𝐨𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐞𝐯𝐞 𝐨𝐟 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐜𝐨𝐧𝐟𝐞𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧 (𝐈 𝐥𝐨𝐯𝐞 𝐲𝐨𝐮 𝐬𝐨 𝐝𝐚𝐦𝐧 𝐦𝐮𝐜𝐡) ★

✩

      Дверь в кабинет распахивается с грохотом так внезапно, что хрустальная ваза с хлопком и эвкалиптом дрожит, словно испуганная яростным возвращением Хошины секретарша, застуканная целующейся на рабочем месте с кем-то. Ее звон в пустом помещении кажется криком о помощи. О, не стоит удивляться. Это последние нервные клетки Соширо возмущены сердцем: в кого этот глупый орган постоянно влюбляется? А ответ прост — в мудаков.       Звон вазы прекращается после такого же хлопка, но на этот раз — от закрывающейся двери. Неприятный звук стихает медленно, явно неохотно. Он бьет по ушам, заставляя внутри все так же сжаться и звенеть, словно тысяча колокольчиков, что висели на натянутых нитях его напряженного терпения. Смотри внимательнее: вот сейчас может произойти взрыв, и не факт, что начальник их филиала сдаст результаты из офиса, а не из реанимации.       Обычно такого не было. По природе своей Соширо спокойный, рассудительный. Да, иногда делает что-то интуитивно, но это всегда приводит к благу! Значит, работает хорошо. Разве в их офисе в приоритете не качественный результат? Если вспоминать все годы работы тут, он крайне редко бесился, если не удавалось поговорить с Наруми. Раньше Хошина радовался, если такая возможность ему подворачивалась, но сейчас…       Сейчас все иначе.       Эту мысль он прокручивал раз за разом. Эти еще множество похожих.

Сейчас все иначе.

Сейчас все иначе.

Сейчас все иначе.

      По-другому.       Все.       Все — по-другому, иначе.       Что именно? Их отношения?       То, ради чего они изо дня в день на протяжении всей рабочей карьеры Соширо грызлись как кошка с собакой? Хотя скорее как кошка с енотом, а точнее даже не кошка, а лиса. И даже тут у них нет однозначного мнения. Вот Ген, даже будучи тем еще мудаком, может ведь нормально себя вести, но не делает. И у них все вскоре может опять вернуться к общению, как раньше.       Они будут готовы друг другу глотки разорвать. И нет, без сексуального контекста. Это будет старая добрая поножовщина.       Хошина затащит его в канцелярскую, где сотрудники, пришедшие к логичному решению — раз все время на работе, то личная жизнь тоже будет на работе — занимались друг другом. Вместо того чтобы повторить вечер четверга, он ударит его кулаком в челюсть. Костяшки будут ныть, в ушах будет стоять звон хрустальной вазы с сухоцветами. Тысяча колокольчиков на натянутых нитях его несчастной нервной системы.       Ген уставится на него и будет молча смотреть ошарашенным взглядом, пока ладонь Хошины снова не задрожит. На этот раз из-за ярости.       «Почему? Хоть что-то ты можешь чувствовать, больной мудак?!» — он хочет кричать это ему в лицо. Кричать о том, что тот не видит дальше своего носа. Что он думает только о своем комфорте. Что Соширо больно. Мерзко. Что он не хочет, чтобы та ночь была просто интрижкой. Для него это было важно!       Но Ген в очередной раз закатит глаза и отведет бесстыжий взгляд в сторону. «Чего ты начинаешь? Можешь нормально себя вести?» И Соширо ударит напряженной ладонью его по щеке так хлестко и сильно, что рука будет гореть. Не будут проходить тысячи маленьких иголочек, а запястье начнет ныть, так как он неправильно направил силу удара во время пощечины.       В голове всплывает образ Гена, который шокированно смотрит на него с краснеющим следом на красивом подбородке и розовым пятном от смачного шлепка. Он ахнет и не найдется с ответом, но ударит в ответ. Хотя…       Соширо хлопнул дверью, отчего ваза снова задрожала, а из-за порыва ветра бумажки на столе слетели вниз, на пол. Шорох, звон, вздох.       В голове все перемешалось, и перед глазами — довольный Наруми, который прижал бы его в канцелярской до удара, стоило двери закрыться. Его горячий язык, холодные ладони, твердое бедро между ног. Парфюм и стон от столкновения зубов. Это было бы так. Хотя и первый вариант событий возможен.       А может, Наруми повернулся бы спиной, посмотрел на стол с копировальной машиной, на принтер, сдвинутый в другой конец, на смятые листы бумаги после предыдущей парочки. Он бы цокнул и подошел ближе, наклоняясь над открытой крышкой, и там, куда стоило бы класть листы, заметил бы следы после чужих грудей. Вот ореолы сосков, вот след от ладони, явно мужской.       Он бы повернулся и вскинул брови, тихо прошипев, что сотрудники совсем охренели. Могли бы за собой и убрать. Ну да. Сказал бы это Ген, который в кабинете своем раз в полгода порядок наводит, а в квартиру вызывает команду клинеров после двухнедельного проживания.       Соширо упал на стул и уставился в ноутбук. Голова гудела. Он хотел, чтобы было проще, но у них в принципе просто никогда не получалось. С чего бы сейчас все таковым стало?       Он откинул голову назад и задумался над тем спором. Встречаться с Наруми Геном. Это уже звучит странно, и затея заранее плохая. Чертовски сильно хочется попробовать, потому что, будем честны — как и в тот чертов вечер после дня рождения, он хочет этого засранца. Внизу живота приятно зашевелилось желание, которое преследовало его все выходные. С того самого момента, как они разошлись на лестничной площадке. Начиная с того мига, когда они не поцеловались, хотя он сам пытался. Так странно, что после отказа Наруми начал его ревновать к, буквально, ребенку. Стоп, Соширо. Надо думать о чем-то другом. Например, если они сойдутся, как долго это продлится? Месяц? Три? Полгода?       Хошина кинул на стол листы, переправленные Геном, и впился пальцами в глаза, сильно массируя их. Так, что перед ним в кромешной темноте заплясали цветные вспышки, а неприятное ощущение отдало в виски новым ударом. Боль медленно перетекала в область лица — честно, он давно не ощущал такого. Мигрени его обычно мучили из-за недосыпа, но сейчас он чувствует себя более чем хорошо. Явно лучше Наруми, который, судя по всему, приболел.       Руки упали на колени, а он уставился в синий экран блокировки ноутбука; позади мигал разноцветными бликами монитор компьютера, также заблокированный.       Он хорошо изучил уставшее посеревшее лицо парня, которого так и не поцеловал, хотя очень хотел. Язык прошелся по губам, и он блаженно улыбнулся, вспоминая, как Ген тогда тоже цеплялся за нижнюю часть его лица. Конечно, не подбородок он рассматривал. Он придурок, но не настолько.       Из первого ящика своего стола он достал обезболивающее и выдавил на стол две таблетки, похожие на бисер. Кинув упаковку обратно, он тут же потянулся к бутылке воды и закинул в себя бледно-розовые капсулы. Осушив половину бутылки, он поставил ее на место и принялся за любимое дело. Разложил листы, что перемешались из-за сквозняка и хлопка дверью. Поднял упавшие, выбросил ненужное и придвинулся к столу.       Вбив в строку «логин пользователя» уже вызубренное SouHoshi@management, а ниже, в строке «пароль» — GDR11LTY, разблокировал сначала компьютер, а после уже личный ноутбук. На него нависшим грузом уставились столбцы таблицы. На ноутбуке мигал чат с Наруми. Неотправленное «привет, зайду к тебе в обед?» зависло в воздухе. Он стер слова, словно ненужный белый шум между ним и тем, кто сейчас тоже работает. Действительно работает. Больше всех. Усерднее любого. Потому что Ген может быть инфантильным задротом, невнимательным кретином, но не Наруми-начальник. Потому что как руководитель он лучше любого в их офисе.       Слева висело непрочитанное сообщение от Мины. Сообщение от Аширо, которой он так и не ответил на вопрос, когда же они пойдут в котокафе. Файл от Рено и Ихару. Расчеты из бухгалтерии и сообщение брата с поздравлением, которое он тоже не открыл. А еще — сообщение от Оконоги: та спрашивала, почему его забрал Наруми и что за засосы на его шее. Последнюю он и так целый день избегал, так что отвечать ей сейчас было равносильно подписанию себе смертного приговора. Он так нормально и не рассказал, что же произошло между ним и Геном.       Набрать текст в открытый чат было проще, чем он думал.

Ваше сообщение:

«Может, вечером зайдем куда-нибудь поужинать?»

      Оно оставалось непрочитанным. Ждать было бы глупо, так что, пока ответ не пришел, Соширо приступил к исправлению ошибок. Расчеты проводить было тяжело, так как доступа в некоторые отделы не было — приходилось делать запросы. И не все могли дать немедленный ответ. Это было очень плохо, так как задержка заставляла отвлекаться на другие таблицы. Прошло чуть больше полутора часов, когда Ген прислал ответ. Непрочитанное сообщение от: Наруми Ген «Я поздно закончу». «Нет». ​      Соширо вздохнул и тут же отправил следующее предложение, понимая где-то в глубине себя, что навязывается. И делал он это только потому, что хотел привязать к себе этого идиота. Чтобы он сам ждал сообщений. Чтобы сам просил зайти. Чтобы у них было как у тех людей, что решили строить личную жизнь там, где проводят семьдесят процентов своего времени. Тех, что запирались в комнате, служившей канцелярией и складом одновременно.

Ваше сообщение:

«Как насчет ужина? Я готовлю».

«Но тогда это будет у тебя».

«Когда поздно закончишь, мои поезда уже перестанут ходить. С пересадкой будет очень долго».

      Ответа опять не было, хотя Ген был в сети. Он смотрел на чат, рассматривая в кружке фотографию Наруми с пляжа Окинавы на фоне заката и бара. Засранец тогда всех так бесил. А Хошина тайно пускал слюни на его ключицы и загорелую кожу, которая обычно была белее листов бумаги. Непрочитанное сообщение от: Наруми Ген «Ты очень хочешь со мной поговорить или что?» «Не то время, горшок». «Как-нибудь потом».       Ответить он решил лично, захватив новую таблицу и даже распечатав исправленные листы, чтобы точно и наверняка задержаться там. У него был четкий план: заставить Наруми пожалеть о своем поведении. Заблокировав ноутбук и компьютер, он уже было поднялся со стула, когда в мессенджер пришло сообщение от неизвестного контакта. Тэн Кадзуо — тот самый новенький, что устроил сцену в кабинете Гена, окончательно испортив настроение последнему.       Проигнорировав сообщение и оставив телефон в кабинете, он запер дверь ключ-картой и поспешно ушел к начальнику. Время медленно приближалось к пяти часам. Все хотели домой, а потому стремились поскорее закончить первый день из шести на одной из самых тяжелых недель месяца.

★

      Сигарета тлела медленно. Он смотрел в телефон, сверля взглядом статус «delivered» в чате с Соширо. В голове всплывали моменты сегодняшней небольшой ссоры. А еще тот разговор со стажером. И, в конце концов, сообщения, в которых с ним настойчиво хотели провести вечер. Желательно у него, с едой. А вот с продолжением или нет — уточнения не было.       Наруми тихо простонал, понимая тупость ситуации. В голове всплывали моменты четверга. Пятничные объятия. Сегодняшний разговор. Ну не так он должен пытаться понравиться ему. Просто сейчас не то время. Черт его дернул поспорить. Последнее, что можно делать с Соширо, — это спорить. Он ведь всегда выигрывает. Ген знал это, хотя признавать не хотел.       Дым ветром возвращался в лицо, глаза щипало от никотина. Голова кружилась, а он ждал около кофейни, когда доготовят заказ: бизнес-ланч, холодный латте и монблан для одного засранца, которого он не хотел тащить к себе домой. Делить кровать он еще мог, но ничего остального для гостей у него не было.       Именно это он и написал в чат с Соширо дрожащими пальцами, зажав сигарету губами и втягивая очередную порцию дыма.

Your message:

«Если ты хочешь ко мне, имей в виду, что у меня нет для тебя ни сменных трусов, ни зубной щетки, ни носков».

«А еще ничего в холодильнике, из чего ты, даже при желании, мог бы приготовить нам романтический ужин».

      Выбросив окурок под ноги и затушив его носком, он вошел в кафе и забрал бумажный пакет со своим обедом, который, по сути, был одновременно и завтраком. Ген вздохнул и пошел в сторону высокого здания компании. На ресепшене его встретили довольными улыбками девушки, передавшие заодно и бумаги с отчетами от спонсоров.       Все шло более чем хорошо: эти документы он рассчитывал получить только к среде, а ребята потрудились и составили их раньше. Надо отдать им должное. Он напечатал Хасэгаве очередную задачу: «Отправь письма-благодарности компаниям. Список скину, сначала составь тексты».       В лифте ему вручили поверх конвертов отчеты из бухгалтерии, отдела тестирования, безопасности и рекламы. С огромной пачкой бумаг, наперевес с обедом (который, как мы помним, еще и завтрак, а в скором будущем, вероятно, и ужин), он прошел вдоль кабинетов и поднялся по стеклянной лестнице на этаж, где лифт не останавливается. Секретарша встретила его милой улыбкой, сообщив, что в кабинете его уже ожидают. Сама же девушка поднялась с места и оповестила, что отлучится на час, чтобы собрать конечные отчеты со всех отделов, а заодно и пообедать.       Предчувствие, что очередной стажер решил поиметь его серое вещество, не отпускало все те пару минут, пока он стоял перед дверью. Его грустный и отчаянный взгляд провожал секретаршу и ее неприлично короткую юбку. К сожалению, она даже не обернулась, чтобы пожелать удачи. Он кое-как открыл дверь — благо этот позор не было видно с той стороны.       В молчаливом офисе, наполненном гулом компьютера, на диване — рядом со сложенными, а не раскиданными, как обычно, листами — сидел Соширо. Он рассматривал стопки документов и раскладывал их по пачкам. Его взгляд поднялся медленно, цепляясь за Наруми.       — Ну наконец, — вздохнул он и выпрямился. — Знаешь, сколько я тебя ждал?       — Нет, — устало пробубнил Наруми и сделал несколько шагов вперед. Соширо сам забрал документы и положил рядом с собой.       — Хотел поговорить о вечере.       — Я тебе написал, — вскинул брови Наруми, но его перебили.       — Телефон в кабинете. Я думаю, что можно к тебе, если все будет закрыто.       Ген уставился на парня, словно видел его впервые. Словно перед ним было восьмое чудо света, а не Соширо. Все казалось эфемерным, нереальным. Точно сон — его вырубило прямо за столом. Сейчас ворвется Хасэгава, дернет за плечо так, что заскрипит стул. Он вскочит, затараторит что-то невразумительное и получит пачкой таблиц по затылку.       Ожидание длилось несколько секунд. С каждым новым десятком казалось, что это все меньше похоже на сон, и он даже не мог понять, хорошо ли это. Лучше, чтобы его разбудил Эйджи, или чтобы здесь остался только Соширо?       Прямо перед ним, даже после незаметного щипка, сидит Хошина. Смотрит бесстыжими лисьими глазами и улыбается так невинно, словно не он виновник состояния Наруми. Словно не он мутит воду в омуте. Не из-за него в груди щемит. В голове крутилось столько вопросов, что из горла вырвалось лишь жалобное.       — Зачем?       Зачем все это Хошине? Нарочно издевается? Или это мозг шутит во сне?       — Хочу поговорить с тобой.       — Говори.       — В спокойной обстановке. Наедине. Без лишних глаз. И ушей, к слову, тоже.       Наруми задохнулся, сделав слишком резкий вдох. Прикрыл рот рукой, все еще пахнущей сигаретами. В голове вспыхивали картинки: Хошина под ним; его спящее лицо; злость на кухне, когда Соширо пытался уколоть посильнее. Мягкое спокойствие их поцелуя на пороге тем пятничным утром. Они пахли свежестью и чуть-чуть сном. А вечером — усталостью, алкоголем и офисом. Перед глазами всплыла уютная квартирка Соширо, а следом — его собственная одинокая берлога.       — Ген?       Он прикрыл глаза ладонью и досчитал до двадцати семи. Этого хватало, чтобы обрести контроль. За годы во главе филиала Наруми научился переключаться за полминуты. Он мог быть задротом, спускающим деньги на гандамов; язвительным коллегой; офисной акулой, завлекающей спонсоров харизмой; жестким боссом, шинкующим подчиненных за ошибки. Ген не считал себя лицемером — он называл это способностью адаптироваться. Хамелеон, а не тварь, что вставит нож в спину.       Сейчас он хотел снять маску босса. Перед Соширо это было чертовски сложно. Наруми хотел стать чувственным влюбленным придурком, но что-то мешало. Система перегрелась. Сервера полетели.       — Да, хорошо, — хрипло шепчет он и хмурится. Зачем соглашаться, если не уверен, что сможешь? О чем говорить, если система требует пятнадцатичасового сна?       — Ген…       Он вздрагивает, когда холодные ладони ложатся на щеки. Рука падает, и он тонет в карих омутах. Тело слабеет. К его сухим губам прижимаются чужие — мягкие и сладкие после кофе из автомата.       Рука находит место на пояснице Хошины, массируя ее сквозь ткань водолазки. Черт, как же сложно не идти на поводу у этого лиса!       Тяжело сосредоточиться, но он надеется, что останется жив к концу хакатона.

★

от: HoshinaSoushiro@menegmant.com

тема: “Исправленные таблицы”

«Исправленные таблицы находятся в прикрепленном ниже файле. Опечатки и недочеты были учтены. result.november.exl quarterly.report.november.exl cost.calculatio.exl Отчет_менеджмент_отдела.doc Прогноз_работы.Хакатон.doc

Данное письмо отправлено

управляющим

отделом менеджмента,

HR-сервисом компании

Japanese Analog Company

"Development and Future” (JACDF).

id: SW-2033

Хошина Соширо

Комментарии отправлять на почтовый адрес: HoshinaSoushiro@menegmant.com»

      Наруми сверлил взглядом письмо, пришедшее ему на почту семь минут назад. Засранец тоже остался работать. Ген не был уверен, но именно это могло значить, что разговору все-таки быть. И ему казалось, что точно не в офисе: судя по данным считывателей, Хошина только что отметился на выход на ресепшене.       Он закрыл глаза и надавил пальцами на веки, припухшие после долгой работы за монитором. Черт бы побрал их всех. Почему именно сегодня он чувствует себя не в своей тарелке, хотя личный кабинет всегда был его «местом силы»? Почему его всего корежило от мысли о разговоре с Хошиной и даже от необходимости просто видеть его рядом? Что с ним сегодня не так?       Когда дрожь в руках утихла, а в голове немного прояснилось, он оттолкнулся от пола и подкатил кресло ближе к столу, проверяя отправленные файлы. Почти все было верно, так что он исправил мелкие недочеты, кое-где округлил цифры для стыковки и отправил ответ. Пальцы бегали по клавишам, а музыка на фоне помогала мозгу отключиться. Он умел отвечать на почту не задумываясь — эта рутина стала для него долгожданным глотком воздуха. кому: HoshinaSoushiro@menegmant.com тема: “Реплей на исправленные таблицы. Добро на печать” «Получил файлы и отчеты. Все верно. Смотри, единственное, что я исправил — даты. Ставь теперь везде завтрашнее число. Делаем все якобы заранее: так мы будем немного опаздывать «на бумаге», но в реальности появится запас времени на исправления в случае крайней необходимости. В таблицах я кое-где округлил числа. Ты правильно понял новые формулы, теперь работаем только так. Хорошо постарался, но не оставайся в хакатоне на переработку. Из-за тебя мне прилетит выговор от Шиномии. result.november.exl.1 quarterly.report.november.exl.1 cost.calculatio.exl.1 Отчет_менеджмент_отдела.doc.1 Прогноз_работы.Хакатон.doc.1

Данное письмо отправлено

управляющим директором филиала компании Japanese Analog Company

"Development and Future” (JACDF),

Tokyo Branch.

id: GS-3305

Наруми Ген

Комментарии отправлять на почтовый адрес: NarumiGen@MDTokyoBranch.com»

      Письмо отправилось с характерным мелодичным звуком. Именно это заставило Наруми замереть и перечитать его. К чему было это сообщение про хакатон и переработки? Все-таки он тупит сильнее обычного. Благо уже по привычке оправдал себя любимой фразой: он не волнуется, это просто страх перед выговором от Исао. Что вы, ему совершенно плевать на Хошину. Исправлять что-то было поздно, поэтому он свернул вкладку с почтой и перешел к незаконченной таблице. Завтра работают все, а значит, нужно раскидать дела, чтобы самому не повеситься на галстуке прямо в кабинете. Ген не был лентяем, он просто был прокрастинатором. Это другое: в таком случае он не «ничего не делает», а «забыл сделать» или «отложил на неопределенный срок». Именно это он всегда говорил Хасэгаве, когда тот начинал четвертовать его за потерянный файл, невыполненную задачу или просранный дедлайн. Но даже с таким подходом жить и управлять филиалом было возможно.       Он отправил ребятам из своего отдела список задач на завтра и уже собирался уходить. Компьютер выключил, музыку переключил с колонок на Bluetooth-наушники, а готовые отчеты, таблицы и прочую макулатуру смел в одну стопку, чтобы бросить на стол секретарше. Уже переобулся и накинул куртку, когда в дверь постучали.       «Охранник», — тут же решил для себя Наруми. Он закинул на плечо рюкзак и подхватил стопку документов. И только когда вместо серых глаз и старческого лица со щетиной перед ним предстал Соширо, Ген почти взвизгнул. Эта встреча напоминала одну из тупых хоррор-игр про офисного охранника или уборщика. Ты в кабинете, кто-то стучится в дверь, ты ждешь человека, а вместо него — скример. Но сейчас все было иначе.       — Ты меня в архив кинул? — тут же начал Хошина, заглядывая Гену через плечо.       — Я работал.       — Не оправдание. Ты обещал, что мы поговорим.       — Прямо здесь? Под камерой? Соширо запнулся и замолчал, глядя в правый верхний угол, где в полумраке мигал красный индикатор записи. В этот момент Наруми уже сам об этом пожалел.       — Да! Ты должен научиться отвечать за свои слова. А теперь отвечай на вопрос.       — Какой еще, блядь, вопрос?       Ген заметил, как парень дернулся к нему, но застыл и опустил руки, хмурясь и что-то обдумывая. Наруми мог поклясться, что слышит, как крутятся шестеренки в этой голове, похожей на горшок. Видел, как вздулась венка на шее и дернулась бровь под плотной челкой. Хошина умел держать себя в руках, но это не значило, что он ничего не чувствовал. Он был как минимум взвинчен сегодняшним — если объективно рассматривать поведение Наруми — мудацким поступком. Все действительно выглядело как дешевый пранк и игра на чувствах. Конечно, он в ярости. К гадалке не ходи.       Наруми умел оправдывать себя и делал это блестяще на протяжении всей жизни. Он не ведет себя как конченый эгоист — у него просто детство тяжелое. Но в его годы пора бы уже брать ответственность за свой паршивый характер. И он был готов. Особенно если после этого его жизнь, возможно, станет чуточку лучше. А она однозначно станет, ведь если взаимность с Соширо присутствует, то его ждут прекрасные отношения, крышесносный секс и не менее офигенный парень. Минусов пока не наблюдалось. С отвратительной прической Хошины и его лицом он как-нибудь смирится.       Наверное, он молчал слишком долго, потому что Хошина буквально взорвался. Тот сжал кулаки и уже собирался что-то выпалить — как минимум о том, что его сегодня выставили в мерзком свете, ткнув носом в то, что он флиртует с первым попавшимся красавчиком. Это было действительно низко. Поэтому Соширо не ожидал, что Ген вместо оправданий сделает шаг навстречу и обнимет его. Точь-в-точь как в подъезде после празднования дня рождения с подругами. Руки сжали дубленку, лицо спрятано в изгибе шеи. Ген тихо вдыхал аромат новых духов, шмыгая заложенным носом.       — Наруми-сан, — пролепетал Соширо, покосившись на камеру и снова переводя взгляд на начальника. — Ген…       — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя использованным. И я точно не имел в виду, что ты блядун, который меняет парней как перчатки. Просто это… наверное, я приревновал. Извини.       Он почти шептал это в шею, а Хошина лишь судорожно вздыхал, пытаясь нащупать точку опоры, в которой он снова обретет контроль над собой. Но это произойдет точно не сейчас. И явно не сегодня. Наруми умел выбить почву из-под ног.

★

      Утро в офисе началось настолько сумбурно, что некоторые даже не понимали, что, собственно, не так? Кто-то шептался у кулеров, но большая часть все так же озирались по сторонам. Повсюду слышался лишь один вопрос: «Так что там было?» Но даже больше этого, всех волновал лишь один вопрос: слухи правдивы?       Как известно, в «офисных коммунах», где люди буквально заперты друг с другом в одном помещении на протяжении восьми, девяти, а то и все двенадцать часов по пять дней в неделю, между ними образуется странная связь. Не семейная. Не дружеская, хотя зачастую очень похожая на нее. Но между людьми есть эта сформированная общность. Желание вызнать все, включая все запашки из грязного белья, более чем понятно. Тем более если это касается начальства.       Кто-то говорил, что вернулся забрать забытый шарф и, проходя мимо сторожки охранника, по камерам услышал, что в одном из кабинетов кто-то занимался очень страстным, грязным и громким сексом. А кто-то утверждал, что сам охранник по старой дружбе решил показать, что высмотрел на камерах. Кто-то утверждал, что сам был возле кабинета начальника и слышал, как он занимался «этим самым» с мужчиной! Кто-то твердил, что заметил, как тому делали минет, потому что это происходило, представляете, прямо в соседней кабинке.       Ген курил с таким удовольствием, в таком отвратительном состоянии, впервые за всю свою карьеру. Они вчера с Хошиной всего лишь обнялись, а на парковке долго целовались, пока прогревалась машина. Он прятал холодные ладони Соширо под своей курткой, согревая его лицо своим дыханием. Оба были очень уставшими, поэтому времени на то, чтобы еще и о конфиденциальности думать, попросту не было. Не то чтобы по итогу их это как-то заботило.       — Ты решил всю пачку выжрать, даже не отправив утренние отчеты? — уточнил Хасэгава, подстраиваясь рядом.       — Да тут вообще песня, не слышишь? Все свежие утренние горячие сплетни. Мне интересно, что там у моих подчиненных на личном. Ну, или, по их мнению, у меня.             — А что у тебя? — делая глубокую затяжку, просто для приличия спрашивает Эйджи. Ген в курсе, что ему все равно. Это понятно, ему вот тоже не всегда интересно, что там у его кошки, жены, племянницы. Но он слушает, точно так же, как делает это сейчас его заместитель.       — А у меня, по слухам, настолько высокое либидо, что я не могу дотерпеть до дома и жестко чпокаю кого-то в офисе. Правда, я так и не понял где, — он театрально закатывает глаза и загибает пальцы, — то ли на столе секретарши, то ли в туалетной кабинке, то ли у себя в кабинете, то ли у него, то ли прям на ресепшн. Благо не выселил охранника и прямо у него в сторожке не трахался.       — Богатый сексуальный опыт.       — Да по слухам я секс-гигант с тремя дециметрами в штанах, — поиграл короткими бровями Наруми, отчего несчастный Эйджи подавился затяжкой. Это было хорошее начало дня. В целом его утро началось лучше, чем у кого-либо в этом офисе.       Что может быть лучше, чем при пробуждении чувствовать запах только что приготовленного завтрака. Интересный факт, но последний раз завтракал дома он больше трех месяцев назад. И то только потому, что хотел сделать пост с эстетичным завтраком. К слову, из эстетики того поста было только авокадо. Ген спалил бекон, глазунья потекла, а базилик был настолько испорченным и залежавшимся, что на нем начала расти плесень.       Это не сравнится с тем, что сотворил Хошина. Сырники он кушал в редких случаях в гостях у Исао, куда в последнее время ходил крайне редко. Хикари чудесно готовила, с этим спорить было, как минимум, глупо. Чаще он покупал их по пути на работу в Макдональдсе. Именно поэтому сырники в исполнении Соширо его крайне удивили. Приятным бонусом был кофе, не убежавший и заливший всю панель, а действительно вкусный. Сам парень, совершенно не скромничая, весь завтрак рассказывал, как умеет готовить кофе. С его слов, кофе нужно уметь готовить. Это тот рутинный ритуал, от которого зависит твой день. Если ты утром выпил плохой кофе, то день заранее ужасный. Ген не озвучил вопрос: поэтому ли Соширо с утра пораньше сходил в магазин? Кофе, который у него был, не то чтобы очень хороший.       Стоя на улице, докуривая вторую сигарету и шутя с Эйджи, Наруми отметил, что не менее приятен был момент, когда он, скорее в подтверждение слухам, нежели в опровержение, зажал Хошину у машины на парковке и целовался с ним добрых четверть часа. Не сказать, что слухи его хоть как-то заботят. Что думает об этом всем жертва его слишком буйного характера, он, естественно, не подозревал. Но вряд ли тот хоть как-то был против, раз за все это время ни разу не оказал хоть толику недовольства. Тем более подземной парковкой пользовались немногие, предпочитая более удобную, уличную, так как та имела выезд через переулок прямо к шоссе. Из подземной необходимо было огибать почти всю улицу. Соширо и это никак не комментировал, хотя Наруми был в курсе, что только потому, что тот ездил на метро. Это было действительно быстрее и удобнее, если вспоминать утренние пробки. Он был так погружен в мысли, что, докурив до фильтра вторую никотиновую палочку, перешел на третью. Наруми заметил на себе взгляды спустя долгие минуты, за которые зеваки уже вовсю рассмотрели посеревшие засосы на открытой шее. Во вторник он решил забить на указ Исао «не светить этим развратом на шее». Ходить застегнутым на все пуговицы было некомфортно, да и для Соширо это явно было неприятным моментом. Если помнить, что он пытается его влюбить в себя, на руку ему такое не играло.       Троица смотрящих поняла, что замечена. Именно его пристальный взгляд смутил их, как будто они не рядились точно так же, помимо прочего еще и обсуждая свежесть отметин на его шее. Ну, он хотя бы не обсуждал их с Эйджи, который докурил сигарету, только фыркнул и сказал, что необходимо поторапливаться. Но он не спешил: вчера вечером уже сделал утренние делишки, так что у него в списке дел вместо «составить отчеты» теперь горело «отправить отчеты».       — Ты сегодня звезда сплетен, — присоединилась к ним Аширо, которая решила выпить свой шоколадный маккиато на свежем воздухе.       Ее появление было столь внезапным, что оба мужчины оторопели и не нашлись с ответом на комментарий. Мину это не смутило. Хотя может это и произошло, но по ее флегматичному и, по мнению Гена, чуть-чуть глупому лицу вообще мало что можно порой понять.       — Он звезда не только сплетен, — Хасэгава спрятал руки в карманы пальто и многозначительно уставился на засосы. Мина проследила за взглядом и хмыкнула. И вот это уже его смутило. Может потому, что она знала, кто это сделал? А может потому, что они соперничали. Хотя сложно его одностороннее желание доказать кому-то, что он лучше этой девчонки, назвать соперничеством. Но он настаивал именно на таком названии их странных взаимоотношений.       — Ты на высоте, Наруми-сан, — пробубнила отчего-то смущенная Аширо, хотя это должен был делать Ген. Стесняться за его засосы никому не приходилось еще.       — Как и всегда, прошу заметить. И, как говорил Митасима-сан, плохой пиар тоже хороший пиар, — он щелчком отправил окурок третьей сигареты в урну.       Присутствующие уставились непонимающе, а он чувствовал себя вдвойне лучше. Так наступить на слишком заносчивых придурков нужно уметь. — Для не особо выделяющихся памятью: это один из наших спонсоров и постоянный клиент. Отдел безопасности именно нашего офиса всегда работает над его приложениями, когда речь касается защиты ПД.       — ПД? — Мина вскинула брови, а это было даже лучше, чем завтрак от Хошины. Ткнуть носом эту порой заносчивую куклу в свое превосходство над ней.       — Персональных данных, Аширо. Понимаю, тебя это не касается, но хотя бы элементарные термины можно запомнить. Мы часто на планерке их используем.       — Я не душный сноб, которому нужно лезть в чужие дела, — пробубнила Мина, а Эйджи вздохнул. Он знал, чем это кончится, но перебивать Гена или тем более останавливать его не решился.       — Для не особо дальновидных поясню: я тут всем рулю, мне платят за то, что мой нос везде. А ты работаешь тут столько же, тебе платят за то, что твои подчиненные корректно считали денежки, которые мы получаем. Можно было бы и поинтересоваться, за что людям зарплату начисляете.       Ген не стал слушать язвительный комментарий брюнетки, который уже вертелся на ее слишком длинном, хоть и не многословном языке. Она сказала что-то Хасэгаве, но тот лишь пожал плечами и сказал о добросовестности.       В голове же вертелось теперь столько мыслей. Как же хорошо началось это утро. Столько приятных событий только за этот день, а он только начался. Завтрак от Соширо, вчерашний вечер с ним же, а сейчас поставил на место выскочку Мину Аширо. Все это в совместительстве с чудесной погодой. Лучше и не придумать! Он зашел в офис и не спеша направился к стойкам. Холл был почти пуст. Приятные тона не кричали, только убаюкивали. Коричневые, зеленые и серые тона, растения в горшках и большие окна, из-за которых уже на входе было более чем светло. В целом, свет от ламп был даже лишним, но они работали в обычном режиме. Всегда включены. Ну, это ведь не ему в копеечку обходится. Он настоял на отключении света и переходе на энергосберегающий режим после девяти. Во многих служебных помещениях свет включался, когда туда заходили люди. Именно это дало возможность сэкономить и добавить в интерьер больше мелочей. А это давало им преимущество. Уютное местечко, где вы и кофе выпьете, и посидите в ожидании на мягких диванчиках, и купите услуги для создания хорошего и качественного приложения с высокой оценкой от пользователей в будущем.       Наруми не мог себя не хвалить. Это место всего пару лет назад было дырой, куда ходили только потому, что это ближайший офис JACDF. Теперь сюда едут, потому что тут объективно лучше. Комфортнее, что ли. Сотрудники работают на совесть, переработки оплачиваются, хакатоны не выглядят как неделя пыток. Ген так тихо пристроился в очереди, что сотрудники у стоек даже не заметили его. Девушки за стойкой сплетничали с сотрудниками, что забирали письма из главного офиса. Все четверо были так увлечены, что не заметили один из объектов тех самых сплетен.       — А я видела их сегодня, они даже приехали вместе, — поделилась девушка с ресепшена. — Забрали документы, Наруми даже купил ему кофе. Еще и болтали так мило, глазки друг другу строили.       — Они всегда глазки друг другу строят, а прячут это за «ненавистью», — последнее слово парень выделил кавычками. Он относительно новый сотрудник, но подает большие надежды. Аналитик из него чудесный, он не возражал при переводе из офиса Хошины, так как терять действительно талантливого сотрудника попросту глупо. И именно внимательность сыграла, когда он пару раз уточнял у самого Гена, вместе ли он и начальник отдела менеджмента?       — Ага. В пятницу на прошлой неделе они приехали поздно вдвоем, еще и в таком непотребном виде! — закивала девушка, с которой аналитик пытался крутить роман. Ну, так утверждала она сама. Сталкерила бедного, проходу не давала. Да и сейчас не дает.       — В каком? — а вот красноволосого стажера он не заметил.       — В засосах оба, — кинул аналитик и забрал документы. — Тэн, пошли. Нужно работать, пока Наруми нам по шапке не надавал. Много работы у нас сегодня.       — Ой, да забей. Если постоянно так на износ работать…       — Кадзуо-кун, — вмешалась девушка из-за стойки, даже поднявшись, — мы работаем на совесть, понимаешь? Добросовестно и быстро выполняем работу, закрываем месяц. Из-за этого у нас есть тринадцатая зарплата. Из-за этого у нас есть дополнительные выходные, когда у нас дни рождения. Из-за этого нам дают премиальные больше, чем в других филиалах. Потому что мы работаем не просто хорошо, а превосходно. Наруми-сан, конечно, зануда, но если бы не его дотошность, то у нас не было бы поблажек таких. — Девушка повернулась к Гену и улыбнулась, передавая ему письма и подталкивая считыватель. — Доброе утро, Наруми-сан.       Все трое повернулись к нему. И Ген не знал: то ли ему глаза закатывать от количества лести, то ли благодарить за то, как профессионально стелит девчонка и добавляет очки в его репутацию.       — Уже здоровались. Спасибо за письма, больше нет?       — Нет. Спасибо, что повторно подошли.       — Пожалуйста. Позвони, как клиент придет. Я спущусь и встречу его.       — Конечно, — улыбнулась девушка. Аналитик, имя которого Ген, честно, запомнить не мог, сколько ни повторяй, улыбнулся начальнику и тут же залепетал о том, что с утра пораньше он уже закончил проверять работоспособность приложения, и оно, как ни удивительно, работает как часы. Прекрасно, без заминок и задержек. Тэн тащился за ними, явно не особо счастливый из-за присутствия начальника. Ну, его можно понять. Он хотел перевестись в отдел менеджмента, чтобы чаще видеть Соширо, а ему не дали добро. И именно поэтому он и остался в офисе до закрытия, чтобы поговорить с Геном на парковке без лишних ушей, чтобы даже на камерах это не было заметно, но не учел, что помимо Наруми туда спустился и Хошина. И точно не учел, что начальники будут целоваться, пока машина прогревалась.       Конечно, его заметил Наруми, но не подал вида. Конечно, он был в курсе, кто сфотографировал его и Соширо еще и утром. И конечно, он знал, кто распустил слухи, что он отымел начальника отдела менеджмента. Только не учел, что все уже давно ждали, когда ссоры и крики между этими двумя чуть-чуть улягутся. И, по всеобщему мнению, лучше уж пусть они трахаются в пустом офисе, чем треплют нервы работающим.       Наруми хотел спеть победную песню, станцевать, выпить баночку вишневого пива и залететь в катку, но передумал. На носу сдача тяжелого проекта, собрание и сдача всех отчетов. Ген не мог все это бросить, как бы сильно ни хотел отпраздновать отличный день. Но он мог это сделать после рабочего дня. В семь он сдаст все отчеты. Подготовка к завтрашнему дню займет не больше полутора часов, так что он кинет это на заместителя и вместо этого закончит проверку приложения. Останется только подсчет средств, чтобы выдвинуть ценник. Мелкие затирки ошибок в коде, кое-какие исправления от дизайнеров — и все. Воодушевленный и довольный ходом вещей, он быстро прошмыгнул в переполненный лифт и спрятался за каким-то полным мужчиной. Остальные продолжили ждать новый, так как протолкнуться с Наруми не смогли бы.       Пока дверь закрылась, а приятный женский голос оповещал о том, что они поехали вверх, в его голове возник встречный вопрос: неужели в Японии действительно есть настолько полные и высокие люди? А после медленно, но без фанатизма, он начал планировать свой рабочий день. От размышления его оторвала фраза какого-то парня, голос которого точно был знаком, но вспомнить внешность которого даже при усилии не смог бы.       — Слышала уже? Я, конечно, знал, что они оба с голубизной, но чтобы и на работе друг с другом…       — Да ладно тебе, не в рабочее время же, — хмыкнула девушка. — Захотели разнообразия в постели, я бы тоже попробовала, но точно не тут.       — А о ком вы? — это был явно не участник разговора, а включившийся в диалог другой сотрудник.       — Да мне на ресепшене девушка по секрету сказала, что, оказывается, вчера вечером управдир и рукменеджмента шпили-вили на работе, — тише поделился сплетней знакомый голос.       — Да ладно? — подал голос уже полный мужчина, за которым прятался тот, кого четверка без стеснения обсуждала по пути на работу.       В тесном помещении лифта из-за интересного и эмоционального разговора стало слишком шумно. Всем было интересно узнать подробности, Гену тоже, но сотрудники вышли на пятом этаже, даже не обратив внимания на уткнувшегося в телефон того самого управдира, который в маскировке, как оказалось, преуспел, раз те даже не приметили еще одного человека в лифте.       Оставшись наедине с собой, до Гена дошла одна очень неприятная мысль. Ладно он, но Соширо, узнав о сплетнях, точно перенервничает и места себе находить не будет. Он пытался добиться открытой взаимности от занудного начальника отдела менеджмента, а по итогу зарыл себя еще глубже в его глазах.       В целом, он знал, как оказаться победителем в этой ситуации. Все-таки в студенческие годы Наруми был главной темой для обсуждения. Его имя было на устах до конца обучения из-за засранца Хошины. Мстить Соитиро через младшего брата он не планировал, тем более с учетом, что он хотел через месяц называть его своим парнем и уже в открытую встречаться с ним назло всем и в удовольствие себе. Но если сейчас не взять сплетни под контроль, то все может приобрести очень неприятный конец.       Выйдя из лифта на своем этаже, Ген сразу направился к себе, хотя должен был перед этим зайти к каждому из начальников и поговорить об их задаче на сегодняшний день. Ничего, успеет. Почтой отправит, в конце концов, планы на день чуть-чуть поменялись. Раз люди хотят повод для реальных обсуждений, он им это даст. Надо переключить внимание на что-то другое. Например, сделать из пари сериал. Занятно? Наруми тоже так считает. Зайдя в кабинет, первым делом Ген звонит Хошине, хотя знает, что тот на планерке со своим отделом. Вначале его скинули, но с третьего раза Соширо все-таки взял трубку и недовольно буркнул:       — Я занят. Срочно?       — Зайди ко мне через час, захвати сделанный к тому моменту утренний отчет.       — У меня планерка, я не успею.       — Это срочно, так что поживее. И это, по максимуму скажи всем, что идешь ко мне, но как бы невзначай. Потом спасибо скажешь.       — Наруми-сан, власть в голову ударила? Как отчет сделаю, так и зайду. За свои полчаса сам отчеты делай. До встречи…       Ген улыбался, так как, конечно, услышал ругательство там, где Хошина порядочно их опустил. Но он, конечно, понял, что что-то не так. Но что именно — ясное дело, пока не понимал. Но стоит ему пройтись, так услышит части разговоров сотрудников, и все до него дойдет.       Тем временем Наруми сел за стол и включил ноутбук и компьютер, запуская все приложения для проверки приложения и Excel-таблицы. Что ж, чем быстрее он закончит с рутиной, тем ближе они подойдут к финалу хакатона. Останется утверждение их работы сверху, но это быстрое дело. Главное, чтобы все ребята из проверки были оперативнее обычной своей улиточной скорости.       Раздав задачи руководителям отделов в своем филиале, Наруми понял, что дел-то мало осталось. Недаром он всех гонял весь месяц: отдыха будет больше, если все будут работать добросовестно и оперативно, как он в дедлайн или Хошина в любой рабочий день. Мина не в счет, она просто душная к задачам, которые ее касаются. Стоило ему отправить отчет Соширо, как к нему постучались в дверь. Видимо, секретарша отошла, поэтому он крикнул, что можно войти.       Рассчитывая на руководителя менеджментом, он не ожидал увидеть Тэна, который держал отчет о своей работе. Он нагло захлопнул дверь и подошел ближе, готовый что-то сказать, но не успел даже приоткрыть рот:       — Положи на мой стол и иди дальше работай. Я назначил тебе еще две задачи, глянь в приложение. Вопросы по работе задавай через почту, — холодно отрезал Наруми, продолжая работать с таблицей и ценником их итоговой работы.       — По поводу перевода…       — Кадзуо, — Наруми поднял взгляд на стажера и как-то больно по-отцовски улыбнулся, — я сказал уже, что из моего отдела к Хошине ты не перейдешь.       — Почему? — тут же возмутился он, но отступился, заметив хмурый взгляд начальника.       — Потому что у него в прошлом месяце на стажировке было много сотрудников, которые по итогу перешли в другие филиалы. Обучить нашей системе работы в сфере менеджмента сложно, требует много ресурсов и затрат. Из-за этого у него не получалось выполнять свои прямые задачи как руководителя. в этом месяце у него будет только один стажер, и это мое окончательное решение. Я не обязан перед тобой отчитываться, так что, надеюсь, ты закончил свои препирательства. У нас много работы, так что возвращайся к ней.       — Но я не согласен!       — Кадзуо-кун, — стажер и Ген вздрогнули, стоило раздаться голосу Соширо в кабинете, — ты сам поставил себе несколько отделов для выбора. Твой коллега, в свою очередь, поставил на рассмотрение только отдел менеджмента. Я никак не могу взять тебя на место коллеги. Мы это уже обсуждали сегодня. Пожалуйста, вернись к работе, мне нужно обсудить мои рабочие задачи с Наруми-саном.       Тэн застыл, смотря на Хошину в слишком больших вещах. Все-таки Наруми предпочитал оверсайз-размеры, так что на Соширо они висели точно так же, как и на самом владельце одежды. После уже в глаза бросался едва заметный засос, который значительно сошел, но все-таки выглядывал из-под свитера. Он мягко улыбнулся и подошел к столу, положив утренние отчеты. Только после того, как оба руководителя уставились на него, стажер развернулся и быстро вышел, снова хлопнув дверью.       В кабинете стояла звенящая тишина, нарушаемая мерным гудением кондиционера и тихим гулом процессора. Наруми обвел взглядом Хошину, который повернулся и посмотрел на него, вскинув брови. Пришлось пожать плечами и встать.       — Тэн распустил про нас слухи, словно вчера мы трахались в моем кабинете.       — Так ты тоже думаешь, что это он? — эта фраза выбила из Гена воздух. То есть он тоже подозревает новенького? Так и про слухи он в курсе и ничего ему не сказал?       — Погоди, я… — Наруми осел на стул и уставился перед собой. То есть слухи на нет свести нужно будет, и идея про сериал может пойти в урну. Тогда нужно будет сделать что-то, что перечеркнет мысль о слухах.       — Все в порядке? — Соширо наклонил голову вбок и даже улыбнулся, смотря на него с его рабочим и невероятно раздражающим «дружелюбно-нейтральным» выражением. Словно ему все равно на Гена, он не целовал его утром, пока они умывались. Словно они исключительно коллеги, как будто засранец не спал в одной кровати со своим начальником. Словно не про них сплетничает весь офис. Словно все, о чем они говорят, — неправда. И все это в совокупности рождает в Гене странное ощущение собственной никчемности в глазах парня. Они ведь даже не друзья — коллеги и соперники, даже не старые знакомые. Они друг другу никто. Сам факт бьет в солнечное сплетение с такой силой, что слово выдавить из себя не получается.       — Конечно, блядь, нет, — шикнул Наруми, раздраженный то ли на себя из-за резкости собственных слов, то ли на равнодушие Хошины, то ли на мысли, к которым пришел, сидя и смотря в пустую маску вместо лица. — Про нас говорят буквально все. Нам нужно решить, что делать дальше.       Соширо вздохнул с таким одолжением, словно Ген его должник и снова просит до зарплаты взаймы. С этим засранцем такое было лишь раз, после Наруми себе такое не позволял. И вот как тогда, он снова вздыхает так же!       — Хорошо, Ген, давай обсудим, что же нам делать вместо работы. Это же будет куда продуктивнее, нежели выполнить всю необходимую работу на сегодня, — язвительно процедил Соширо и скрестил руки на груди, словно перекрыв все пути к своему сердцу. Он не станет говорить по душам, ему плевать, потому что. На слухи, на сплетни, на косые взгляды и на шепотки вслед. Потому что Ген ошибается: это ему не все равно на чужое мнение. Хошине плевать, кто и что о нем думает, он прошел этот этап, когда только пришел в фирму и болтливые коллеги выдали, что видели его с парнем в компрометирующем виде на парковке. Наруми очень много про него не знает, к большому собственному сожалению.       В комнате над ними нависло давящее напряжение. Пока Ген пытался не сойти с ума от количества эмоций, пришедший сюда по работе Хошина негодовал. Он хотел поскорее закончить с делами и поехать к знакомым, выпить чаю, обсудить книги. В конце концов, вчера Наруми правильно сказал: на одной работе зацикливаться глупо. Нужно разнообразие, постоянное хобби. Что-то типа развлечения. Но что получается вместо этого? Верно! Они, как истуканы, смотрят друг на друга, не говорят о работе, даже о так сильно волнующих Гена сплетнях об их вчерашнем поцелуе. Просто молчат.       — Ген?       — Такое чувство, будто тебя вообще не волнует, что о нас сплетничают…       — Наверное, потому что меня это никак не трогает? Пусть говорят, я прихожу сюда работать, а не поддерживать репутацию золотого мальчика из семьи Хошина. Наруми застыл и наклонил голову вбок, рассматривая совершенно равнодушное лицо без привычной улыбки. Ему все равно.       — Ген, — Хошина делает шаг вперед и опирается бедрами на рабочий стол. Он наклоняется над монитором и ноутбуком, смотря точно не в глаза, а в самое нутро, на чертей, — поебать мне, слышишь? Пусть хоть в рупор вслед кричат, мне все равно. Возможно, раньше меня волновали чьи-то мнения, но сейчас… плевать я хотел на них. Соширо выпрямился и скрестил руки на груди. Какое-то время Наруми молчал, но после только тише кинул:       — То есть я могу подлить масла в огонь?       — Если это не та фотка, где ты трахаешь меня после вечеринки.       — Лифт.       — Лифт можно, — хмыкает Соширо и разворачивается, чтобы выйти из кабинета. В конце концов, дел у них сегодня много.

★

      Мина шла по коридору, пытаясь дозвониться своему другу. На рабочем месте его не было, а ей нужно было утвердить документы. Уже после ее расчеты будут подписаны и отправлены на почту Наруми. У нее не было времени бегать по этажам и искать ради этого начальника отдела менеджмента, однако желание закончить работу сегодня было сильнее.       На Хошину это не было похоже. Он всегда работал до позднего вечера. В целом, как и Наруми, особенно в хакатонскую неделю. Правда, была загвоздка: к Соширо она с радостью зашла бы, а после отправилась домой. Наруми выел ложкой ей мозги, словно это мороженое. Второе как-то не очень приятно, лучше забежать к лучшему другу. Заодно уточнить, что за слухи расползались в стенах этого здания? Неужели он действительно сошелся с придурком вроде Гена? Да, он подходил под типаж «великолепного мерзавца», который раздавит его сердце и самооценку. Но не лучше уж тогда найти кого-то подальше? Имелось в виду, неужели нужно иметь интрижку на работе? Это же так близко. А если они расстанутся? Сейчас они как кошка с собакой, а что за бойня будет после этого? Даже представить жутко.       Аширо поднялась на этаж выше, сразу направившись в конец коридора. Ей нужна была Оконоги. Может, она сможет отследить, где в последний раз был отмечен пропуск Соширо. Ей повезет, если начальница тестировщиков не ушла домой. Хотя вот тут не стоит беспокоиться так же, как и с Хошиной. Эта пара трудоголиков вряд ли убежит домой раньше девяти. Постучав в дверь, Мина услышала голос подруги, приглашающий войти. Подождав несколько секунд, она открыла дверь и заглянула к Кономи. Девушка сразу заметила ее и улыбнулась, хотя и выглядела растерянной.       — Не помешала?       — Нет, — дернула плечами та и встала, — что такое, Аширо-тян?       — Да нужно отдать Хошине парочку бумаг, а найти его не могу. Не знаешь, где он? Может, видишь по считывателям? Оконоги отвернулась, но по ее ушам, выглядывающим из-под растрепанных каштановых волос, разлился румянец. Она что-то пробубнила, но разобрать было сложно. Мина зашла в кабинет и плотно закрыла за собой дверь.       — Что такое?       — Я говорю: он ушел, — громче повторила девушка, и ее голос дрогнул. — В восемь его уже не было.              — Ого! Куда же он ушел? — выдала Мина, подходя к столу.       — Куда-то с Наруми, — Кономи повернула к ней телефон, в который до этого вцепилась.       Мина так и застыла, широко раскрыла глаза. На экране была история Гена, действительно. Но на фотографии в лифте, рядом с начальником, стоял Соширо. Он что-то ему говорил, повернув голову. Но больше поразила рука Наруми, лежащая на талии их общего друга. Если не знать, как выглядит Хошина, возможно, узнать его было бы сложно. Лицо было почти скрыто, а нерабочая одежда не позволяла понять, кто это. Но Аширо хорошо знала своего друга. Это был его шарф и его дубленка, тем более на плече болтался его кожаный портфель.       — Охренеть.       Мина редко выражалась, тем более в присутствии кого-то близкого. Она считала, что это неуважительно по отношению к окружающим. Да и образ ее не подходил для этого: слишком воспитанная, сдержанная. Однако сейчас был другой случай. Не каждый день начальник обнимает вашего лучшего друга и выкладывает это в истории.