Пески Дюны

      Печаль герцога       Когда вести о гибели сына дошли до герцога Атрейдеса, он глубоко опечалился. Помимо Мин Юнги у него было ещё пятеро законных сыновей и три дочери. Юнги не являлся ни старшим, ни средним ребёнком, он затерялся в ряду братьев и сестёр, рождённых от законных наложниц.       Герцог никогда не был женат, однако практически всех своих детей удачно женил, обеспечив им прочные династические связи. Судьба бастарда сложилась иначе.       Узнав, что сын погиб в песках Дюны, герцог удалился в свои покои и велел никого к себе не пускать. Длительное время он провёл в уединении, погружённый в тяжкие раздумья. Наконец он вышел и призвал меня к себе.       Его волей было направить меня на Ракис с официальной миссией — отыскать останки Юнги. Но помимо этого он отдал мне личный, строго секретный приказ: провести расследование и выявить всех виновных в заговоре.       Что двигало герцогом в тот момент? Невозможность смириться с гибелью сына или неукротимое желание отомстить всем причастным за оскорбление?       Кровь Муад”Диба       Мы прибыли на руины Ракийского замка. Взгляд скользил по обломкам стен и искрошенным аркам, невозможно было с точностью определить, что именно стало причиной столь масштабных разрушений. Я и преданные мне люди методично бродили среди развалин. Но все усилия оставались тщетными, песок стер следы, которые могли бы привести нас к разгадке.       Местные жители держались настороженно. Никто не изъявлял желания помочь чужакам. Решив не терять надежды, я отправился в ближайшую таверну. Устроившись в тени угла, я внимательно прислушивался к разговорам. До меня долетел обрывок беседы двух ремесленников:       — Ты слышал? Кровь Муад’Диба вновь течёт по жилам нашего народа.       — Это ещё младенцы. Шай‑Хулуд может их призвать в пески.       Меня словно поразила молния. Кровь Муад’Диба — это же кровь Атрейдесов!       Моя должность при дворе герцога начальник тайной охраны. Моя работа — быть настороже, подмечать детали, слушать и анализировать всё, что происходит вокруг.       Я замер, стараясь не упустить ни единого звука из разговора ремесленников.       Крысы в пустыне       С большим трудом мне удалось найти проводников к одному из ситчей, расположенных на окраине пустыни. Это поселение единственное контактировало с внешним миром. Остальные ситчи скрывались в глубине пустыни, и отыскать их было невозможно.       Однако наши проводники оказались не фрименами, а разбойниками. Они вовсе не собирались вести нас к ситчу — их план заключался в том, чтобы расправиться с нами в пустыне, разграбить имущество и бросить тела на съедение песчаным червям.       Но они недооценили нас и, приняв за лёгкую добычу, сами стали жертвами. Мы блуждали по пустыне несколько дней, постоянно ощущая, что за нами кто‑то наблюдает.       На пятый день, когда силы были на исходе, появились фримены.       — Вы, как крысы, прятались в ущельях и ждали, когда мы ослабеем? — бросил я с горечью.       — Сравнение с крысой не оскорбляет меня. Нет смысла убивать то, что уже мертво, — спокойно ответил синеглазый мужчина.       Бывший сардаукар       Мы уходили в пустыню всё глубже. Я знал местный язык, но фримены говорили на какой‑то непонятной смеси наречий, звуки казались грубыми и обрывистыми, и смысла уловить не удавалось. Пустынника, который задержал нас и которому я раскрыл свои истинные цели, я больше не видел. Через три дня к нашему отряду примкнул ещё один ситч. Я пребывал в растерянности, не понимая, куда мы движемся и какова конечная цель этого странствия.       Поздним вечером третьего дня, когда караулы были выставлены, а остальные ушли отдыхать, ко мне подошли двое молодых мужчин.       — Меня зовут Тэхён, — хриплым голосом произнёс один. — А это Чонгук. Он бывший сардаукар.       Я не смог сдержать удивления, взглянув на второго фримена. Он был совсем молод, даже моложе своего товарища, но внешне ничем от него не отличался, конден-костюм скрывал любые различия.       — Я знаю, где находится тот, кого ты ищешь, — тихо сказал Чонгук на галакте. — Мы выйдем на рассвете.       Сын герцога       Мы шли ещё четыре дня. Моя надежда таяла под палящим солнцем пустыни. Чонгук оставался молчаливым попутчиком, любые попытки завязать разговор проваливались. Он отвечал односложно, а порой и вовсе молчал.       Невольно я задумался, можно ли доверять человеку, однажды предавшему? Вдруг он предаст снова? Казалось, бывший сардаукар словно читал мои мысли и оттого замыкался ещё сильнее.       Доверяли ли ему фримены? Или он должен был завести нас вглубь пустыни и там оставить? Мы были в пути уже неделю, вряд ли пустынники стали бы тратить на нас столько ресурсов без причины. Эти рассуждения помогали мне держаться.       На пятый день мы достигли очередного гребня скал. Там расположился новый ситч, и там я, наконец, нашёл того, кого искал.       Сын герцога Атрейдеса — Мин Юнги. Он вышел ко мне один, и мы обнялись.