Сквозь личину Соблазна

      На выходе из архива Астарион все той же отмычкой запирает на замки обе ранее вскрытые двери. Никто не должен узнать, что кто-то здесь был, иначе особо ревнивые могут заметить пропажу некоторых книг и архивных папок. Верится с трудом, но лучше перестраховаться. Тав снимает заклинание ночного зрения с вампира. Остаток пути до таверны они проходят молча, каждый в своих мыслях.       Тав не чувствует и толики стыда за столь бесцеремонное копошение в деле вампира, хотя она прошлась едва ли по верхушке айсберга. В конце концов, если ему не особо интересно собственное прошлое, то и злиться он долго не должен. Или?.. Легкая ухмылка трогает губы дроу. «Значит, все же хочется знать? Занятно, что ты тянул с этим так долго, дорогой». Если она увидит в списке захваченных им книг что-то о семейном древе, то это выдаст его интерес с потрохами. Тав не собирается ударяться в манипуляции прошлым Астариона и ловить его на лжи, но подобие злорадства «Так я и думала!» оседает на языке.       К счастью, вампир не может видеть ее выражения лица и читать мысли. Не сбавляя шаг, он идет впереди, буквально заставляя себя держать спину ровно. Его, очевидно, одолевают не менее тяжкие думы, а ведь он даже еще не открывал ни одно из архивных дел.       Готовься, дорогой, это будет нечто.

***

      Вернувшись в таверну, эльф рывком захлопывает дверь покоев Тав, едва она переступает порог, закрывает дверь изнутри на защелку и, на ходу стягивая перчатки и сапоги, вытряхивает из дорожного мешка книги и документ на покрывало кровати. «Я здесь вообще-то сплю, мать твою, сними дублет или я спалю его к чертям». Астарион бессовестно устраивается сверху и сверлит Тав взглядом, беззвучно приглашая начать оправдания. Расстановка сил не устраивает дроу. Скрестив руки на груди, она опирается об угол письменного стола и отвечает на взгляд. Огонь — настоящий пожар — в глазах вечно холодного вампира и нетающие айсберги — в ее, огненной чародейки. Какая ирония. — Итак, я тебя внимательно слушаю, — Астарион не выдерживает первым спустя минуту молчания. — Сейчас ты расскажешь, какого черта полезла туда, куда тебя не просили, и я не намерен слышать оправданий. — Оправданий? — Дроу пускает смешок в ладонь. — Хорошо, значит пойдем по порядку. Судебная папка поменьше. Личное дело Таврин Кордиалис. Дальше сам, — она отворачивается и проходит к бадье для купания, откупоривает кувшин со свежей водой и моет руки и лицо. Кто-то же здесь должен быть чистым.       Вытерев насухо руки полотенцем, Тав возвращается в исходную позицию. Астарион сидит на покрывале кровати, вытащив ее и свое личные дела и сверяя их строка за строкой. Его лицо сосредоточено, но глаза выдают отрицание реального. Девушка смотрит на это не без болезненного удовольствия. — Вот значит как, — отстраненно протягивает Астарион, почесывая подбородок. — Я бы сказал, что это бред и не может быть правдой, если бы не узнал этот тип бумаги, официальную печать и почерк писца, — он трясет своим личным делом. — Все документы подлинные? — Момент, — эльф вытаскивает личные дела Кордиалис и пролистывает их, кладя рядом со своей внушительной папкой. — Да, это подлинники. Вот это, — он вытаскивает из своего дела лист. — Копия одного из судебных заседаний, проведенных мною. Но она соответствует требованиям к оформлению. Вероятнее всего, подлинник изымался из того же архива судебных дел и переписывался специально для моего дела. — Да вы были большой шишкой в городе, претор, — хмыкает Тав. — Или мне лучше называть вас господин Анкунин? — Играете с огнем, мисс Кордиалис, — глаза вампира горят недобрым блеском, а губы изгибаются в той самой пошлой ухмылке, от которой сгорают города, предается родина и теряется рассудок. — Вас много за что можно осудить.       К счастью, Тав с пламенем на «ты» с рождения. — Хотите вынести мне приговор за вскрытие архива, магистрат? — О, к этому мы обязательно вернемся, — голос вампира вибрирует, и дроу почти физически ощущает атмосферу сексуального напряжения. — Но сначала, мисс Таврин Кордиалис, вы расскажете мне, что сделали с обручальным кольцом.       Тав напрягается. Во-первых, Астарион в который раз переиграл ее, усыпив бдительность под личиной возбуждения. Вот же плут. Во вторых, она решительно не помнит никакого кольца. Неотправленного письма явно мало, чтобы сделать вывод, что Астарион реально мог дойти до предложения о помолвке. И девушка ни за что не поверит, что он вообще способен на такой шаг.       Видимо, все ее мысли отражаются на лице. — Так я и думал, — эльф склоняет голову и ударяется в воспоминания. — Неотправленное письмо датируется за несколько месяцев до моей смерти. Я собирался просить твоей руки и купил в Глубоководье кольцо. Белое золото и кристально-чистый белый бриллиант, — вампир задумчиво облизывает губу. — Тогда мне казалось, что это идеально подходит твоей чистой и опороченной лишь мной натуре, — он беззлобно скалится. — Сейчас я бы выбрал черный. — Сейчас ты бы скорее отрезал себе уши, чем решился на помолвку, — парирует Тав. Почему-то это откровение неприятно укалывает и ей необходимо цапнуть вампира в той же степени. — Я правда не помню никакого кольца.       Оба молчат. Каждому есть над чем подумать, но у Тав все еще есть вопросы. И, раз вампир разошелся на воспоминания, самое время спросить: — Ты говорил, что практически ничего не помнишь из прошлого, но сейчас поражаешь своей осведомленностью, — и это совсем не вопрос. — И я не врал, если тебя интересует именно это, — Астарион не может удержаться от ядовитой издевки. — Мне стоило раньше объяснить тебе, как работает связь вампира с его отродьем.       Он какое-то время медлит, собираясь с мыслями и, кивнув своим мыслям, начинает: — При обращении в отродье воспоминания прошлого насильно выталкиваются из головы, чтобы отродье забыло о своей личности, полностью живя ради хозяина, — Астарион делает паузу, поднимая взгляд на Тав. Выражение его лица говорит об омерзении. — Помимо практической цели, в этом есть своя извращенная логика: помнящее о своем прошлом отродье может прийти в отчий дом и рассказать о своем недуге. Или же притащить близкого родственника хозяину и навлечь подозрения. Вампиры хранят свои секреты с особой тщательностью, и им не нужны свидетели и подозрения.       Тав видит, как оттаивает Астарион и решается подойти ближе и сесть на покрывало с другой стороны. — Однако, заклинание забвения держится покуда жив хозяин отродья. Касадора нет, поэтому оно постепенно развеивается. Но для каждого воспоминания нужен импульс. И этот скоп, — он окидывает блуждающим взглядом раскиданные по покрывалу бумаги и книги. — Мне поможет.       Названия фолиантов едва ли подтверждают намерения вампира. Рядом с «Великими эльфийскими родами Врат Балдура» и «Юриспруденцией» нового издания соседствуют «Этимология проклятий», «Некротическая магия: подборка медицинских трудов» и «Мифы и легенды Побережья мечей». Остальные издания Тав не читает — логика подборки книг ей и так понятна.       Астарион явно ищет истоки возникновения вампиризма. Эльф не раз говорил, что не хочет возвращаться к привычному образу жизни, но до настоящего момента никаких данных находить не удавалось. Тав предлагала вернуться в особняк Касадора и попробовать покопаться там, но Астарион не был готов. Фыркал, стрелял молниями из глаз, скалился — они обязательно туда вернутся, когда груз прошлого перестанет давить на эльфа с такой силой. — То есть, технически, через какое-то время ты сможешь вспомнить все? — Вероятно. Хоть кто-то в нашей семье уродов будет без дырявой башки, — Астарион притягивает дроу и кладет подбородок ей на макушку. — Не находишь нашу ситуацию до иронии больной? — Пожалуй, — Тав расслабляется и приобнимает вампира за торс. — Ты никогда не пробовал самостоятельно покопаться в архивах? Ты явно в курсе, как туда попасть и где искать. — Бусинка моя, я был чертовым претором и, если не помню, то знаю, где и в каком порядке должны храниться официальные бумаги, — Астарион изгибает бровь. — Но попасть туда я не могу. Как ты это видишь? Единственный сын скорбящей четы Анкунин заходит в приемную и требует пустить его в архив? — Через черный вход? — Видимо, тебе до сих пор отшибает память, — фыркает эльф. — Вампирское отродье не может зайти в любое здание без приглашения, будь оно общественным или частным. В этом и заключается ирония моего существования: я могу вскрыть любой замок, но не зайти внутрь.       Звучит паршиво. В моменте Тав чувствует горечь и порыв показать Астариону все свои чувства. — Можно тебя поцеловать? — Когда ты перестанешь меня об этом спрашивать?       Пожалуй, это звучит слишком резко. Он явно не настроен на нежности. Тав отворачивается и облокачивается на вампира, перебирая в руках документы. — Этим откровением, — эльф трясет приложением номер 3. — Ты сделала только хуже. Теперь я не могу перестать думать о двух сотнях лет блядства при живой невесте, — он вздыхает. — Это омерзительно. — За это можешь не переживать, — меньше всего Астарион сейчас хочет слышать слова жалости, и Тав про это знает. По правде, подобная мысль возникала на периферии ее сознания, но ковыряться в этом не хотелось. Она решает свести все в шутку. — Сомневаюсь, что моя история ограничивается простыми ритуальными убийствами и бесславным актом падения от Орин.       Вместо ответа Астарион поднимает с покрывала папку с делами Кордиалис и кладет Тав на колени, приглашая к ознакомлению. Но дроу не спешит открывать документы, намеренно оттягивая неизбежное. — Знаешь, я зашла так далеко, а теперь не знаю, как поступить, — хмыкает Тав. — Я так хочу вспомнить хоть что-то о том, кем была до этого всего, — она неопределенно проводит рукой в воздухе. — Возможно даже хочу узнать о жизни в храме. Но скорее всего все, что я здесь найду — сводку о том, как убила своих же родителей. — Что произошло, моя дорогая? Копаться в чужом белье приятнее, чем в своем? — Кажется, ему просто нужно задеть дроу. Для собственного спокойствия. — Если хочешь, я зачитаю сводку и переведу терминологию на понятный язык, — тут же смягчается мужчина. — Господин Анкунин, вы научили меня этому два века назад, — Тав пытается звучать игриво, но едва ли у нее выходит.       Дроу открывает папку и достает личное дело отца. Астарион устраивает голову на ее макушке, вчитываясь в текст. «Джавьен Кордиалис. 18.03.782 — 26.12.1395 DR. Раса: высший эльф. Цвет волос: русый. Цвет глаз: зеленый. Рост: 5 футов 7 дюймов. Вес: 145 фунтов. Родители: Ифеон и Аманда Кордиалис. Отличительные особенности: идеальный музыкальный слух. Высокие социальные навыки. Образование: нет. Самостоятельное изучение базовых дисциплин. Семейное положение: женат. 992 — 1395 DR — Саретта Кордиалис. Дети — Таврин Кордиалис, удочерена в 1239 DR. Рабочая практика: 1085 — 1124 DR — образовательная деятельность. Специфика: сольфеджио. 1124 — 1215 DR — Балдурский оперный театр. Специфика: постановка оперетт. 1215 — 1395 DR — Балдурская филармония. 1215 — 1251 DR — конферансье. 1251 — 1395 DR — главный заведующий филармонией, конферансье. Особые заслуги: 1243 DR — открытие первой балдурской школы музыкальных искусств для детей (копия регистрации во вложении № 1). Проведение благотворительных концертов для низших слоев населения. За вклад в сфере музыкального и культурного образования удостоен высшей награды культурного деятеля Врат Балдура. Копия удостоверения во вложении № 5. Причина смерти: множественные колотые раны в области грудной клетки и желудка, несопоставимые с жизнью. Отсутствует правая рука. Тело найдено в поместье Кордиалис. Подозреваемые: Вивьен Ашер — кухарка поместья; Грегор Ашер — мясник поместья; Люсьен Шам — начальник стражи поместья; Таврин Кордиалис — приемная дочь; Мелисса Беатрис — гувернантка поместья. Результаты медицинской экспертизы на стр.3. Последние контакты: Таврин Кордиалис, Саретта Кордиалис, Мелисса Беатрис. Следствие установило непричастность подозреваемых к убийству. Тело Таврин Кордиалис не найдено. Похоронен коллегией Врат Балдура в именном склепе с Сареттой Кордиалис на кладбище Верхнего города 26 декабря 1395 DR. Дело закрыто по истечении срока давности.»       Тав открывает медицинскую экспертизу Джавьена. Сводка полна терминологии и размытых формулировок. Дроу хмурится: вряд ли ее учили читать медицинскую экспертизу. Она решительно не понимает написанного и не может вычленить необходимую информацию. — Астарион, помоги мне. Что тут написано? — Что тело было умышленно изувечено множество раз колющим предметом. Раны не очень глубокие, что указывает на нож или топор, — Астарион умело выцепляет нужную информацию из потока формулировок и постановлений, водя пальцем по нужным строчкам. — Поэтому первыми в списке подозреваемых стоят кухарка и мясник. Убийцу характеризует хаотичность движений, что указывает на психическую неустойчивость или помутнение рассудка, — Тав напрягается. — Это не заказное убийство и не простое бытовое насилие, душа моя. Также у жертвы отсутствует правая рука. — Достаточно, — дрожащими руками дроу откладывает экспертизу и тяжело вздыхает.       Все так, как она и думала. Есть ли смысл открывать дело Саретты? Она уже представляет, что найдет в медицинской экспертизе матери, но желание узнать ее сквозь строки досье сильнее.       Дроу открывает папку Саретты. «Саретта Кордиалис. Девичья фамилия — Адор. 21.07.835 — 26.12.1395 DR. Раса: высший эльф. Цвет волос: черный. Цвет глаз: голубой, карий. Рост: 5 футов 4 дюйма. Вес: 123 фунта. Родители: Бреон и Лора Адор. Отличительные особенности: управленческий талант. Гетерохромия. Бесплодие. Образование: среднее. Самостоятельное обучение управленческой деятельности. Семейное положение: замужем. 992 — 1395 DR — Джавьен Кордиалис. Дети — Таврин Кордиалис, удочерена в 1239 DR. Рабочая практика: 1071 — 1134 DR — «Швейная фабрика Чионтара». 1071 — 1102 DR — швея. 1102 — 1106 DR — глава швейного цеха. 1106 — 1134 DR — глава фабрики. 1134 — 1395 DR — Элитный салон выходного платья «У Кордиалис». Переименован в «Дом Мод Кордиалис» в 1245 DR (копия регистрации во вложении № 2). Особые заслуги: Дом Мод госпожи Кордиалис с момента создания признавался лучшим модным заведением Побережья мечей. Глава Дома Мод ответственна за введение тренда на ношение черного цвета на светские рауты, а также за инновационную технику вплетения магических нитей в ткань. Дом Мод тесно сотрудничал с магической академией Врат Балдура и университетом магических наук Глубоководья. Подробные рецензии критиков и вырезки статей о Доме Мод во вложениях № 3-12. Причина смерти: множественные колотые раны в области грудной клетки, печени и желудка, несопоставимые с жизнью. Отсутствует левая рука. Оба глаза выколоты. Тело найдено в поместье Кордиалис. Подозреваемые: Вивьен Ашер — кухарка поместья; Грегор Ашер — мясник поместья; Люсьен Шам — начальник стражи поместья; Таврин Кордиалис — приемная дочь; Мелисса Беатрис — гувернантка поместья; Александр Сабо — заместитель Дома Моды. Результаты медицинской экспертизы на стр.4. Последние контакты: Таврин Кордиалис, Джавьен Кордиалис, Мелисса Беатрис, Александр Сабо. Следствие установило непричастность подозреваемых к убийству. Тело Таврин Кордиалис не найдено. Похоронена коллегией Врат Балдура в именном склепе с Джавьеном Кордиалис на кладбище Верхнего города 26 декабря 1395 DR. Дело закрыто по истечении срока давности.»       К делу приложен портрет Саретты, нарисованный карандашами, как и в деле Астариона. Статная, волевая женщина, с тонкими губами и пронзительным взглядом разноцветных глаз. Черные вьющиеся волосы собраны в элегантную прическу, а серьги в ушах идеально дополняют вышивку выходного платья.       Тав не нужно открывать ее медицинскую экспертизу: описание смерти, почти дословно совпадающее с предыдущим, говорит само за себя.       Образ матери плывет, на пергамент падают первые капли слез, и дроу больше не может сдерживаться. Она заходится в рыданиях. Эмоции душат, истерика накатывает волнами, и Тав трудно дышать. Она клялась себе, что будет сильной и не даст волю слезам в присутствие кого-либо… но не сейчас. Ей стыдно, горько и почти физически больно. Ее родители, пробившие себе дорогу в знать через труд, давшие ей кров и любовь, подарившие детство и беззаботную юность, бесконечно преданные себе и друг другу, умерли от ее руки, как безродные псины. Изувеченные, преданные и так бесславно убитые. Единожды совершившие ошибку, удочерив Тав, они поплатились за это жизнями.       Если бы можно было выбрать смерть, Тав бы развоплотила себя на месте, чтобы не ощущать так много. Астарион безмолвно обнимает ее сзади, и она начинает рыдать еще сильнее.       Астарион. Завидный жених из высокородного дома, зачем-то выбравший именно Тав и закончивший жизнь в канаве Верхнего города. Прошедший через две сотни лет рабства и унижений, чтобы вспомнить ее и узнать, каким чудовищем оказалась его пассия.       Если бы он остался тогда жив, то на месте родителей оказался бы он.       Все, к чему она прикасается, превращается в изувеченный труп. Тав не умеет создавать и созерцать. Она может только уничтожать. Ее удел — стоять на горе трупов в полном одиночестве и восхвалять Баала. — Тебе лучше уйти, — только и может выдать дроу. — Я не знаю, сколько это продлится, — она не поворачивается к Астариону лицом. Ей стыдно и больно смотреть ему в глаза. — Вынужден отказать, — его голос вибрирует от нервозности, но он продолжает обнимать девушку. — Я, очевидно, не образец морали, но покинуть даму в истерике выше моих сил. — Уходи! — Тав всхлипывает, — Разве ты не видишь? Я разрушаю все, что мне дорого. Мои родители погибли из-за любви ко мне. Я чуть не зарезала тебя, потому что ты мне доверился. Я убила Альфиру, потому что она была наивна и беззащитна, и это только то, что я помню!       Вампир тяжело вздыхает и отпускает девушку. Перемещается на покрывале лицом к Тав, обхватывает ее запястья и силой отводит от лица. — Посмотри на меня, — его голос сквозит горечью и таким отвратительным пониманием. — Я знаю, каково это — не иметь контроля над собственным телом и разумом. Это омерзительно, — он снова тяжело вздыхает и кривит лицо. — Когда я говорил, что мы тебе поможем, я имел в виду, что мы действительно поможем, — Тав пытается вырваться, но хватка вампира слишком сильна. — Сейчас ты отдохнешь и продумаешь, когда мы нанесем визит твоей семейке из трибунала. Далее — не перебивай, — он и слова не дает вставить, только крепче сжимая запястья Тав. — Мы идем к твоему ублюдскому папаше и решаем ваши семейные проблемы, — его глаза сияют недобрым блеском. — Как тебе такой вариант?       Все, что может Тав, это кивнуть и всхлипнуть. Астарион порывисто обнимает дроу, зарываясь носом в макушку. — Мне нужно побыть одной. Пожалуйста, уходи.       Порывисто поцеловав дроу в макушку, вампир уходит, закрыв за собой дверь. В замке проворачивается ключ. Сегодня он был у Астариона, и лучше бы Тав не знала об этом.       Она не знает, сколько длится ее истерика. По ощущениям, дроу выплакивает все слезы этого мира, пока глаза не опухают настолько, что становится больно смотреть на горящие свечи, а влага не заканчивается. Ее трясет от горечи и холода.       Выходит, так ощущается горечь потери? Всегда ли ее устраивало стоять на горе трупов? Что она ощущала в эти моменты?       В поток душевных истязаний врывается новое ощущение. Желание мстить. За себя, за утрату, за испорченную жизнь. За ни в чем не повинных родителей. И, кажется, теперь Тав знает, что должна сделать.       Она найдет этот сучий храм и вырежет все, что движется. В тот день, как она снова зайдет в обитель Баала, живым не выйдет никто.