замечать всю хаотичность ситуации, которую уже никто не в силах взять под контроль. Захныкав, Анника сняла аккуратные туфельки на небольшом каблучке и залезла на кровать, проваливаясь в долгий сон. Любые проблемы лучше решать на свежую голову, да и тогда они кажутся не такими уж и глобально-пугающими. Девушка проспала полутора суток, как видимо, и все обитатели нового дома. Поднявшись после долгого сна, девушка быстро занялась распаковкой чемоданов, пряча подальше все платья, блузки, юбки и прочие вещи, раннее предназначавшиеся для выхода. Теперь им нужно было быть бережливыми и аккуратными. Сменив легкое летнее платье на практичную клетчатую юбку, ниже колен, и изумрудный джемпер, девушка вышла в гостиную, где на полу возле дивана сидел Брайан и чинил музыкальную шкатулку Лиззи. - Я уж думал, ты как медведь впала в спячку – отшутился парень, не на секунду не отрываясь от своего занятия. Блондинистые волосы были взъерошены, пару прядок падали на лицо и парню приходилось их постоянно сдувать. Непривычно для самой себя, Анника просто заправила непослушные пряди брату и села на диван, усмехаясь его шутке. - Давно проснулся? – тихо спросила девушка, внимательно наблюдая за руками Брайана. Когда они были маленькими, он так же чинил её игрушки, которые сам же и ломал. - Пару часов назад – закончив с починкой шкатулки, он поставил её на стол и завёл. Успокаивающая мелодия, так любимая младшей сестренкой заполнила комнату. - Всегда поражалась, как ты это делаешь. Наша матушка бы уже купила новую. - То, что сломано – можно починить. То, что разбито – можно склеить. То, что разрушено – отстроить. Только прошлое нельзя исправить. - Кто-то начитался Ницше – пошутила девушка, не сводя взгляда с танцующей куколки. - Куда делась моя вредная сестрица? – парень сел рядом с ней, приобнимая за плечи – Серьезно, ты сама не своя после разговора с дядей Генри. - Этот переезд и вся ситуация не кажутся тебе странными? Мы переезжаем в Нью-Йорк, а квартира будто ждала нас ещё при жизни отца. Он будто хотел скрыться здесь. Но это глупо, один из офисов их компании находится чуть ли не по соседству. Парень задумался над её словами. А ведь и правда. Почему он об этом не думал? Ох уж эта женская наблюдательность, иногда Брайан ей завидовал, особенно, когда проигрывал сестре в шахматы. - И эта его болезнь. Он же был здоров, носился с Лиззи по саду, а потом… Его не стало. Каждый раз осознавать, что его больше нет рядом с ней было так же тяжело, как и когда им по телефону сообщили о его смерти, а через неделю тело доставили в Аргентину. Анника понимала, что вместе с ним ушла и часть её самой. С матерью она никогда не была так близка, как с отцом, да и иногда казалось, что от матери только одна название. Только Лиззи удалось застать эти крупицы материнской любви, которая давала Луиза. Парень видел, что ещё немного и его любимая назойливая сестренка расплачется, поэтому просто прижал её ближе к себе. Ему хотелось, чтобы она ещё немного побыла ребёнком, но всё поменялось слишком быстро и по его мнению Аня была ещё не готова к тому, чтобы взрослеть. - Как на счет того, чтобы изучить Нью-Йорк? – неожиданно радостным голосом предложил он и посмотрел на сестру. - Прямо… сейчас? – шмыгнув носом, спросила Анника. В её взгляде читалась нерешительность, но и любопытство, которое всё ещё не покинуло её наивную душу. - Почему бы и нет. Когда нас что-то останавливало? Помнишь Пуэрто-Нуэво? - Когда отец запретил нам приближаться к списанным лайнерам, а мы сбежали от гувернанток и два дня не появлялись дома? - Вот шума-то было! – оба тихо засмеялись, чтобы не разбудить домочадцев – В преддверии Дня Труда явно что-то подготовили. Надо же Стейнбекам заявить о себе перед началом учебного года. Девушка ненадолго задумалась, пытаясь взвесить все «за» и «против». Но в конце концов, приняла решение согласиться. Возможно, это её последняя возможность насладиться беззаботным детством, прежде чем мать отправит её в одну из элитных частных школ для девочек. В ответ Анника просто поднялась с дивана и направилась в прихожую, накидывая поверх легкое твидовое пальто в цвет юбки. Брайан, взяв отцовски пиджак, который идеально сидел на нём, вышел следом за сестрой. Идея с каждым разом казалась всё лучше и лучше. Им было в диковинку смотреть на такой пестрящий Нью-Йорк, который, кажется, никогда не спал. Машин было столько же, сколько и утром, когда они ехали от вокзала. Все готовились ко Дню Труда, что для школьников знаменовало начало учебного года. Рабочие устанавливали ограждения для проведения парада. На улицах развивался флаг Соединенных Штатов и Штата Нью-Йорк. Большинство предприятий не работали в этот день, что очень понравилось брату и сестре. Была ещё одна возможность проникнуться духом Америки, о которой им только доводилось слышать от отца, а иной раз недовольства от матери. - Дрю, ленивая ты задница! – Анника подпрыгнула на месте и прижалась ближе к брату - Попробуй поработать мозгами! Ты флаг вверх ногами повесил! – ругался низкорослый мужчина, смотря, как на стремянке долговязый работник вешает ещё один флаг над вывеской магазина фруктов. Сильнее вцепившись в руку брата, девушка ускорила шаг, дабы быстрее пройти столь дерзкую и невежественную компанию. - Кажется, я слышала, что подобный беспредел твориться только в Бруклине – тихо сказала блондинка – Почему они так бранятся на виду у всех? – негодовала она, когда парочка осталась позади. - Это Америка, Аня. Тут людям всё равно на чужие замашки. Для них мы чудные. Не волнуйся, скоро ты привыкнешь – спокойно сказал парень, идя вразвалочку, будто был одним из коренных жителей. - Даже не знаю, хорошо это или нет – склонив голову к груди, прошептала девушка, и вновь взгляд упал на кулон, напоминая, что выбора у неё нет. В душе она останется той девочкой из солнечной Аргентины, но пока она здесь, про это стоит забыть и просто приспособиться. Разница между родным и спокойным Буэнос-Айресом и шумным и неизведанным Нью-Йорком чувствовалась буквально на каждом шагу. Но внимание ребят привлекали люди, они были не поддельными. Возможно, на них сказывалось общество, в котором они выросли, где внешний лоск и манеры, уступали душе и чувствам. Но ведь отец никогда не был таким снобом. Быть может они унаследовали его черту видеть счастье в мелочах и не скрываться за навешанными ярлыками. Но это, как считала Анника, проявится со временем. Трудности всегда показывают истинную сущность людей. Они бродили по ночному городу, наплевав на усталость и стоптанные ноги, жажда неизведанного была сильнее. Они обошли практически весь Верхний Ист-Сайд, ещё парочку районов, где девушка брала на заметку некоторые магазины с весьма демократичными ценами. Уставшие и слегка подзамерзшие от долгой прогулки, они приняли решение сесть на первый попавшийся трамвай и исследовать город на нём. Но оба не взвидели, как разморенные теплом задремали и доехали до конечной остановки. - А ну на выход, мелкие вредители! – закричал водитель, чем разбудил парочку – Как хорошо, что завтра не увижу, эту паршивую работу. Аня и Брайан переглянулись между собой, оба были в легком потрясении и испуге. Куда их чёрт возьми занесло!? Ребята подорвались с места посеменив к открытым дверям. - Извините, мистер – буркнул парень, которого не устроила такая грубость не только по отношению к нему, но и к сестре. Анника же, попыталась хотя бы выведать, где они находятся? - Прошу прощения, сэр, вы не подскажите, где мы? – милым голоском спросила девушка, пока парень протягивал ей руку, чтобы помочь спуститься. - Вы что пьяные? – хмурый мужчина наклонился к девушке, принюхиваясь – Что за молодежь пошла? О запрете сухого закона, ещё только поговаривают, а они вовсю уже отмечают его отмену. Бруклин, милочка! – швырнул напоследок он, что слюна попала на пальто девушки. - Благодарю, сэр – галантно улыбнулась девушка и вышла из транспорта, придерживаясь за ладонь брата. Двери со скрипом захлопнулись и старенький трамвай отъехал от них. Девушка оглянулась по сторонам, пока парень презрительно смерил злосчастный гробик на рельсах взглядом. Обоих пробила мелкая дрожь от внезапного порыва ветра. - Что делать будем? – растирая плечи руками спросила Анника. - Кажется, это был последний рейс на сегодня – неуверенно произнес Брайан, искренне надеясь, что ошибается. - Если пойдём по рельсам, то вернемся туда же, где и сели. - А что если… - Нет-нет, послушай. Мы и так вернёмся дай Господь к утру. Сейчас нам обоим меньше всего нужны проблемы с матерью. - Они и так будут, Аня. Подумай, чего ты хочешь больше: видеть недовольное лицо нашей матери или ещё денёк провести на свободе, прежде, чем она запрёт нас в элитных школах? - Змей искуситель, пошли уже, куда ты там хотел – буркнула девушка. - Вот это другой настрой – он щелкнул её по аккуратному носику и предложил локоть – Просто держись меня и всё будет в порядке. - Смотри не брось меня, как тогда Дублине. - Я думал, что ты идёшь сзади! - И тогда мы поняли, что думать – это твоя не самая сильная сторона. - Зато ты добиралась в сопровождении Лепреконов – нагло улыбнулся тот, вспоминая поездку в Ирландию. - А ты украл мой горшочек с золотом. - А нечего грабить бедных сварливых волшебников. Я вообще-то хотел вернуть ему золото в обмен на желание. - Такие уж они и бедные – девушка закатила глаза. В детстве им редко удавалось пообщаться с ровесниками, поэтому подобные поездки были единственной отдушиной. И хоть отец предлагал отправить детей в школу, Луиза была категорически против, считав, что всё необходимое и даже больше они могут получить дома, да и готовить детей к светским встречам было куда удобнее, когда они находились под рукой. Сейчас же они были предоставлены сами себе и шли на звуки городской жизни. Последние деньки перед учебой, поэтому многие ребята их возраста старались продлить время бессонных летних ночей, скрываясь от родителей. Брайан вёл сестру по дорогам словно ищейка, только вместо дома, тот искал приключения. В каждом проулке между домами начали появляться люди. Кто-то курил, кто-то тайком распивал спиртное, устраивал мордобои при поддержке толпы. Последнее особенно заинтересовало парня, что он отпустил ладонь сестры, подходя к толкучке. Брайан и сам не заметил, как начал поддерживать происходящее, салютуя кулаком. Пока братец нашёл себе развлечение, Анника чувствуя себя не в своей тарелке пошла в более спокойное место, постоянно оглядываясь, чтобы не потерять брата из виду. Но собственные мысли о переезде, отце и о том, что ей делать дальше вновь снежной лавиной обрушились на неё, заставив забыться и идти куда ведут ноги. Девушка рылась в собственных воспоминаниях, пытаясь зацепиться за поведение отца, будто он и в прошлом подавал ей сигналы, что что-то идёт не так и ты должна быть готова. Но как на зло в голову лезли только самые счастливые моменты, когда она устраивала чаепитие, куда звала всех от гувернанток и прислуги до отца и матери, последняя и вовсе никогда не была на них. А вот Брайан на пару с отцом, который не упускал момент и учил Стейнбека младшего манерам охотно соглашался. Она помнила, как усадила их между своими фарфоровыми куклами и надела на них короны, и вот так у них появились два принца. Иногда она заваривала чай, а для отца кофе его любимого сорта робуста и просила его почитать привезенную книгу. Отец всегда читал с интонацией, пародируя голоса героев, что всё превращалось в маленький домашний спектакль. Только он мог с точностью изобразить всех сестёр Марч, что даже не требовалось напрягать фантазию. Анника шла по улицам, опустив взгляд на кулон, надеясь, что тот даст хоть немного ответов на хаотично кружащих в голове вопросы, не замечая, что отошла неприлично далеко. Только громкая тишина заставила её опомниться и развернуться пугающе пустой улице. Где Брайан? Девушка нервно сглотнула, отступая назад, на лбу выступила холодна испарина. Неужели, она была настолько погружена в свои размышления, что не заметила, как свернула с относительно людной улочки. Собрав волю в кулак, девушка сделала глубокий вдох и уверенной и твердой походкой пошла обратно. В самом деле, это просто город. Что же ты деточка так разнервничалась? Возможно, будь она повнимательнее в ту ночь, то заметила, как за ней тенью идёт один из уличных бугаев, что заприметил её через суетящуюся толпу, и быть может это не повлекло бы за собой череду пугающих для юной девушки событий. - Забыла куда шла, милашка? – послышался за спиной грубый мужской голос. Анника даже не успела ойкнуть, как верзила схватил её под грудью, зажимая рот своей потной ладонью. Сердце пропускает один за другим ударом, прежде чем начать биться, как у пташки. Мужчина разворачивает девушку на себя, и она может лицезреть его неухоженный вид: соломенные волосы, прилипшие ко лбу, грязно блестят в свете ночных фонарей, лицо испачканное в грязи и колючая щетина. Стоит ему наклониться ближе к девушки, как до неё доносится амбре ароматов из алкоголя и ланча в виде сэндвича с тунцом. Анника зажмуривает глаза, втягивая голову в плечи, и всеми силами пытается сдержать дрожь в теле. Взгляд мужчины падает на блестящий кулон, который вздымается в такт груди девушки. Губы искажаются в кривой ухмылке и он грубо подцепляет кулон пальцами, срывая с груди девушки, освободив её рот. - Милая вещица, в местных ломбардах за неё заплатят кругленькую сумму. - Нет! Прошу, не надо! Заберите другие вещи, только не эту – истерично просит девушка, умоляюще смотря на мужчину, которому явно нет дела до её просьб. Вместо ответа мужчина отшвыривает её к стене, будто она была дворовым щенком, а сам выставляет руки перед её головой, облокачиваясь потным телом на девушку, что она нервно сглатывает ком в горле. - Послушай, голубушка, ты явно не из здешних, поэтому считай, что это будет тебе полезным уроком сидеть дома и не высовываться… Верзила не успевает договорить, как его отталкивают в сторону и ударяют под дых, что тот сгибается по полам. Девушка, наконец-то, получает возможность нормально дышать и нервно хватает ртом воздух. Неужели, беда миновала? Или её спаситель ещё хуже, чем это животное. Мысль заставляет протрезветь девушку и не теряя ни секунды, та снимает неудобные каблуки, пускаясь на утек, так и не взглянув на своего освободителя. - Мисс! – окликивает её бархатный ещё юношеский голос, который немного успокаивает девушку, но та не собирается останавливаться и спешит найти брата. Анника бежит со всех ног, чувствуя, как шелковый чулки, порвались на пятках. Парню не составляет труда нагнать девушку, мягко ухватив за запястье и заставляя взглянуть на себя. Пара секунд, но они до конца своих дней будут помнить эти глаза: его серо-голубые, как небо перед дождём, и её синие, цвета Индийского океана. Они с трудом открываются друг от друга, потому что девушка высвобождает свою руку и спешит вернуться к брату. - Простите, мне пора. Благодарю за вашу помощь – сбивчиво тараторит Анника, последний раз смотря в глаза незнакомца, и скрывается за поворотом. Парень продолжает стоять на месте, смотря в след девушке, и только через несколько минут переводит взгляд на свою ладонь, которая горела, не от встречи с надоедливым местным алкоголиком, а от ощущения шелковистой и теплой ладошки, что он держал. Немного поразмыслив, он достает из кармана штанов золотисто-голубой кулон, почти, как глаза незнакомки. Почему он сбежала? Неужели, он настолько ужасно выглядит? Парень трясёт головой, прогоняя эти мысли, а на смену приходят более логичные. Девушка просто была напугана. Стоя посреди пустой улицы, брюнет разворачивается на пятках, с глупой улыбкой направляясь домой, давая себе слово, что найдёт девушку и вернёт ей дорогое украшение. Он так и не осмеливается открыть кулон и посмотреть на то, что находится внутри, считая, что это слишком личное, поэтому вернувшись домой, кладёт его в музыкальную шкатулку своей маленькой сестренке, пока та спит. Этой ночью, оба не могли заснуть. Он думал только о незнакомке, чьи глаза так запали в душу, а она была слишком напугана и расстроена, чтобы спать. Единственная дорогая сердцу вещь, хранящая светлую память об отце потеряна, одно только греет душу, что даже в таком пугающем и чужом Нью-Йорке, она смогла найти доброго человека, который не прошёл мимо её беды. И его глаза… Анника часто будет видеть их во снах, ведь это всё, что она помнит о том незнакомце, спасший её жизнь. Год спустя Жизнь постепенно вошла в привычное для четы Стейнбеков русло. Лиззи почти год не отходила от матери и сестры, которые учили её манерам и давали некоторые знания, которые пригодятся в первом классе; Брайана определили в обычную старшую школу, где он завёл познакомился с местным сердцеедом – Джеймсом Барнсом и его приятелем Стивом Роджерсом. Да и сам Стейнбек младший пользовался популярностью среди женского пола, только вот никому не отвечал взаимностью. Анника в то время приживалась в частной католической школе, вернее, пыталась не стать жертвой школьных насмешек, которые слышала от одноклассниц о её обанкротившейся семье, но в глаза никто не смел этого сказать, знали, что получат от педагогов. Единственным утешением для неё был шахматных клуб, в котором было три человека, один из которых был учителем. Под конец года мать, хоть и не хотела того признавать, была уже не в силах оплачивать дорогую частную школу для дочери. Деньги закончились уже в первые полгода пребывая в Нью-Йорке, в основном по вине Луизы, которая не чаялась и ходила по дорогим салонам и мероприятиям, надеясь удержать фамилию на слуху у всего высшего общества, подыскивая выгодную пассию для своих детей, но те только посмеивались над деревенщиной, что вела себя столь вульгарно. Узнав о том, на что идут деньги покойного Рэя Стейнбека и собственные деньги, Генри Харт быстро прикрыл лавочку, обязавшись оплачивать только коммунальные условия и прочие вещи первой необходимости. От осознания случившегося Луиза впала в затяжную депрессию, совсем позабыв о младшей дочери, да и о всех детях в целом. Изредка от женщины можно было услышать, что об их семье ещё заговорят и все пожалеют, что отвернулись от них. Брайан практически всё время игнорировал мать, стараясь больше времени проводить с новыми друзьями, и даже записался вместе с Джеймсом в боксерский клуб. А все обязанности по дому легки на хрупкие плечи Анники. Теплой летней ночью, закончив со всеми домашними обязанностями, Аня направлялась в свою комнату, мечтая запереться и погрузиться в сюжет нашумевшего романа Джека Лондона «Мартин Иден». Но как назло, прошла мимо комнаты матери, заметив как женщина сидит на полу, облокотившись на кровать, и курит сигару. По затуманенному взгляду, девушка сразу поняла, что мать пьяна, поэтому шумно выдохнув, она вошла в комнату, становясь напротив женщины. - А, это ты Анника – голос звучал хрипло, а цвет лица стал землянисто-серым от постоянных гулянок – Моя девочка, видишь, до чего эти зажравшиеся ублюдки хотят довести нас? Нет, я им не позволю, так издеваться над нами… - Мама, прошу – твердо говорит блондинка, опускаясь рядом с женщиной – Ничего уже не исправить, пора принять реальность и двигаться дальше. - Реальность? Ах, вот, как ты заговорила, дрянная девчонка! Решила угробить наш род?! Нет, деточка, я этого не допущу. Анника, держалась из последних сил, но в итоге влепила матери хлесткую пощечину, чтобы та перестала нести пьяный бред, и выхватила сигарету, потушив в пепельнице. - Я сказала, хватит, мама! – огрызается девушка, но потом проводит прохладными ладонями по лицу, немного успокаиваясь, и поднимает женщину с пола, снимая с неё обувь и укладывая на кровать – Проспись, тебе будет полезным. Женщина ещё долго сопротивляется, переходя со злобы на раскаяния, моля дочь простить её. В ту ночь Аня и получила подтверждение, что переводится в школу к брату. И сказать по правде, выдохнула с облегчением. Хоть теперь ей будет проще, да и поддержка Брайана будет рядом. По крайней мере, девушка хотела в это верить. Уложив мать спать, Анника села за свой стол, достав книжку, но так и не смогла сосредоточиться на сюжете, в голове всплыл первый день в Нью-Йорке. Она ведь так и не поблагодарила того парня. Доведётся ли ей ещё встретиться с ним? Ладонь легла на грудь, вертя в пальцах невидимый кулон, который так и не был найден. Они месяц с братом бегали по всем комиссионным и винтажным магазинам, но всё тщетно. Видимо, воришка решил оставить кулон себе на память. *** Всё случилось в августе, когда девушка впервые за долгое время находилась в тихой квартире вместе с Лиззи, которая спокойно играла в куклы, пока Анника читала сводку новостей в газете. Ей было всё равно куда ушли её домочадцы, ведь долгожданная тишина радовала сердце куда больше. Никто не замечал сколько сил уходило у девушки на поддержание хоть какого-то домашнего уюта, всё было в порядке вещей. Девушка лежала на диване в гостиной, закинув ногу на ногу и болтая аккуратной туфелькой в воздухе, как квартиру наполнила трель звонка. Девочки переглянулись между собой, растерявшись, ведь у всех были ключи от квартиры. Анника поднялась с дивана, откладывая газеты и разглаживая невидимые складки на белом платье, и подняла сестренку с ковра, загоняя в комнату. Подойдя к двери, девушка посмотрела в глазок и отпрыгнула назад. Что-то в груди наполнилось теплом. И этот взгляд, где-то она уже видела его. Блондинка быстро взглянула в зеркало, поправляя белокурые локоны, и с уверенным видом открыла дверь, складывая руки под грудью и вопросительно поднимая брови. Парень хотел было поздороваться, но застыл, увидев девушка, растеряв весь словарный запас и позабыв зачем вообще пришёл. И снова их взгляды пересеклись, только Анника не могла узнать его, а вот он хорошо её помнил, особенно глаза. Она даже первое время снилась ему. После той встречи он месяц бегал по всему Бруклину, надеясь встретить девушку, и уже планировал обойти каждый дом в этом огромном городе, лишь бы ещё раз увидеть её. -Э-э-э… Я м-м – заикаясь начал парень, на лице появилась глупая улыбка. - Забыли, как вас зовут? – улыбаясь в ответ, спросила девушка, так и не сумев вспомнить, откуда знает этого парня. - Нет, я просто… – улыбка не сходила с его лица, ему хотелось подхватить девушку на руки и закружить в воздухе от нахлынувшей радости – Вы не помните меня? -осторожно начал парень, сунув руки в карманы брюк, не зная куда их деть. - А должна? – скептически спросила девушка, вскинув брови. - Бруклин. Год назад. Вы ещё сбежали, когда я хотел убедиться, что с вами всё в порядке – мягко говорил он, чтобы не спугнуть девушку. Улыбка тут же пропала с белоснежного лица, а глаза наполнились паникой, блондинка интуитивно отступила назад, уже собираясь захлопнуть дверь. Как мужчина поднял руки над головой, показывая, что не имеет враждебных намерений. - Я не причиню вреда. Прошу, пара минут – он отступил на пару шагов назад, давая девушке больше пространства – Меня зовут Джеймс Барнс. Год назад на вас напали, тот мужик ещё… забрал ваш кулон… - боже, почему он резко разучился говорить? Но глядя в эти напуганные оленьи глаза, нельзя было не потерять дар речи – Боже, простите, я понимаю, как это выглядит со стороны. Я искал своего друга и, вероятно, ошибся квартирой. Анника немного расслабилась, выходя на лестничную площадку и прикрывая за собой дверь. Это было глупо с её стороны, отец точно бы отругал её за столь безрассудное поведение, но сердце подсказывало, что она может доверять ему. Она несмело протянула ему руку, чтобы поздороваться - Анника – представилась она, и парень вместо привычного американского рукопожатия, аккуратно взял её ладонь и поцеловал тыльную сторону, из-за чего щеки вспыхнули пунцовой краской. -Красивое имя, Анника – медленно произнёс он её имя, словно пробуя на вкус, продолжая держать её ладонь в своей – В тот вечер я хотел вернуть тебе кулон. Прошу прощения, можно же на ты? – уточнил он и, получив положительный кивок, продолжил - Он всё ещё храниться у меня, если ты не против, быть может прогуляемся? Не волнуйся, я не оставлю тебя одну. Не пристало было такой девушке гулять по Бруклину поздним вечером одной. - Звучит, как-то слишком подозрительно – нервно усмехнулась она, но на лице появилась теплая улыбка с ямочками. - Я могу занести тебе его… - Нет! – слишком громко и резко сказала она, тут же закрывая рот ладонями. Если дома будет мама, она просто прибьёт её. Женщина всё ещё не знала, что она потеряла кулон – Я пойду с тобой. Только дай мне пять минут и тебе лучше подождать на улице – быстро сказала Аня, захлопывая дверь и скрывая в недрах квартиры, пытаясь судорожно сообразить, что ей делать. Лиззи! Это слишком опасно – оставлять её одну дома. Если попросить соседей? Черт, Анника только сейчас поняла, что с тех пор, как они переехали, она ни разу не видела соседей. Где, черт подери, носит Брайана? Девушка прошла в комнату сестрёнки и заметила, что та свернулась калачиком на ковре и тихо сопела, посасывая большой палец – мать так и не смогла отучить её от этой привычки, да и не пыталась, на детей ей было всё равно. Блондинка аккуратно переложила сестру на кроватку, закрывая все окна и проверяя выключен ли газ на кухне. Написав записку брату и оставив её в его комнате, девушка надела бежевый свитер поверх платья и вышла из квартиры. Сомнения терзали её ровно до тех пор, пока она не вышла на улицу, постукивая каблуками и не увидела его. Расслабленная улыбка и светлый взгляд придали ей спокойствие. Джеймс подошёл к девушке подставляя галантно подставляя ей локоть. - Ты сама пунктуальность. Обычно девушек приходится ждать намного дольше – усмехнувшись, сказал он и направился вдоль улиц Нью-Йорка. - Не люблю разбрасываться чужим временем – робко ответила Анника, отчего-то погрустнев. «Девушек»? Сколько же у него их было или быть может у него кто-то есть? Милостливый Господь, о чём ты думаешь, дорогая? Почему ей так неловко рядом с ним? - А ты милая, Анника – разглядывая смутившуюся девушку. Она была красива, и молода… едва ли они были ровесниками. Но сейчас его это мало волновало, на удивление ему хотелось побольше узнать о ней. Скорее всего она из обеспеченной семьи, вряд ли бы обычные рабочие смогли позволить себе квартиру в центре Нью-Йорка. Они были из других миров, и он боялся, что после этой встречи больше не увидит её – Почему ты так испугалась, когда я предложил зайти с кулоном? Девушка замолчала, прикусив губу. Ей не хотелось выкладывать всех подробностей о проблемах семьи. - Можешь не отвечать. Строгий отец? – предположил он. Конечно же, у такой, как она должен быть отец, который орлом летает и отпугивает от неё ухажеров. - Нет… Отец умер не так давно – на удивление спокойно сказала девушка. -О… Прости, я не должен был этого говорить. - Ты же не знал. Вряд ли моя родословная написана у меня на лице. - Погоди-ка – он остановился, вставая напротив девушки и пристально смотря ей в лицо – Что это? - Где? – девушка дотронулась до щеки. Неужели, она размазала что-то по лицу? - Похоже на твою биографию – рассмеялся мужчина, пытаясь приподнять настроение девушке – Теперь, ты улыбаешься. А улыбка у тебя прекрасная. Делай это почаще. Девушка смутилась, но скромно поблагодарила. Как же давно она не слышала подобных слов. Последний год превратил её в золушку, а все были и рады этому и только подталкивали к такому. - Моя мать – всё же объяснила она – В последнее время она слишком остро на всё реагирует, не хочу, чтобы она волновалась из-за кулона. - Она не знает, что тогда случилось? Девушка отрицательно покачала головой. - Тогда, это будет наш секрет – приободрил её мужчина, отпуская её локоть, отходя вперёд точно что-то проверял – Соберись, тряпка – шепнул себе под нос Барнс. С ним никогда ещё не было чего-то подобного, что он робел перед девушками. Скорее наоборот, это он вгонял их в краску, заставлял терять самообладание, и это одним лишь своим появлением. И было ли дело в том, что Анника не знала, кто он такой и не питала интереса к подобным авантюрам, или же дело было в нём. Он столько ждал этой встречи, представляя, как найдёт эту прекрасную девушку, что была невероятно чиста и по-детски наивна, но всё это было хаотично смешано с тем, что он никогда не замечал в своих девушках, да и в других. Будто неведомая сила тянула его к ней. - Джеймс, всё в порядке? – оставшись стоять в десять шагах от него, окликнула его девушка. - Да, да-да. Прости, проверял нет ли кого-то, кто может тебя напугать. Для Бруклина это обычное дело. Мы почти пришли – он улыбнулся ей, но улыбка показалась ей неискренней. Барнс просто шёл рядом с ней иногда невзначай касаясь её ладонь своей, замечая, как она пытается сдержать улыбку. Они уже стояли у его дома и начали подниматься по скрипучей лестнице, в которой проваливались доски, как он остановил девушку. - Разреши тебе помочь? Тут травмоопасно для такой обуви. Анника нерешительно кивнула, надеясь, что он просто поможет перешагнуть ей через несколько ступенек, но в следующую секунду оказывается у него на руках, что шумно вздыхает, инстинктивно пытаясь прикрыть подол юбки. - Что ты делаешь? – ошарашено спрашивает она. - Помогаю тебе не переломать ноги – ставя её на землю, говорит он и осматривает девушку – Ты какая-то бледная. Всё хорошо? Может присядешь? - Нет…. Просто – девушка положила ладонь на грудь, мысленно отсчитывая про себя до десяти, пытаясь успокоить сердцебиение. Одно его действие и она была готова потерять всё своё самообладание, которое привыкла скрывать годами – Прошу, никогда не делай этого без предупреждения. - Прости, Аня. Я не подумал, что это так напугает тебя – искренне извинился Баки, открывая перед ней дверь. Боже, ещё никто так не реагировал на него, и отчего-то это подпитывало его интерес к этой девушке – Четвёртый этаж. Девушка молча поднималась вверх, пытаясь привести мысли в порядок. Ну какой же он наглец, но… почему ей это так понравилось? Какой-то беспардонный жест заботы с его стороны, разжег в ней столько чувств, которые её не доводилось ещё испытывать. И это окрыляло её, что она не обращала на пугающий скрип лестниц, запах пыли или ругань соседей по дому. Будто бы всё это существовало в другой вселенной от вселенной, где царило это чувство окрыленности. Она позволила допустить себе мысль, что у них может что-то получиться, что он и есть тот самый, с которым она может связать судьбу. Конечно, всю жизнь матушка рассказывала о том, какой будет её муж, что он будет богат и иметь много домов по всему миру, но она никогда не говорила о том, что будут любить её. Джеймс точно не подходил не под один матушкин параметр, но Анника не могла не признать, что её тянуло к нему. Где бы она не находилась, её душа будет тянуться в Бруклин к этому голубоглазому пареньку с растрепанными волосами. - Добро пожаловать в нашу скромную обитель – открыв перед девушкой дверь, он пропускает её вперёд. Но девушка застыла на месте, мысленно находясь в другом месте – Анника? – махает перед её лицом ладонью Барнс. - Да? Ой… прости, я задумалась – она спешит пройти внутрь, а парень, заходя следом, начинает быструю уборку разбросанного сестрёнкой вещей. - Надеюсь обо мне? – в шутку спрашивает он и даже не представляет, как точно попал в цель. Замечая на её лице вновь эту бледность, он спешит объясниться – Я просто пошутил. Прошу, чувствуй себя, как дома. - Спасибо, я… - Баки, ты пришёл?! – слышится откуда-то из комнаты детский голосок и к ним выбегает девчушка, словно вихрь поднимая всё с ног на ноги, но Анника уже успевает отметить, что девочка похожа на Джеймса. Девочка тут же обнимает парня за ногу и просится на руки, абсолютно игнорируя гостью. - Привет, мелкая бестия. Что за беспорядок уже успела устроить и где миссис Уортон? – поднимая малышку на руки, спрашивает он, слюнявя палец и вытирая с щеки девочки сажу. - Ушла за продуктами. У неё сегодня гости - обнимая брата за шею, говорит малышка и только с высоты его роста замечает блондинку, что скромно стоит позади – Баки, кто это? – шепотом спрашивает она, осматривая девушку. Брат ещё никогда никого не приводил в дом, а о его девушках она слышала только от мамы. Неужели это… - Ты его жена? - Бекка! – шикает Барнс на сестру. - Оу… что вы, я… Меня зовут Анника – быстро находится девушка, чувствуя, как пылают щеки. - Боже, Ребекка, кто тебя учил так с гостями разговаривать? Аня, прошу прости меня за это недоразумение. Это моя младшая сестра Ребекка. Ребекка, это моя подруга Аня. - Её зовут Анника – поправляет брата девочка, и тот ставит её на ноги. - Можно просто Аня. Очень приятно познакомиться с такой прекрасной девочкой – улыбается девушка, вспоминая о Лиззи. Лишь бы Брайан пришёл раньше матери. - Анника звучит лучше - Бекка дергает Барнса за штанину, пока тот не наклоняется к ней – Какая она красивая. Ты её в сказке нашёл? – шептала она, но блондинка всё слышала, только краснея. - Возможно, расскажу тебе позже. Шкатулка в комнате? – получив кивок, он выпрямляется и поворачивается к Аннике – Прошу проходите на кухню, я сейчас к вам подойду. Парень уходит, оставляя девочек одних. Ребекка берёт Аннику за руку и провожает на кухню, сама садясь рядом с девушкой с каким-то обожанием смотря на неё. - Ты мне кого-то напоминаешь – прищурив глаза, говорит она – Не могу вспомнить кого. Ты будешь женой моего брата? - Мы знакомы меньше одного дня, Ребекка. - Но у вас же любовь с первого взгляда! Я же вижу, как он смотрит на тебя, а ты на него. Он тебя весь год искал! – начала эмоционально рассказывать девочка, пытаясь убедить девушку в том, что они с братом должны быть вместе. - Прости, малышка, но в реальной жизни всё несколько сложнее. Быть может я расскажу тебе, когда ты подрастёшь. - Мхм – поморщилась она – Баки так же говорит. Но он же краси-и-вый! - Конечно. – не могла отрицать этого Аня, поэтому согласилась с девочкой. - Речь обо мне? – заходя на кухню с кулоном в руках, спрашивает Барнс. - О тебе! Анника сказала, что ты красивый! – тут же сдавая девушку с потрохами, говорит Бекка и пересаживает на колени к брату. Пока блондинка незаметно дует себе на щеки. - Передай Аннике, что она тоже очень красивая. - Вот ещё! Сам передавай!– девочка поворачивается к Аннике и подмигивает ей. - О, точно, твой кулон, Аня! – Барнс протягивает девушке кулон, но она медлит, словно боится дотронуться до него. Такой родной, который хранит в себе тёплые воспоминания об отце. - Знала бы ты, как он ночами брал его и вздыхал, думая о тебе. – мечтательно сказала девочка, положив голову на руки – Романтика. - Бекс! Ты вообще спать должна в это время. Вот придёт мама, всё ей расскажу. - Не расскажешь! – она точно знает, что любимы братец её не выдаст. - Аня, прошу возьми. Он твой. – парень пересаживает сестру и подходит к девушке сзади, видя её нерешимость, и уже собирается надеть кулон на неё, как останавливается – Ты позволишь? - Д-да...– девушка перекидывает волосы набок, слегка придерживая. Барнс тихо усмехается, смотря на нерешительность Анники и влюбленно смотрящую на них Ребекку. Он надевает кулон, задерживаясь пальцами на основании шеи. Аннике этот момент кажется ужасно интимным, что ей с одной стороны хочется ударить парня по рукам, а с другой она хочет продолжения. - Спасибо, Баки, но боюсь мне уже пора!– подрывается девушка, поворачиваясь к парню. - Уже? - Уже? Одновременно произносят они с Ребеккой, как в дверь кто-то звонит. - Я открою! – Бекка быстро убегает, подмигивая брату. - У меня там младшая сестра, она такая же, как Ребекка. Я не могу надолго оставлять её одну без присмотра. - Я понимаю. Давай мы тебя… - он не успевает договорить, лишь берёт девушку за руки, поглаживая большим пальцем тыльную сторону руки. - Брайан! – визжит из коридора Ребекка – Я знаю, кого она мне напомнила. Пойдём быстрее! Они не слышат этого, просто замирая в глазах друг друга, но в этот момент Ребекка вводит высокого блондина, что выпучив глаза смотрит на пару, отпуская девочку. Баки и Анника переводят взгляд на гостя, который с яростью в голубых глазах смотрит на них. - Анника?! - Брайан? – шепчет девушка, чувствуя, как сердце проваливается в пятки. Что он здесь забыл? Неужели искал её, а вдруг что-то случилось с Лиззи. - Вы знакомы? - Баки тут же встаёт между ними, закрывая девушку собой. - Это твоя новая девушка? -спрашивает он, собираясь схватить девушку за руку. - Что? Нет! – вмешивается Анника. Девушка? Чёрт, у него есть девушка, а она даже не знала – Какого чёрта ты тут забыл? – возмущается она. - Вы знакомы? – повторяет вопрос Баки. - Это мой брат. - Это моя сестра. В унисон повторяют они, и теперь Барнс замечает внешнее сходства между ними. Она столько времени была у него под носом. Брайан же рассказывал, что у него есть две сестры, но никогда раньше не звал его к себе домой. Очевидно, по той же причине, что и Анника не хотела, чтобы она вновь возвращался к ним. Их мать. - Что ты тут забыла? - Тот же вопрос к тебе – Анника вышла из-за спины Барнса, и уже будто сама защищала его. - Вы что встречаетесь? – вновь повторил вопрос он, не понимая такого поведения сестры. - А даже если и так, это не твоего ума дело. - Баки, объясни, что происходит? - Так, давайте все для начала успокоимся – Барнс подошёл к другу, похлопав его по плечу – Мы не встречаемся. - Это временно – фыркнула Ребекка, внимательно наблюдая за перепалкой. - Я пошёл к тебе, увидел твою сестру. - И не упустил возможности приударить за ней? - Замолчи уже! – огрызнулась Аня, желая треснуть брата за то, что он перебивает. Девушка терпеть не могла этого. - А тебе бы я рекомендовал настоятельно вернуться домой, пока не вернулась матушка. - Настаивать будешь свою голову в формальдегиде – фыркнула девушка беря свою сумочку, ещё раз оглядывая скромные апартаменты Барнсов – Ещё раз спасибо за кулон Джеймс, была рада познакомится. И прости за поведение моего дуболома-брата – после она присела на корточки рядом с его сестрёнкой – Рада была познакомиться с тобой, Бекка. Надеюсь, мы ещё встретимся – она улыбнулась, а девочка обняла её за шею. - Дуболом – отличное прозвище. Теперь буду его так же называть. Пожалуйста, приходи почаще. Мне понравилось с тобой. - Сделаю всё, что в моих силах, кроха – крепко обняв её в ответ, Анника поднялась, вновь кинув злой взгляд на братца и покинула квартиру. Нет, ну надо же! Как он смеет так говорить с ней, когда сам постоянно где-то ходит. Когда он вообще в последний раз проводил время с Лиззи? Ребекка приняла его, как родного, видно, что он частый гость в их квартире. Но больше её разочаровал Барнс… когда Брайан спросил про девушку, он думал, что это она. А значит Джеймс рассказывал другу о своей новой пассии. Боже, какая же она наивная дурочка. По белоснежному лицу начали скатываться слёзы, а девушка старалась унести ноги подальше отсюда. Чёртов Бруклин! Но хотя бы теперь с ней рядом есть кулон отца, правда Анника не могла понять, что какая-то его часть была потеряна, но на месте неё уже появилась другая. Шумный город оставил её, когда она вновь оказалась дома, в своей золотой клетке. Казалось, что там она обретала свободу лишь в книгах, представляя себя на месте главных героев. Лиззи крепко спала, а мама… мама была настолько пьяна, что не заметила её отсутствия. Девушка рухнула на кровать, улыбаясь воспоминаниям сегодняшнего дня. Впервые за всё время в этом городе она почувствовала себя свободной, и почувствовала, что может быть кем-то больше чем просто прислуга или хорошая партия для какого-то богатенького наследника. Или дело было в том, что в её сердце поселилось ещё неизвестное ей чувство, заполняющую рану от потери отца? *** Наше время Солнечные лучи, после прошедшего ливня, начинали раздражать мужчину. Будто всё говорило ему, что даже после дождя всегда выходит солнце. Чертова аллегория. Прохожие, довольно сложив зонтики, шли по улицам, улыбаясь, любуясь радугой. Он был готов сорваться на каждого, кто слишком громко засмеётся, ведь всё ещё надеялся услышать в толпе её смех. Он бы узнал его из миллиона. Осознания того, что их история закончилась в сорок третьем, когда её не стало из-за глупой ошибки, до сих пор не наступало. Он всё время искал зацепку. Малейший намёк на то, что она могла спастись. Баки знал, что после его освобождения из Гидры и реабилитации в Ваканде, Роджерс пытался найти хоть какое-то напоминание о девушке, которое помогло бы ему. Но месяцы поисков прошли в пустую. Память о ней хранилась лишь в воспоминаниях близких и на одинокой могиле, вдалеке от города, где она любила прятаться от проблем. Он помнил, как проходили её похороны. Брайан тогда был в Нью-Йорке и настаивал на том, чтобы памятник поставили там, где похоронили отца, но это было невозможно. Барнсу пришлось долго его уговаривать, они даже чуть не подрались, но ему удалось настоять на своём. Единственная вещь, что хоть как-то могла уцелеть – был кулон девушки. Последний раз его видели на фотографии в газете на шее какой-то немецкой аристократке. Роджерс рассказывал ему, что Брайан положил половину жизни, чтобы найти его, но кулон был потерян. Ему до сих пор казалось, что найди он его, то они бы обязательно встретились, пусть даже в другой жизни. - Эй, тут вообще-то улица! – ударившись плечом о Барнса, крикнул ему какой-то рослый мужчина, продолжая свой маршрут. Он что всё это время просто стоял посередине улицы? Баки хотел что-то бросить в ответ, но решил, что он того не стоит. Мужчина шёл спиной вперёд, смотря вслед мужчине, и уже когда-то хотел развернуться, почувствовал, как сбил кого-то с ног. Чёрт, опять?! Он закатил глаза, опрокидывая голову назад. Почему все решили испортить и без того хреновый день? - Боже, какая я растяпа – послышался тихий женский голос. Что это дежавю? Почему голос такой знакомый. Баки присаживает на корточки, на автомате помогая девушке собрать упавшие вещи. - Что вы, не стоит! Я не заметила вас – начала оправдываться она – Повиси ещё пару минут. Я скоро подойду – в телефон сказала девушка, буквально запихивая все вещи в сумочку. Баки поднимается держа в руках несколько папок, пока незнакомка возится, собирая всякую мелочь. Длинные блондинистые волосы, падают на лицо, мешая обзору. Такие же, как у неё… Он усмехается собственной глупости и выжидающе протягивает папке девушке. Стоит ей выпрямиться, как папки выпадают из руки Барнса , а он шокировано замирает. Боже, он, что сделал это специально? Думает девушка и уже самостоятельно поднимает папки. - Спасибо за помощь - с ехидной ноткой в голосе говорит она и срывается с места, явно куда-то спеша. Ему хватает секунды, чтобы утонуть в этих голубых глазах, которые теперь он видел только во снах. Барнс словно примагниченный смотрит на неё. Как это возможно? Перед ним стояла его Анника. Он пытается проморгаться и трясёт головой. Нет, ему не показалась. Сотни вопросов всплывают в голове. Почему эта девушка так похожа на неё? Или это и есть она? Догони её! Кричит внутренний голос, но он словно прирос ногами к земле, а девушка теряется в толпе. Он тихо шепчет одними губами, словно пробуя на вкус прошлое. - Аня?