𝐨𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐞𝐯𝐞 𝐨𝐟 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐜𝐨𝐧𝐟𝐞𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧 (𝐈 𝐥𝐨𝐯𝐞 𝐲𝐨𝐮 𝐬𝐨 𝐝𝐚𝐦𝐧 𝐦𝐮𝐜𝐡) ★

★

      

22.11

      На улице холодно. Настолько пронизывающая до костей прохлада беспощадна, что не спасает даже теплая куртка. Приходится топтаться на месте и молиться всему, чему только можно, чтобы через пятнадцать минут его окоченелый труп не нашли возле новенькой машины. Он ведь так молод, а эта малышка только пригнана из Европы. Ну как здесь можно на тот свет отправиться?       На удивление, для ноябрьского Токио было светло. Лучи холодного солнца пробивались сквозь серые облака. Отражаясь от окон многоэтажек спального района, они играли светлыми пятнами на голых деревьях, нагих кустарниках, где еще весной благоухали сирень или гортензия. Но для Гена это были просто цветочные кусты. Наруми плох в растениях, для него розы и пионы одно и тоже. Не заморачивается, вот и все.       Ночью, когда он был здесь впервые, местечко показалось каким-то жутким. Как оказалось позже, фонари тут реагировали на движение. Естественно, что в то время люди уже спать ложились. Свет был у подъезда Хошины и на дороге, ведущей к его дому. Ну, позже и они погасли.       А вот утро оказалось приятным. Достаточно неплохое, если не считать, что царапины от ногтей на плечах и спине ныли, соприкасаясь с жесткой тканью рубашки. Она пахла Соширо, свежестью и кофе. Арабика чуть-чуть пьянила. Она ощущалась как поцелуй с парнем на прощание, как теплая кожа узкой талии и горячие мягкие губы. Как привкус, что фантомом остался с ним до сих пор. Как теплый воздух вздоха на губах и дрожащие ресницы. Как обнимающие за спину руки и хриплый полустон из-за напора.       Ген сделал глубокий вдох и достал из куртки пачку сигарет. Зажигалка щелкнула, в тишине улицы это звучало оглушительно громко. Он даже из мыслей выплыл, смаргивая пелену и образ недовольного и зацелованного Соширо. Он помнил до сих пор ощущение стекла в его груди. Парень резал его жестко и беспощадно каждой сказанной фразой. Он знал, что ведет себя ужасно. Знал, что порой перегибает палку. Но что он не позволял себе, так это сравнивать и задевать за живое. На своей шкуре понимает, как потом херого. Нет, обидеть словом можно, но Соширо перешел черту. С другой стороны, зато теперь они квиты. 1:1.       А Соширо не он. С одной стороны, его можно понять. Скорее всего в ссорах с Соичиро он всегда пытался побольнее задеть, чтобы защитить себя. Но с ним то зачем? Одного «Ты самовлюбленный мудак много о себе возомнил» вполне хватило бы. Но нет, он говорил, говорил и говорил. Осадок был, даже когда он одевал выглаженную рубашку. Смотреть в глаза было неприятно. Он думал, что сделать с этим, но на ум вообще ничего не приходило. И, как бы, он понимал, что порой сам вел себя дерьмого, но смириться со словами парня было сложно.       Наруми пинает асфальт и фыркает под нос, смотря на грязное лобовое стекло.       — Блядство, — шепчет уже по привычке. А что он еще может сказать? Вся эта ситуация с «влюблением» казалась абсурдной. Да, есть маленький шанс, что они могут быть вместе. Но неужели все эти слова уйдут из памяти? Конечно, нет. Они ведь не могут по щелчку пальцев перестать друг друга ненавидеть.       Ген делает большую затяжку, наслаждаясь ощущением никотина, что пронизывает легкие. Как же это приятно после этой сумасшедшей ночки.       После секса он так и не покурил, считая дерзостью оставлять парня. Тем более, когда он так жался к нему, пытаясь согреться после душа. Утром времени не было. Странно, что и поссориться успели, и раздразнить друг друга, а покурить он может только сейчас.       Качая головой, Наруми выпускает дым и смотрит, как он рассеивается в туманной дымке. Вообще, по прогнозу вечером туман ляжет настолько плотно, что даже просят быть внимательнее на дороге и включать фары за пару часов до заката. Интересно, как он до дома добираться будет?       Машина почти прогрелась, но он все еще стоял, обдумывая все, что успело произойти за эту конченную неделю. Возможно стоит отвлечься и провести выходные, проходя новую игру, что он купил в прошлом месяце.       Шаги за спиной заставляют его повернуться и лениво глянуть на спешащую девушку. Она словно специально замедляется, видимо заметила незнакомую машину и напряглась. Хотя ему это не особо интересно. Больше все-таки неприятно, что ее взгляд впился в него, словно он какой-то фрик.       Она поймала его взгляд, заигрывающе заправила прядь каштановых густых волос за ухо и одарила приятной улыбкой. Только не это. Подобное поведение — признак, что сейчас начнется флирт и знакомства. А сейчас это вообще не в тему. Он предпочел бы вообще спать. Уже все равно где и с кем, просто спать. Усталость наконец начала одолевать его.       Он отворачивается от девушки и смотрит на окна Соширо. Это точно его. Серые шторы и полка с растениями на подоконнике. Кухня, доходит до Гена. А рядом спальня. Открытая форточка, задернута только одна из двух занавесок, а на подоконнике стоит фикус и еще одно неведомое растение. Фикус он сразу узнал, за то, что он случайно снес в кабинете Рин его, Гена заставили убирать это все самому.       Взгляд цепляется за следующее окно, рядом с балконом. Разве у Соширо есть балкон. Получается да. Неплохо устроился. Получается он мог выйти и покурить, пока Хошина отвечал на сообщения двух зануд с работы. Но нет, вместо этого он курит только сейчас.       Окна Хошины, как и другие, отбрасывают солнечных зайчиков на асфальт и полисадник у дома. Стриженный газон, несколько кустарников, что точно цвели весной и летом. Низкая живая изгородь, от силы метр в высоту. Возможно тоже цветущая.       Он понимает, что забыл о сигарете и цокает, докуривая остаток одной затяжкой и выкидывая в мусорку окурок. Вторая сигарета. Он открывает таблицы и вписывает имена тех, кто точно на работе. Шинономэ точно, он, Хасэгава. В чате скидывают время прихода. Уже. Трое взяли отгул до часу. Похмелье, думает Ген.       По фоткам со вчера он примерно понимает, что будет делать сегодня. Ошибки в коде, баги в программе, лаги в приложение. Это кропотливый труд, благо от него нужно только на это указать. Но он ведь должен составить еще и заявку на исправление. Еще и описать решение проблемы. А потом для отчетности всю проделанную работу внести в процессуальник.       Быстрее бы это сделал Хошина. Он не в отделе разработок, но неплохо подчищает подобные моменты. Но этот счастливчик на выходном, тем более ходит чуть-чуть прихрамывая. Тревожить как-то не хочется.       Ну все, он точно расплылся. Стоило Хошине в след ему кинуть: «Хорошего дня,» — а он уже по-идиотски довольно улыбался своему отражению в лифте. Несите тряпки и тазы, тут лужа из Наруми.       И в мыслях уже вечера, где Соширо встречает его в пижаме. Где утром он целует его в ванной и скидывает одежду, чтобы принять утренний душ. Это так заманчиво звучит, но отвлекает от работы.       План на сегодня. Исправления сами собой, у него на носу собеседование зеленых к декабрьскому хакатону. Он тяжело вздыхает и смотрит на резюме. Двенадцать человек. Он повесится. Еще и встреча с новым спонсором. Нужно у Хасэгавы запросить презентацию их работ и показать наработки этой. Должно прокатить. А еще за Хошину придется писать отчет об этой неделе.       Итого у него собеседования с двенадцати до четырех, выдача пропусков сразу по приходу, а это значит в кадры идти и даже не захватить кофе. Встреча в пять. Отчеты и заявка на правки. Заявку напишет в промежутках между стажерами. Так и быть. А как с остальным разбираться?       Он забил день и под конец впихнул отчет об итогах к концу недели, который сразу вставит в акт приемки-сдачи. Отчет о закрытие месяца его отдела, так как Хасэгава пишет по старому образцу и он не успевает ему скинуть новые.       Вспомнив, он тут же кидает пометку Эйджи и пишет, что пришли изменения для отчетов. Тот отвечает коротким согласием и напоминает о заявках. Словно он тупой и не может заметить факапы в программе.       Второй окурок летит в урну. Он смотрит на график и понимает, что еще что-то забыл. Точно, надо отписать, что его заявку решили. Для этого надо потрясти тестировщиков и программистов из его отдела.       Он поднимает взгляд на окна квартиры Соширо и стонет. Как много дел. А даже не на кого сегодня смотреть, будет некого доставать, не с кем флиртовать. В машине курить не хочется, он на прошлой неделе только из сервиса забрал ее.       Его телефон вибрирует от сообщения. Эйджи требует, чтобы он был вовремя. Им сегодня готовить план на хакатонскую неделю. А у него отпуск выпадает на последнюю субботу этого ноября. У племянницы вроде день рождения еще, он планирует отдохнуть. Ген бы столько отдыхал, честное слово. И вот до него доходит, что еще нужно сегодня сделать.       Также он думает, если его заместитель уходит в отпуск, нужно кому-то отправить запрос на временную замену. Две недели. Кто-то, кто работает над теми же задачами.       А еще и хакатон вместо шести дней будет всего пять. Он будет работать значит до девяти с половиной каждый день. Это ужас.       Он отвечает, что будет. Правда не уточняет во сколько. Какая разница? Один черт работать начнут к двенадцати только.       На его рабочей почте уже висят письма приема на работу стажеров, что придут на следующей неделе. Их надо раскидать по отделам. У Хошины были новенькие в сентябре, можно туда троих. Как раз подходят под критерии. Двоих к Оконоги в отдел. Еще одного в маркетинг. В целом неплохо. Но три новеньких к этому придурку кидать не хочется. Можно, но у него и так задач много. Одного туда, двоих к себе? В целом неплохо. Потом переведет в его отдел, но будет тюкать. Это же будут два стажера, что могут и с бумажками возиться, и кодить.       Он падает на скамейку рядом с машиной и закуривает третью по счету сигарету.       Ну да, в целом так и пойдет. Два к нему, два к Оконоги, один к Хошине, один к Аширо. Нужно занести в отчетность. Таблица грузится, а он пока жует фильтр.       Если так смотреть, то с Хошины он содрал презентацию еще в начале месяца. Надо взять у него же итоги и подогнать туда.       Он пишет в заметку: «доступ, преза, Соу. итоги» и ставит напоминание на понедельник.       В таблицы загоняет числа новеньких и переходит в следующее письмо на почте. Реклама приложения. Ну, для начала нужно это приложение кинуть Исао. Значит Оконоги и он будут заканчивать его сегодня. А это значит заявки нужно еще раньше кинуть. «приложение, коды. тестеры». «зануда — наработки рекламы».       Напоминания горят до вечера, а он дописывает на пятницу хакатонской недели: «Соу, затраты. отчет по времени и ресурсам. промежуточные итоги перед выпуском.» И в дополнение пишет: «новая книга из рекламы».       Ему тяжело дышать и он замирает. Слишком уж холодно, у него пальцы с трудом разгибаются.       Его отвлекает пищание открывающейся двери подъезда. Какого было удивление, когда он увидел Соширо в водолазке, жилетке и брюках. Он застегивал дубленку, но застыл, поймав взгляд Наруми.       — Почему ты все еще здесь?       — Машину прогревал. А ты куда?       — На почту, потом на работу до трех, а потом еще дела есть.       Они молчат. Соширо пробегает по нему взглядом и цепляется за сигарету, вскидывая бровь. Он идет вальяжно и медленно, садясь рядом с Геном. Не так, чтобы прижаться к нему плечом, но достаточно, чтобы была возможность коснуться.       Ген смотрит на него, а после притягивает за бедро, отчего он шипит и бьет по руке. Та исчезает и ложится на плечо.       — Подбросить до почты? — его губы чешутся прижаться к шее.       — Можно, — легко соглашается Хошина и щурится. — Что ты с меня возьмешь взамен?       — Я? За кого ты меня принимаешь? — оскорбленно верещит он и смеется, когда его снова бьют по руке. — Ну может фотку.       — А вчерашней тебе мало? — взгляд и вид у Соширо так и говорит, что он вообще не впечатлен словами Наруми. Даже больше оскорблен.       — Она у меня на обоях стоять будет. Такое в историю нельзя. Это только мое.       Хошина морщит лицо и поднимается со скамьи, смотря на него сверху вниз. Вообще из всех парней, что встречались на пути Гену, у этого действительно есть что-то типа магнетизма.       Его жесты, мимика. Есть в этом что-то такое манящее. Дерзкое. А эта напускная вежливость, на которую ведутся все без исключения.       — Ты не спешишь на работу? — уточняет Соширо, наблюдая как он докуривает сигарету и выкидывает бычок. Встает и замирает, смотря на его губы, потом в глаза.       — С количеством сегодняшних дел, было бы лучше, останься я дальше спать. Пошли, тебе до почты, да?       — Ну да, я тогда успею отработать короткий день и пойти по делам, — кидает он и идет к двери. Наруми опережает его на долю секунды и открывает дверь прямо перед носом. На него смотрят нечитаемо, а после хмурятся.       — Садись, холодно на улице.       — Это что еще такое?       — Ну, знаешь, если уж нужно заставить тебя выполнять часть пари, значит нужно вести себя соответствующе.       Хошина садится в машину и смотрит, как он обходит ее спереди и садится на водительское. Его взгляд кричит только одно «ты кретин, иди лечись».       — Ты ведь не думаешь, что обычными вещами вроде этой заставишь меня влюбиться. Верно?       — Не заставлю, но это плюс к моему образу. Это выделит меня среди твоих бывших.       — Ты и так выделяешься, — кидает Соширо и ждет, пока они выедут со двора. — Нам нужно проехать перекресток и после него завернуть направо.       — Как скажешь.       Ген думает, что переквалифицироваться в таксиста вместо главного по отделам выпуска проектов лучше, чем каждый месяц батрачить до хакатона, а после еще месяц отходить, чтобы потом опять неделю работать до трясучки из-за недосыпа и плохого питания.       Для их отдела неделя, где все работают и выкладываются на сто, это дополнительный заработок. Во-первых, если оплата дня стоит под коэффициентом «1», то дни хакатона идут как «1,5», если работа вместо восьмичасового дня переходит в десятичасовой. При этом переработка считается вместо коэффициента «1+0,3» как «1,5+05». И тут неплохая сумма выходит.       Разработка приложения в целом процесс не из легких. Они не создают игры, приложения для соцсетей. У них обычно более простые задачи по типу приложения для офиса, чтобы собирать отчеты. Или подобное, что-то не затратное. Спонсоры урезают бюджеты, Ген ссорится с ними. В общем, это дерьмо, которое кормит, но не мишленовскими блюдами, а хлебом с плесенью.       Хотя кому-то и может показаться, что они херней маются, то в случае с ним это больше мусорная параша. Четыре месяца, которые они тратят для еще одной звездочки. Еще одно название фирмы в списке компаний, что с ними сотрудничают.       Сегодняшний спонсор — молодой парень, что хочет разработать игру с собой и своей командой. Блогер или стример, но не плохой вариант. Вроде даже с одного с ним города.       — Ген, — толкает его Соширо. Он на секунду даже падает в дезреализацию. Он проехал поворот? Так нет же. Они у светофора на перекрестке. Еще красный горит.       — Что?       — Ты серьезно? — закатывает глаза брюнет и откидывается назад. — Я говорил с тобой с тех пор как мы выехали со двора.       Наруми тупо смотрит на него, а потом вновь на дорогу. Ну, извините. У него есть дела, о которых стоит думать в любое свободное время. Знал он что ли, что Соширо сначала его обосрет утром, а потом будет настроен на диалог.       — Я спросил, сильно ли ты сегодня занят, — спокойно повторил он.       — Мой день кончается в восемь, может даже позже, так как многие хляют, — кидает Наруми и смотрит на Хошину. — А что?       — Просто поинтересовался. Ты выглядел… вымотанным, когда я тебя встретил на скамье.       — Дохера дел. Еще и спонсор.       — У нас новый спонсор? — вскидывает брови парень и поворачивается, смотря на Наруми. А до него доходит, что о спонсоре нельзя было никому говорить. Вот он идиот.       — Только никому. Пока что у нас просто будет встреча. Я разберусь с зелеными, а потом с ним.       Соширо молчит, что-то обдумывая, а потом смотрит в сторону. Они выезжают с главной дороги, заворачивая направо и Ген тормозит у почты.       — Это же столько задач. Ты каждый раз так забит делами или…       — Я представитель разработки, у меня порой дел еще больше. Или ты думаешь, если я часто играю на работе, то ничего и не делаю?       — Вообще... да, извини уж.       — Хошина, ты кретин, — ворчит Наруми и снимает блокировку с двери.       — Мне нравилось больше, когда ты называл меня «Соу», — кидает парень и выскакивает из машины, спеша в сторону почты. А Наруми так и остается сидеть, смотря ему в след. В каком смысле больше нравилось? Типа, ему можно его так называть где-то кроме квартиры Соширо? А ночью он сказал «нет». И как это понимать?       Улыбка сама расплывается на его губах, а он прикрывает глаза и посмеивается. Как же это все странно. Вот раньше, когда они грызлись, когда Соширо вместо закатывания глаз едко комментировал все, было попроще. А теперь Наруми физически тяжело это выносить.       Ему пишет Эйджи. Он требует, чтобы он скорее приехал и успел к десяти, на что он кидает, что забирал по пути Хошину. На это ничего не отвечают минут пять, а потом уточняют, с ним ли Ген был, в таком случае. Короткое «да» ставит точку.       Хасэгава и Исао знают о его интересах. Во-первых, они оба ему как отцы. Он уважает их, хотя порой так и не скажешь. А во-вторых, до них дошли слухи. На вопрос об этом Ген просто сказал, что ему нравятся и те, и те. Уверил, что на работу это не влияет, его самого это не меняет никак совершенно. Шиномия только пожал плечами и попросил быть сдержаннее, так как некоторые спонсоры негативно относятся к этому. Хасэгава потребовал, чтобы никто из пассий Наруми не ошивался в офисе и не отвлекал его от работы.       Когда поползли слухи о Соширо, Ген сам заверил Исао, что парень работает даже усерднее, чем нужно. Вообще о нем он часто говорил старику. А на прямой вопро: «Ты влюбился в него?» — Наруми ломаясь согласился. Шиномия ничего не говорил, но сказал, чтобы предвзятости не было. А потом написал ему письмо, чтобы оставил его в покое, так как переработки Хошины их в минус вгоняют. Он получает едва ли не наравне с Наруми.       Он улыбается, вспоминая все это. Да, были времена.       Ген подпрыгивает, когда дверь машины открывается и Соширо садится обратно, держа в руках небольшую коробку.       — И что ты забрал? — заинтересованно начинает Ген. Сам он заказывает все, что понравится. А вот Хошина не такой и ему жуть как интересно.       — Моя знакомая сделала мне духи своими руками. У нее своя парфюмерная лавка, — он выуживает бутылек сиреневого цвета, — и это запах, который у нее ассоциируется со мной.       — Дай понюхать, — тут же начинает Наруми, пытаясь взять парфюм, но рука, что схватила его за галстук и приятнула к себе заставила его заткнуться.       Он почти упал на Соширо, когда тот приятнул его ближе.       — Они уже на мне вообще-то.       Ген отпустил сидение, на которое опирался и притянул парня ближе за воротник дубленки, утыкаясь носом в горячую шею. Запах лаванды и кофе буквально заставил его задохнуться. Да, это однозначно Хошина.       — Это прямо твой запах, Соу, — хрипло прошептал он в ухо. Он хотел просто сказать это, но из-за сигарет в его горле скопился комок, который он не откашлял заранее.       — Правда? — вздрогнув уточнил Соширо и посмотрел на него. Их лица были очень близки, но Наруми вовремя отстранился. Они все-таки на людях. А тут многие видят Хошину постоянно. Ладно он, но Соширо более сдержанный.       — Ага. Думаю, что она угадала с ароматом, — он не может отстраниться до конца, так как Хошина все еще держит его за галстук. Но то, что парень сам прижался носом к его шее и сделал глубокий вдох, достаточно сильно его поразило.       — Мне нравятся твои духи. Они подходят твоему образу, — от него отстранились. Их взгляды встретились и они смотрели друг на друга еще пару минут. — Мы опаздываем, Наруми.       — А-ага, — почти заикаясь отозвался он и повернулся к дороге, выезжая обратно на перекресток и включая навигатор.       — Так, что насчет спонсора и зеленых? Сколько это по времени? — Ген напрягся. Зачем Соширо знать о времени? Нет, ну есть вероятность, что он просто хотел поговорить, но о времени он спрашивает во второй раз.       — Смотри, с одиннадцати до половины стажеры с пропусками, с двенадцати до четырех зеленые, а с четырех до пяти с половиной спонсор.       Соширо замирает и смотрит на дорогу задумчиво, пока не выпрямляется.       — Это ты плюс-минус в шесть только за отчеты сядешь? — Наруми согласно кивает. — Ты же вообще перед хакатоном не отдохнешь.       — Я никогда перед ним не отдыхаю вообще-то.       На него смотрят так долго, что неловко от молчания становится. Что Соширо, что Исао молча смотрят и раздражают его. Каждый чертов раз. Как будто сговорились, гады.       Ген останавливается у очередного светофора и поворачивает голову, смотря на Хошину. Как оказалось, парень больше на него не пялился, что достаточно странно. Взгляд его он долго чувствовал на себе, но теперь больше ощущал себя лохом, который хочет внимания. Ну извините, он не может ничего с сбой поделать.       — А почему ты решил в свой выходной прийти на работу? — как бы между делом уточняет Наруми, стуча по рулю пальцами.       — Было немного дел, чтобы я в понедельник мог уйти пораньше. Есть дела, которые требуют больше трех часов свободного времени.       — Что за дела? — спрашивает Ген, начиная движение. Поток машин вокруг них гудит, это слышно даже через стекло.       — Таблицы и…       — Я о понедельнике. Что за дела?       — Подруга попросила попозировать для фотосессии. У нее как раз новая камера, хочет понять, как с ней работать, — Ген замирает и понимает, что отвлекся, когда впереди пропала машина, повернув в сторону. Он последовал за ней и тихо присвистнул.       — Так ты у нас модель.       — Всего лишь помогаю и только в этот раз, — оправдывал себя Соширо, продолжая смотреть в окно.       Это было неловко. Можно было бы опять заговорить, но заметно, как парню некомфортно. С другой стороны, а вот трахать Гена ему ну очень нравилось. И целоваться тоже. Но говорить вообще нет, да? Так это работает? У него тоже чувства есть, он не какой-то одноразовый партнер.       Парень повернулся в сторону Наруми и хотел что-то сказать, но замер. Это было заметно, Ген увидел выражение лица Соширо в стекле, да и переферийным зрением. Но что было не так, было непонятно. Он отвернулся и снова уставился в окно.       В напряженной тишине они приехали в офис. Они сидели в машине еще минуту, пока Соширо упаковывал обратно духи, а сам Ген собирал немногочисленные пожитки.       И вот было что-то, что нужно было сделать для галочки. Взгляд скользнул по обтягивающим брюкам, после по коробке.       — Сиди так, раздвинь чуть ноги, — Хошина не успел даже что-то сказать в протест, когда ладонь Наруми легла на бедро. Когда парень сидел, оно казалось больше. Не то чтобы это было плохо. Вообще с ним встречались в основном дрыщи, а чувствовать упругость мышц было достаточно опьяняюще. — Я сфоткаю.       Это не вопрос, а факт. Соширо тяжело вздыхает и качает головой, словно взрослый, что терпит выходки ребенка. Вообще он мог бы оскорбиться, но когда он смотрит на аккуратные ладони, что держат коробку, это желание пропадает.       — Можешь к моей руке прижать свою, — Наруми почти задыхается, когда Соширо поднимает коробку и кладет пальцы на руку Гена, чуть-чуть сильнее сжимая ее.       Камера фокусируется. Наруми делает две фотки с разных ракурсов и наконец убирает руку. Вообще идея с историей пришла ему вчера, но черта с два он даст кому-нибудь увидеть ту фотографию Хошины. Это его священный грааль.       Парень замечает нервозность и хочет что-то спросить, но Наруми снова прерывает его.       — Притяги за галстук и уткнись в шею, как тогда у почты, — выпаливает Ген. Соширо моргает и наклоняет голову в бок.       — Слушай, это уже ни в какие рамки.       — Какая тебе разница, никто не видит твоего лица.       — Зато знают мою одежду. Ген, нет.       Наруми вздыхает и убирает телефон. Он не будет настаивать, если парень не хочет. Какая разница, верно? У него уже есть фотки для сегодняшней истории.       — Ты же не будешь дуться? — уточняет Соширо, поправляя дубленку.       — Нет, просто найду кого-нибудь со стрижкой под горшок, одену на него похожую одежду и засосусь в лифте, чтобы сфоткать и все думали, что это ты.       Соширо смотрит не то возмущенно, не то шокировано. Но он точно зол. Он хочет что-то сказать, но Ген выходит из машины и захлопывает дверь, обходя машину. Хошина успевает выйти до того, как ему открыли дверь. Не дожидаясь его, брюнет ускользает вдоль машин к лифту. И, возможно, сейчас Наруми мог бы корить себя за идиотизм, но он не собирается из-за этого загоняться. Во-первых, они всегда стебали друг друга. Во-вторых, из-за такой фигни Хошина бы не обиделся. В-третьих, он точно понимает, что это шутка и оскорбился бы только тем, что все думали бы, что это он на фотке. Не суть.

★

      В его офисе душно, а голова идет кругом. Он только пришел, а уже успел передумать, что не притворился больным. Честное слово, лежал бы с Соширо в обнимку и смаковал десятый сон, а может быть даже трахался. Какой он на трезвую, интересно?       Ген откидывается назад и смотрит в недавно сделанный потолок. Почему жизнь так тяжела? Почему именно он должен ласкаться со стажерами и говорить со спонсором? Да, он считается первым после Исао. Но так-то у старика есть свои менеджеры. Чего он их не припахал?       Корча лицо в недовольстве, он наконец садится и отодвигает стул от рабочего стола и компьютера. Рутину он выполнил. Заполнил таблицу посещаемостей, отписал вчерашних жертв корпоратива. Можно и за кофе пойти, может заглянуть к Соширо. Называет его по имени он принципиально. Так как у него из знакомых есть еще один Хошина. И вот того вообще не хотелось трахать или целовать. А этого...       Ген откидывается назад и блаженно прикрывает глаза. О да, этого хотелось. Соширо ночью был божественен. Особенно с его именем на губах. Чудесен, сказал бы Наруми. Хотелось увидеть все грани этого человека. Он подумал, а если бы они сошлись чуть раньше? Если бы он не решил отчего-то вести себя так нарочито стервозно? Если бы они все-таки сошлись, может на Окинаве он был бы не с уже нынешним бывшим, а Хошиной. И трахал бы на пляже... Нет, это не в стиле Соширо. Парень бы такого не допустил.       Пока он думал об этом, больше по привычке пальцы открыли иконку с приложением. Черный экран прогрузки, а после страница с фотографиями знакомых. Он жмет на свою историю, где держит за бедро Соширо. Из тех, кто просмотрел это был аккаунт одного из самых ненавистных бывших, но вот самого Хошины в помине не было. Даже фейка какого. Он цыкает и смотрит в потолок. Вот черт... Почти четыре тысячи просмотров и ни один из них не Соширо.       Дверь дребезжит под ударами. Наруми аж вздрагивает, не ожидая, что в ближайшие двадцать минут к нему кто-то пожалует. Может стажеры раньше за пропусками пришли? Или кто-нибудь из зеленых пораньше на собеседование решил заглянуть? По крайней мере его никто не предупреждал.       — Входите, — громко скандирует он и выпрямляется. Он уже думал, как пошлет ждать назначенного времени вторженца. Но его очень красочное «какого хрена не в назначенный час, блять?» застревает в горле при виде Хошины.       Оу... В таком случае ситуация меняется.       — Будешь кофе, Наруми-сан? — уточняет он, опираясь плечом на косяк. И это выглядит так сексуально, что у Наруми в груди все сжимается. Этот парень доведет его.       — Только если он не горький. Заходи, — он поднимается и ждет, пока Соширо с кофе и пакетом сладостей зайдет и закроет дверь.       — Какой-то ты очень довольный, — с прищуром говорит парень и вальяжно шествует к нему, выуживая из подстаканника розовый, от которого пахнет мятой и слишком ядренным кофе.       — Кофе пришел ко мне сам, разве нельзя такому радоваться? — Хошина делает пару шагов в сторону и размещается на диваничке, что завален с одной стороны папками. Он плюхается, смотря в окно на ноябрьский Токио.       У него в кабинете не такие окна, только его отдел не успел переехать с нижних этажей. Но теперь Ген поработает над этим и над зарплатой Соширо. Вчера он о повышении говорил, если не изменяет память. Так как предложение быть его заместителем отвергалось, то стоило подумать о повышении зарплаты у главных отделов.       — Согласен, это всегда приятно, — говорит он с четким намеком. Но Ген игнорирует это, словно не понимает, о чем он.       — С чего вдруг такая щедрость?       — Ты вчера довез меня до дома, сегодня привез на работу. Этого мало?       — Не сказал бы, но, думаю, что здесь есть что-то кроме, — поворачиваясь к нему, говорит Ген и отпивает от кофе немного. Сладкий, даже слишком. Как ему и нравится. Идеально. — Неплохо сделано, — комментирует он.       — Я старался угадать, — Хошина смотрит теперь на него из-под длинных ресниц. Сканирует взглядом, словно все мысли читает. — Утром я был немного не в себе. Извини, что наговорил тебе такое, многое из того, что я говорил, было сказано просто чтобы обидеть.       — И? — Ген был удивлен, что парень поднял эту тему. Как бы, сказал и сказал, что такого? Они порой и похуже друг другу вещи говорили. Хотя, нет. Говорил. И сам Наруми. Выпад Соширо был фактом, он был абсолютно во всем прав. Но занимательно, что он решил поговорить об этом.       — В общем, — парень замялся, отводя взгляд и смотря на свой кофе, — извини за утро. Так я, конечно, не думаю. Ты, может, и ублюдок, но это не позволяет мне говорить такие ужасные вещи о тебе. И, на самом деле, я просто до сих пор не верю, что твое желание быть со мной искренне, а не очередной розыгрыш.       Вот тут Наруми застыл, смотря шокировано на парня. Тот поднялся, оставляя пакет на диване, но, походу, вспомнил о нем, подхватывая и передавая Гену.       — Хорошей работы.       — И все? — Соширо замер, застыв с пакетом в руке. Ген перехватывает запястье и тянет ниже, ставя стакан на стол. Соширо замечает это, отправляя туда же свой напиток, а после и передачу из сладостей.       В его губы выдыхают. Взгляд у Соширо темнеет, когда он делает небольшой шаг вперед. Ген хочет податься вперед, но замирает.       — Постарайся не проебаться, потому что один твой неверный шаг и можешь забыть даже о сексе, — Хошина выпрямляется. — Зайду к тебе, когда будут зеленые. Дай мне потоковые отчеты, я накидаю расчеты там.       — И вот не знаю, засосать тебя, потому что кофе принес или потому что напишешь отчеты.       — Лучше, конечно, если у меня вообще не будет с тобой момента с засасыванием в кабинете.       — Много ты теряешь, детка. Я мог бы тебя здесь здорово отыметь, как и говорил твоему бывшему.       — Увольте, я не буду трахаться с тобой здесь.       — Еще посмотрим.       Соширо наклоняется и оставляет на губах едва ощутимый поцелуй. Ген выдыхает и смотрит в глубокие потемневшие глаза.       — В два пятнадцать зайди.       — Хорошо, отправь на почту цифры.