Сквозь личину Соблазна

      Открыв глаза, Тав морщится: пробуждение было бы приятным, если бы так не болела голова, а во рту не ощущался привкус чего-то невероятно мерзкого. Дроу облизывает сухие губы: хочется пить. И есть. И много чего еще. Из хорошего: в голове ни единой лишней мысли. Скорее, там просто пусто. И это как минимум непривычно.       Интересно, сколько она уже валяется? И, боги, да почему так раскалывается башка? Девушка пытается подняться, но скрючивается: живот отдает резью, и Тав шипит от боли.       В углу комнаты что-то двигается, но дроу не успевает среагировать. А затем ее накрывает самыми аккуратными объятиями. В нос ударяет аромат бергамота и розмарина, и дроу расслабляется, ослабевшими руками отвечая на объятия. — Ну наконец-то, — бледный эльф зарывается носом ей в волосы и щекочет дыханием. — С добрым утром. — И тебе привет, — ее голос скорее напоминает скрип, чем нормальную речь. — Сколько я тут валялась? — Четыре дня. Должно быть, ты страшно устала, моя радость, — беззлобная издевка сквозит в голосе Астариона. — Как себя чувствуешь?       «Четыре дня?!» — Омерзительно. Голова болит, живот режет, а еще, — она принюхивается. — Чем-то воняет. От меня, наверное. — Смыть кровь с твоего бренного тела было бы той еще задачкой, — усмехается мужчина, отстраняясь. — Пришлось обойтись небольшим обтиранием, — взгляд скользит по лицу Тав. — Я позову жрицу. — И принеси воды, — Тав снова облизывает губы. — Пожалуйста.

***

— Лежать и не двигаться! — Командует Шэдоухарт с порога. — Сейчас все будет, — девушка спешно усаживается на край кровати, снимает повязку с живота дроу и шепчет молитву, залечивая рану.       Тав смотрит вниз: грубый, рваный, еле покрывшийся коркой, порез красуется выше пупка. Останется шрам. Хочется закрыть его рукой, бинтом, одеждой — чем угодно. Сделать вид, что его не существует.       Тав поворачивает голову и всматривается в свое отражение у прикроватного зеркала. Исхудавшее лицо, висящие соплями волосы со слипшимися от пота и крови концами, да синяки под глазами, слишком серые даже для дроу. Да уж, даже Иссохший сейчас выглядит лучше.       «Иссохший?» — Так-то лучше, — Шэдоухарт забинтовывает торс Тав до груди и кладет ладонь на лоб девушки. — Сейчас полегчает. — Что бы я без тебя делала? — Дроу накрывает ее ладонь своей в жесте благодарности. — Страдала бы от боли и лечилась друидскими травами, — жрица улыбается краешком рта. — Если бы дошла до Хальсина без моей помощи. — И мили бы не прошла: щупальца проклюнулись бы первее, — Тав становится легче и она позволяет себе пошутить. — Я хочу помыться. Подсобишь? — То есть я только что потратила бинт впустую, — цокает жрица. — Помогу, конечно.

***

      Если есть на свете счастье, то это теплая ванна с ароматом лаванды. По крайней мере, сейчас Тав находится на седьмом небе, размазываясь лужей от мягких движений жрицы, что с особым усердием массирует голову дроу. Кровавые разводы стекают по телу вниз, окрашивая воду бадьи в розовый. — С тебя так много стекает, что мне страшно интересно, что же все-таки произошло, — Шэдоухарт поправляет закатанные рукава и опирается о бортик бадьи. Отблески свечей приятным теплом играют на ее лице, и это кажется Тав по-особенному уютным. — А тебе не рассказали? — Дроу обхватывает колени руками. — Это скорее походило на эмоциональный выброс, чем на рассказ, — хмыкает жрица. — Если вкратце, то в храме Баала живых не осталось, — Тав водит пальцем по поверхности воды. — Культа больше нет. — И это было твоим изначальным планом, так ведь? — В самых смелых мечтах. Я вообще не надеялась вернуться оттуда живой. — И все же ты тут. Спустя четверо суток, но тем не менее. — Да, и… — Тав осекается. — И я не слышу голоса Соблазна. Тут пусто, — она тыкает себе в висок. — Совершенно ничего.       «А еще мне нужно побеседовать кое-с-кем». — Значит, твои мозги теперь только твои, — улыбается Шэдоухарт. Наклоняется и подливает в бадью еще воды. — Не считая личинки, конечно. Сейчас отмою тебя, высушу и пойдем в гостинную. Ребята очень ждут.

***

      Разговоры моментально прекращаются, когда Тав заходит в гостиную, опираясь о жрицу. Оценивают, не верят. Боятся? — Ну, привет что ли? — Неловко начинает дроу. — Кто проснулся! — Гремит Карлах и подскакивает первой. — Ух, солдат, мы так за тебя переживали, у меня чуть шестерни из движителя не повылетали! — Варварша крутится вокруг, активно жестикулируя и срываясь на брань. — Я снова чувствую Плетение в твоей ауре, — улыбается Гейл. — Но не стоило заводить магический потенциал в минус, дорогая подруга. Тебя слишком долго с нами не было. — Замолчи хоть на секунду, — шикает волшебнику Шэдоухарт. — У нас тут праздник. — Приятно видеть такую несгибаемость, — отрезает Лаэзель. Из ее уст это звучит как очень извращенный комплимент. — Достойно лидера. — Во имя Селунэ, — закатывает глаза жрица. — Началось.       Тав может только улыбаться. Как же она скучала. — Была бы ты поздоровее, я бы тебя до хруста обняла, — встревает Карлах. — Или можно? Можно ведь? — Не сломай меня пополам, — наклоняет голову Тав. Окидывает взглядом весь отряд. — Ну, идите все сюда: теперь-то я точно не кусаюсь, — и расставляет руки, приглашая к объятиям. — Оставь это профессионалу, дорогая, — бледный эльф стоит у стены, а лицо его выражает абсолютное умиротворение. Укол ощущается приятно. — Ах, вы посмотрите на этого довольного кота, — поддевает эльфа Джахейра. — Того гляди замурчит на всю комнату, — и первая крепко обнимает дроу. — Я горжусь тобой, малыш. — Спасибо, мам, — Тав прижимается к друидке и кладет подбородок ей на плечо. — Не знаю, что бы я без тебя делала. — Оставила бы старую женщину без удовольствия посмотреть, как снова подыхает Саревок, — усмехается Джахейра. — Нам стоит ожидать увлекательный рассказ о произошедшем? — Гейл подходит ближе и накрывает объятиями со стороны Шэдоухарт. — Кстати, да. Нам всем тоже есть, о чем рассказать, — загадочно начинает жрица. — Позже: в моей башке абсолютно пусто, и я несказанно этому рада. А сейчас я хочу коллективных объятий. Со всеми.

***

      Суп из индейки авторства Гейла просто восхитителен. Тав игнорирует наставления жрицы о том, что не стоит переедать, будучи в ее состоянии. Доедает уже вторую тарелку и, определенно, попросит еще. Обязательно запьет это любимым друидским напитком, а сверху зашлифует парой кальянных тяг. А потом будет еще долго-долго сидеть в кресле, слушая истории сопартийцев, уточняя детали и смеясь с шуток Карлах и язвительных вставок Шэдоухарт. Пока рана на животе не треснет, а тело не потребует необходимого отдыха. А потом Тав, ощущая полнейшее счастье, заберется в теплую кровать со свежими простынями и провалится в глубокий сон. Без кошмаров и воспоминаний.       Она определенно рада быть здесь. — То есть, говорите, вы все же вытащили всех гномов из Литейной, а потом ее подорвали? — Мы попали в самый эпицентр бунта, — разводит руками жрица. — Гномы были только рады помочь. Они же Литейную и подорвали. С нас сталось только отдать им бомбу. — В иной раз я бы сказала, что вы совершили ошибку, — тянет дроу. — Но здесь, пожалуй, похвалю. Вы ослушались приказа, но выбрали правильное решение. — Учитывая, что наши головы еще не плавают в водах Чионтара, — заводит Гейл. — Полагаю, миссия прошла гладко. И с минимальными потерями. — Отлично. С подводной тюрьмой все тоже удалось? — Тав отставляет пустую миску на столик у кресла. — Раз уж все живы и никто не пришел по наши души. — А то ж! — Довольно встревает Карлах. — Пришлось немного подпортить подводную лодку, которая плавает в Железный Трон. Оказалось, что подонок Горташ следит за ее перемещением через… как это, экран? — Экран? — Дроу изгибает бровь. Кажется, о чем-то подобном она уже слышала. — Неважно, — отмахивается варварша. — Мы вытрясли из дварфа на охране все нужное, — учитывая внешний вид Карлах, Тав не сомневается в буквальном значении слова «вытрясли». — Мы изгадили лодку, заставили дварфа довезти туда и обратно. Бойня была что надо, и пленников мы тоже вытащили. Дварф не выжил, но и поделом ему на ублюдков работать. — Уже считала количество убитых? — Усмехается дроу. — Эти варши никудышные, — молчавшая до поры Лаэзель вставляет свои пять копеек. — Их бы одолели даже янки гит. Но мне было отрадно снова почувствовать кровь на своем клинке.       Вопрос отпадает сам собой. — Уилл счастлив, Тав, — качает головой Гейл. — Ульдер Рейвенгард был не в восторге от нашей компании. Пришлось немного попросить нашего фиолетового друга с щупальцами о содействии, а затем показать картину происходящего. И погляди, — мужчина указывает себе за спину, на сидящих в противоположном углу гостинной отца и сына. — Семейное воссоединение.       Разумеется, Тав заметила новое лицо в их таверне. Уилл был сдержанно счастлив, благодаря дроу за шанс спасти отца. Сам великий герцог был насторожен, немного дезориентирован, и Тав решила, что им стоит поговорить чуть позже. Ему, как и всякому, нужно время. — Покажи ей, покажи! — Карлах трясет волшебника за плечо. Гейл разливает чай на ковер и ойкает. — Ты не поверишь, что они нашли в Литейной!       Тав навостряет уши. — Сердце Стального стража. Не использованное, — Шэдоухарт вытаскивает из стеллажа у кресла Тав находку и передает в руки. — И инструкция по эксплуатации. — Инфернальный движитель нашей горячей подруги был первым прототипом к сердцу Стальной стражи, — Гейл вытирает пятно чая на ковре. — Плюс ко всему, новые образцы запитываются душами носителей. А у Карлах есть и душа, и прототип в грудине. — Даммон говорит, что мой движитель можно заменить, — варварша светится от счастья. — Представляешь: я буду жить!       Тав не может улыбнуться еще шире, как бы ей ни хотелось. — Но есть же очередное «но»? — Дроу кладет ногу на ногу. — Иначе бы вы уже все сделали сами. — Ээээ, да. У нас есть жрец и механик, но нужен хирург. И оборудование. И… — Карлах не знает, как выразиться. — Мы хотели попросить тебя о помощи, — заканчивает мысль Шэдоухарт, кладя руку на плечо варварши. — Когда ты очнешься и придешь в себя. — Меня? — В голову дроу приходит осознание, о какого рода помощи они просят. — Да вы хоть в курсе, какие опыты проводились в храме Баала? — Ладони потеют. — В том и дело, радость моя, что в курсе, — бледный эльф приземляется на подлокотник кресла Тав, вертя в руках подозрительно знакомую книжку. — Твои ежедневники — просто находка. Поражают дотошностью описания каждой вивисекции, — эльф щелкает зубами. — Особенно части про устойчивость тифлингов к повреждениям и вскрытие полудьявола.       Тав может только тяжело вздохнуть. — Я мясник, а не хирург, ребята. Но я подумаю над этим. Мне нужны все чертежи, данные, поговорить с Даммоном и продумать, как обезопасить процесс.

***

      Тав возвращается в свои покои ближе к глубокой ночи. Так хочется остаться с друзьями еще немного, но бледный эльф был слишком настойчив в том, что ей нужен отдых. Поэтому, опираясь на Астариона, дроу добирается до комнаты. Свежий воздух, чистое постельное белье и приятная усталость после душевных посиделок — кажется, этот день не может быть еще лучше. Девушка аккуратно опускается на кровать и развязывает шнуровку на рубашке. — Помочь тебе, радость моя? — Эльф проходится по комнате. — Разденусь сама, — Тав расправляется с рубашкой и снимает штаны. Смущения от присутствия вампира она не испытывает. Ну, может самую малость, в моменты, когда он пожирает ее взглядом. К счастью, сейчас Астарион занят поисками чего-то в недрах стеллажа у стены. — Вообще-то, тебе нужно было ответить «Да, дорогой», а не «Сделаю все сама», — недовольно цокает эльф, вытащив бинт. — Тебя нужно перевязать.       Тав опускает взгляд вниз, к торсу, плотно перевязанному бинтом от груди до талии. Ей не хочется, чтобы Астарион видел, какое уродство сейчас красуется на ее теле. — Давай я все-таки и правда сама, — она закусывает губу и отводит взгляд. — М? — Мужчина подходит и садится рядом, заглядывая в глаза. — Что не так? — Щурится и всматривается в лицо Тав. — Тебя смущает шрам? — Да, — выдыхает Тав. — Знаешь, смотреть на чужие шрамы больнее, но они не вызывают такого отторжения, как свои собственные, — он последний, кому хочется на это жаловаться, но душа просит диалога. — Особенно такие уродливые. — Если тебе полегчает, то за эти дни я видел все стадии регенерации, — фыркает вампир. — Да, останется рубец, ну и что? — До определенного момента ты сам не хотел лишний раз демонстрировать свои шрамы. — Именно поэтому, радость моя, тебе не нужно их бояться, — эльф коротко целует Тав в нос. — Позволь за собой поухаживать.       Дроу послушно ложится на покрывало и вперивается взглядом в потолок. Старается не думать о том, как уродливо выглядит ее живот. Мысли — мрачны, но прикосновения эльфа — приятны, почти интимны, хотя он всего лишь снимает бинт. Девушка кладет ладони на грудь. «Как будто он чего-то там не видел». Воображение услужливо подсовывает неприличные картинки, и Тав закусывает щеку, чтобы себя не выдать. — Зря переживаешь. Выглядит лучше, чем этим утром, — задумчиво тянет вампир. Надавливает на рубец. — Больно? — Неприятно, — Тав поднимает голову. Что ж, все и правда не так плохо. — Шэдоухарт говорила, что рана не зарастала. — Это правда. За четыре дня без сознания твое тело отказывалось регенерировать. А еще тебя тошнило кровью и лекарствами, — эльф откупоривает какую-то банку и проводит мазью по шраму. Тав вздрагивает от холодного касания. — Мерзкое зрелище, подозреваю, — фыркает дроу. — Да, кровь воняла, — мужчина закручивает бинт вокруг торса. — Впрочем, твои ежедневники скрасили ожидание и помогли отвлечься от запаха. — Хочешь сказать, ты сидел здесь все четыре дня? — Не круглые сутки, но кому-то же нужно было за тобой следить, — рука Астариона почти любовно проводит от живота выше и задерживается на ключице. — А никому кроме Шэдоухарт тебя доверить нельзя. — Спасибо, — шепчет Тав. — За все, — сердце подскакивает в кульбите и стучит-стучит-стучит. — Ты сделала для меня не меньше, — эльф растягивается на другой стороне кровати. Переворачивается и игриво смотрит. — Впрочем, несколько дней в кресле не пошли мне на пользу. Шею ломит, дорогая, — он ведет плечом. — Поэтому теперь я намереваюсь отдыхать исключительно на твоем чрезвычайно удобном матрасе. — Столько слов, чтобы просто сказать «хочу спать вместе», — усмехается Тав. — Располагайся.       Эльф удовлетворенно хмыкает и, перегибаясь через дроу, тушит свечи на прикроватной тумбочке. Замирает на мгновение и, кинув на девушку взгляд, наклоняется для поцелуя. Долгого, тягучего и говорящего слишком много. Дразнит, но руки не распускает. — Я скучал, — сбивчиво шепчет, когда Тав шумно выдыхает, неохотно отрываясь. — Сильно. — Я тоже, — дроу любовно очерчивает ладонью контур лица эльфа, и тот льнет к ней, прикрывая глаза. — Ты не представляешь, как много я сейчас чувствую. — У тебя бурлит кровь и стучит сердце, — мужчина целует ее ладонь. — Так что подозреваю, — вампир плотоядно скалится.       Тав зарывается пальцами в белые кудри, когда вампир наклоняется за добавкой. Языки играют, рука эльфа перемещается на шею дроу, а его плечи напрягаются. Контроль теряется, и хочется утонуть в этих ощущениях. В нем. И так хочется продолжить, но… — Кажется, мы немного увлеклись, — выдыхает Астарион, снова отстраняясь. Его зрачки расширены, глаза почти горят в лунном свете, а волосы взъерошены чуть сильнее обычного. Мужчина тяжело дышит. Как же он прекрасен. — Как бы мне ни хотелось изучить твои лимиты, но сейчас ты слишком слаба. — Сначала дразнишь, а затем обламываешь, Анкунин? — Недовольно вопрошает Тав. Она рассчитывала если не на продолжение, то хотя бы на то, что вампир не перестанет целовать ее ближайшее время. Час. День. Бесконечность. — Всего лишь небольшая, но приятная пакость, — довольно скалится эльф. — Но, кроме шуток, тебе и правда нужен отдых. Тем более, что через несколько дней у нас с тобой по плану увеселительное мероприятие.       Если в его планах было отвлечь и заинтересовать, то это возымело успех. Тав выгибает бровь: — То есть свидание? — То есть свидание. Больше ничего не скажу: пусть это будет сюрпризом, — и с выражением лица как у самого сытого кота Астарион падает на соседнюю подушку. — Я же теперь точно не усну, — беззлобно язвит Тав. — Вот же плут. — Ты знала, с кем связывалась, радость моя, — невозмутимо парирует эльф. Подпирает голову одной рукой и вытягивает другую в приглашающем жесте. — Иди сюда. — Смотри не замурчи от удовольствия, — Джахейра определенно была права, назвав Астариона котом. Тав не может перестать улыбаться. Залезает под бок эльфа, кладет голову ему на плечо и утыкается вампиру в шею носом. — Спокойной ночи, дорогой. — Сладких снов, моя бусинка.       Тав абсолютно точно счастлива.