Последнее дело Гермионы Грейнджер

      

***

             — Серьезно? — спросил Гарри, кидая на свой и так заваленный стол папку с документами. Она с грохотом упала к остальным и, чуть проскользив, шлепнулась на пол. Больше о ней не вспомнят. — Камера видеонаблюдения?              — Она висела прямо над входом в игровую. На ней четко видно каждого, и никто из них не стрелял, — отрапортовал Дин, быстро стуча по клавиатуре пальцами. Он сидел за длинным столом, который использовался для переговоров, и напряженно следил за движущейся картиной. — Вот, сам посмотри.              Он повернул в сторону Гарри экран своего новенького ноутбука, работу которого на территории Министерства наладил совсем недавно, и нажал «пробел». Экран ожил. Черно-белая запись была зернистой, но даже при этом задержанные легко различались. Дин промотал до момента убийства, и Поттер внимательно всматривался в каждую секунду видео.              — А звук? — хрипло спросил он. — Я знаю, такие бывают.              — Да, это хорошая камера. Звук писался. Минуту, — ответил Томас, снова быстро пробегая пальцами по клавиатуре. Гарри же не отрывал глаз от отблеска масок, которые уже были на лицах подозреваемых. Никто не шевелился. Не прикасался к ним. Никаких лишних движений.              Раскат двух выстрелов прогремел в кабинете главного аврора, заставив того нахмуриться.              — Запускай сначала, — отчеканил он, устраиваясь в своем кресле поудобнее. Дин поставил ноутбук перед ним и, подвинув стул, сел рядом.              Минуты скрутились до нуля.              — Сколько она писала? — спросил Гарри, разглядывая еще пустую комнату, в центре которой стояли стол и одиннадцать стульев. Маски мирно лежали на своих местах, а в самом центре покоилась колода карт.              Почему «Мафия»? Из всех игр, что есть у магглов, выбрали именно ее.              Чтобы привлечь внимание Уоррингтона? Значит ли это, что он играл в нее раньше?              У Поттера раскалывалась голова. Он устало потер виски, кинув взгляд на часы. Десять часов после полудня. У них осталось ровно двадцать четыре часа, чтобы выдвинуть обвинения. В противном случае всех придется отпустить. А Гарри нутром чуял, что кто-то из них знает больше, чем говорит.              — Ровно два часа. Более того, я почти уверен, что ее установили там прямо перед их приходом. Запись началась без двадцати восемь, — хмурился Дин, вытаскивая из рюкзака, брошенного на пол, толстый блокнот. — Паркинсон сказала, что переместилась в дом вторая, сразу после Монтегю. Это было примерно без пятнадцати шесть.              Гарри молчал, гоняя мысли. Мог ли убийца все это время быть в доме?              Картинка на экране сменилась, и вот уже все одиннадцать стульев были заняты. Текли ленивые разговоры, редко слышались смешки и стук бокалов. Все было мирно.              Кабинет Гарри распахнулся, и Гермиона без стука вошла внутрь. Она кинула в сторону стола свои записи и тяжело упала на диван, стоящий в углу. Дин поставил запись на паузу.              — Запрещенку смотрите? — ехидно протянула Грейнджер, от усталости прикрыв глаза. — Говорила я тебе, Гарри, девушка-а-а. Тебе нужна девушка. Настоящая. Дин такой себе вариант.              — Закончила? — беззлобно спросил Поттер, не обращая внимания на смущение Томаса. — У нас новые улики.              Высказывания о девушке были проигнорированы. Ему не секс нужен, а сон. Желательно непрерывный. И больше двух часов.              — Нет, — мотнула головой Гермиона, рассыпая по плечам свои кудри, которые еще минуту назад были подняты на макушку палочкой. — Никаких улик. Нет. Сто процентов. Мне нужны еда, сон и душ. От меня воняет допросной и чужим отчаянием. Никаких новых улик до утра.              — Момент убийства засняла видеокамера, — вклинился Гарри в ее тираду, которая тут же прекратилась.              — Да ладно, — она тут же встала с места и двумя шагами пересекла кабинет. — Запись удалось достать?              — Ничего сложного, все писалось на SD-карту, — подал голос Дин, не смотря на Гермиону. Поттер думал, что он ее боялся.              — Включай.              Сон, душ и еда благополучно позабылись.

***

      — Итак, что мы имеем, — резюмировал Гарри, меряя шагами переговорный зал, который вот уже несколько лет использовался как место сбора для мозгового штурма, — ранее ненаносимый особняк с погодных куполом и хитрой магией на берегу Ла-Манша.              — При том что Фиделиус спал в момент убийства или за пару минут до него, — встрял младший аврор Рич Доусон, не прекращая жевать. Он был убежден, что слишком поздний ужин приравнивается к завтраку.              Гарри кивнул и сделал пометку маркером на белой доске, занимающей почти всю переднюю стену. Десятки колдографий висели на ней, будто насмехаясь над ними.              — А еще мы получили анонимный сигнал тревоги с четкими координатами еще до того, как были сделаны выстрелы, — Софи Дженкинс сидела на кресле с самой прямой спиной, которую когда-либо видел Гарри. Гермиона на ее высказывание закатила глаза. — Что? — деловито спросила она у Грейнджер, на что та просто покачала головой.              — Хватит, — повысил голос Гарри, наблюдая за этой беспричинной враждой. Они просто невзлюбили друг друга с первого взгляда, и этим все сказано. — Да. Сигнал был до убийства, и теперь, благодаря видео, мы это знаем точно. Выстрелы были сделаны в девять пятьдесят восемь после полудня, нас вызвали в девять пятьдесят пять.              — Очевидно, это подстава, — Киллиан Тернер, еще один младший аврор, которого Гарри особенно ценил, лениво крутил древко между пальцами.              — Или хорошо продуманный план, — парировал Доусон, поднимаясь с места. Он отставил на стол коробочку с недоеденной китайской лапшой в сторону, небрежно вытер губы тыльной стороной ладони и подошел к стене с заметками. — Сами подумайте, это же гениально. Они все сидели под камерой, обеспечив тем самым первичное алиби. По закону мы уже должны были отпустить их, так как никто из них не стрелял. Но при этом каждый из них был так или иначе связан с Уорригтоном. Что им мешало сговориться, организовать эти игры, заманить его в особняк и нанять исполнителя? Бам! И некому им больше долги уплачивать.              Все молчали, буравя взглядом кривой почерк Поттера, которым на доске были выведены три главные версии следствия:              1. Сговор;       2. Подстава;       3. Личная месть кого-то из подозреваемых.              — Подстава более вероятна, — высказалась Дженкинс, поправляя накрахмаленный воротник белой рубашки.       — Аргументы? — Гарри кинул предупреждающий взгляд на Гермиону, которой, похоже, креветки в салате были интереснее, чем доводы Софи.       — Кто-то хотел, чтобы под прицел попали именно они. Слизерин, запятнанная войной репутация, сомнительные родственные связи. Они легкая мишень, а у многих еще и палочки под надзором. Их взяли на месте преступления, и картина, на первый взгляд, очевидна. Вот только пока мы были заняты многочисленными допросами, настоящий убийца спокойно скрылся, а мы остались ни с чем, ведь камера доказывает, что никто из них не стрелял.       Гарри хмыкнул.       — Какая-то гуманная подстава, вам не кажется? — он смотрел на колдографию Кассиуса, у которого вместо глаз зияли две дыры. Было в этом что-то… — Если бы хотели подставить, то зачем камера? Не-е-ет. Кому-то нужно было, чтобы мы не повесили убийство на них просто потому, что это они.       Все молчали.       — Ладно, — вздохнул Гарри, подходя к столу, на котором грудой были сложены грязные контейнеры из-под еды. — Киллиан, бери Дина и прочешите мне биографии этих десятерых. Все возможные связи с Уортингтоном, вся грязь, каждая встреча. Все, что найдете. Надо разузнать, у кого была «особенная» любовь к нему. — Тернер отсалютовал двумя пальцами, убирая палочку в карман. — Софи, — продолжил Поттер на одном дыхании, — у нашего покойного французское гражданство, по родственникам запрос я уже отправил, но ответа не получил. Поторопи их с утра. — Дженкинс кивнула. — И начни собирать информацию касаемо самой игры. Все что можно: от ее истории и заканчивая всеми местами проведения и связью с Францией. Не нравится она мне.       Гарри устало потер переносицу под очками и перевел взгляд на Доусона.       — Рич, давай еще раз на осмотр особняка. Обойди всю округу, попробуй разузнать, что за артефакт мог использоваться как погодный купол. Забини уверен, что это точно не заклинание. Надо проверить. Поговори с отделом транспорта, узнай, что там по портключам.       — Есть, босс, — выпалил тот, широко улыбаясь. — Могу приступать?       — Завтра. А сейчас всем спать, — выдохнул Гарри, смотря на Гермиону, которая все еще испепеляла взглядом креветки в салате.       Он дождался, пока его команда покинет кабинет, а после тихо спросил:              — Ты уверена?              Грейнджер посмотрела на него тем пустым взглядом, от которого у Гарри по спине пробежали мурашки.              — Я устала.              — Может, просто пора в отпуск? Ты несколько лет никуда не ездила, — его голос хрипел, а сердце обливалось кровью. Когда-то, еще совсем недавно, все было таким простым и понятным. Золотое трио, победители Волдеморта, лучшие друзья, авроры. Теперь же их дороги расходились по разным сторонам, и это причиняло столько боли. Уходит эпоха.              — Я никогда не хотела быть аврором, — вкрадчиво начала Гермиона, будто боясь спугнуть нахлынувший порыв правды. — Тогда, после школы, Рон пошел за тобой. Не знаю, хотел ли на самом деле или просто считал, что на большее не способен, но он уговорил и меня.              — Я этого не знал, — горько сказал Гарри, усаживаясь на соседний стул. — Не заметил. Думал, Аврорат и был твоей целью.              Молчание.              — Я хотела работать в отделе регулирования магических популяций. Помогать тем, кто сам не может постоять за себя.              — А сейчас?              — А сейчас я готова бороться только за себя. Хватит с меня, наигралась в спасителя.              Гарри тяжело сглотнул.              — Так и что, последнее дело Гермионы Грейнджер, да?              — Последнее дело, — кивнула она, вымученно улыбаясь. — Хочу пересмотреть запись с камеры. Ты со мной?       

***

      — Ты уже дважды посмотрела от начала до конца, — зевнул Гарри, наблюдая, как Гермиона в очередной раз перематывает видео. В тот раз она остановилась незадолго до выстрелов. — Что тебя смущает?              Грейнджер выглядела отвратительно. На ее рубашке краснело пятно от соуса, рукава были закатаны до локтей, тушь под глазами смазалась, а волосы спутались и правда походили на гнездо. Шел четвертый час ночи.              — Ты слышал, что он сказал? — бормотала она, почесывая макушку.              — Что?              Они снова переместились в его кабинет и, похоже, собирались заночевать прямо на диване, потому что сил на возвращение домой не осталось.              Еще минуту Гермиона нажимала на стрелки, а после резко остановилась.              — Вот. Слушай, — прохрипела она, снимая видео с паузы.              — Я крупный инвестор благотворительных проектов, но на деле же мне безразлична судьба магглорожденных сирот или восстановление объектов общественного достояния. Мне все равно, будет ли построена новая теплица в Хогвартсе или откроют ли благотворительную аптеку в Косом переулке. Мне плевать. Я не мафия, потому что слишком устал от ответственности, лежащей на моих плечах, и не хочу ни за что бороться, — лился из динамиков голос Малфоя. Гермиона замерла.              — Да ты бунтарь, Драко. Помню, как в «Городе мертвых»…              И снова резкая пауза.              — Так и?.. — Гарри снял очки, лениво протирая их краем футболки, которую часом ранее отыскал в своем шкафу.              — «Город мертвых». Вот что мне не дает покоя. Мне пришлось переслушать запись дважды, чтобы убедиться, что нигде об этом больше не упоминалось. Это единственный момент.              — Что такое «Город мертвых»? — растерянно спросил Поттер, потирая глаза.              — Так называют парижские катакомбы. Это очень длинные шахты под Парижем, которые в восемнадцатом веке использовались как кладбище. Тогда земельные захоронения часто размывало, трупов было больше, чем могил, так что тела просто сгружались туда. Позже их начали приводить в порядок, и сейчас там что-то вроде жуткой галереи, аттракциона для туристов и открытых пространств. Но не это важно. Важно то, что в «Городе мертвых» активно орудует милье, — выпалила Гермиона, но, увидев непонимание в глазах друга, пояснила: — Мафия. Туннели используются французской мафией.              — Мафия, — резко выдохнул Гарри. — Типа «Крестный отец» и все дела? Маггловская мафия? Не игра?              — Да, что-то вроде этого, — улыбнулась Гермиона. — Рада, что твое кинообразование на нужном уровне.              — Это… нехорошо?              — Нехорошо.              — Надо поговорить с Малфоем.              — Надо.              — Утром?              — Да.

***

      — Готов говорить без адвоката, — ровным голосом ответил Малфой, сидя напротив Поттера, который сантиметр за сантиметром двигал в его сторону стаканчик ароматного кофе. — Я собирался сотрудничать и без подкупа, но спасибо. Еда тут паршивого качества, — добавил он, поглядывая в сторону Гермионы.              Она стояла в углу допросной, подперев ногой стену, и ни слова не проронила с тех пор, как переступила порог. Только смотрела. Неотрывно. Пронизывающе. Тем самым взглядом, от которого становится не по себе. Поттер хотя бы снизошел до того, чтобы поздороваться.              — Ты не должен был подписывать отказ от защитника. Твоей матери это не понравится, — лениво начал Гарри, делая глоток из своего стакана. Драко повторил за ним. Цепи звякнули.              — Я взрослый мальчик, мистер Поттер. Ей придется смириться, — теперь он в открытую разглядывал Грейнджер. — Будем играть в «плохой аврор, хороший аврор»? Так не стоит. Говорю же, сотрудничаю.              Гарри хохотнул.              — Гермиона не любит светских разговоров.              — Занятно, — Драко облизнул губы и поставил стакан перед собой. — Так ради чего меня подняли в такую рань?              — Сейчас девять, — хриплый женский голос заполнил собой все пространство, заставляя ехидство встать комом в горле. Драко до боли закусил щеку. — Приличные аристократы назвали бы это утром.       Он не видел ее восемь лет.              Она не вспоминала о нем еще дольше.              Но вот они здесь. В маленькой допросной с запахом плесени и дешевого кофе. Глаза в глаза.              Серые и карие.              Карие и серые.              Восемь лет назад Грейнджер бы вцепилась в глотку Малфою, вырывая правду. Она бы давила, напирала, пыталась задушить миллионом вопросов и уточнений. Он бы боролся до последнего, язвил, хитрил, защищался и ни за что не сдавался. Вокруг них всегда искрило, но сегодня, восемь лет спустя, возгорания не произошло.              Гореть было нечему.              — Как хорошо, что я больше не зовусь приличным аристократом, — мягко улыбнулся он, кивая в сторону кофе. — Тебе бы не помешало. Паршиво выглядишь.              Поттер закатил глаза.              — Обойдусь, — просто ответила она, отталкиваясь от стены. Два шага, и она сидела рядом с Гарри. — Как ты связан с «Городом мертвых»?              Эффект неожиданности попал прямо в яблочко, потому что Малфой замер и заметно побледнел.              — На мой взгляд, молчание — почти признание, — пробормотала Грейнджер спустя две долгие минуты молчания. — Так что советую, как ты там говорил, сотрудничать. Но если хочешь, то я все еще могу пригласить мистера Уолша?              — Нет, — прокашлялся Драко, шумно втягивая воздух, — мне не нужен защитник. Просто этот вопрос… Скажем так, я его не ожидал.              — Так что? — терпение Гарри подходило к концу. Он мог выглядеть «хорошим аврором», но не был им ни на грамм. Поттер, когда это необходимо, был эффективен. И опасен. — Что там с этими катакомбами?              Малфой прикрыл глаза, будто проваливаясь в воспоминания, а через мгновение заговорил:              — Это было примерно три года назад или около того. У меня двойное гражданство, и половину своего времени даже сейчас я провожу с матерью во Франции, — пояснил он то, что им итак было известно. — Мэнор тогда перестраивался, и я на весь год перебрался в Париж.              Гарри кивнул, показывая, что слушает. Гермиона, казалось, даже не моргала.              — Бизнес после войны в Лондоне шел тяжело, но в Париже оказалось намного легче. Я заключил несколько крупных договоров на сбыт драгоценных камней. В общем, дела пошли в гору, — Малфой сделал глоток чуть остывшего кофе и продолжил: — Надо уточнить, что один из этих договоров, самый крупный, был с маггловским ювелирным домом.              Гарри не скрыл своего удивления.       — И как же ты вышел на них? — спросила Гермиона, открывая простой потрепанный блокнот, которой все это время держала в руках.       — Это все мама, — закатил глаза он. — Уверила меня, что влюбилась в этот ювелирный дом и познакомилась с владельцем, так сильно нуждающимся в партии очень редких камней, которые как раз добывались у нас в шахтах. Хорошее совпадение, да? Позавчера, во время игры, узнал, что Уоррингтон оказал ей услугу, а я просто был слепым идиотом.       Гнев так и рвался из него, заполняя собой все пространство.       Гермиона черкнула что-то в блокноте. Поттер прикрыл лицо стаканом с кофе. Кадык Драко дернулся, а цепи звякнули под столом.       — Продолжай, — Гермиона положила на стол ручку, которую перед этим стащила из кармана Гарри, и медленно провела взглядом по открытым предплечьям Драко. Он демонстративно поправил закатанные рукава рубашки, совершенно не стесняясь выцветшей метки.       — В общем, я попал в «высшее» общество Парижа со всеми вытекающими. Балы, благотворительные вечера, приемы. И на одном таком мероприятии меня заметили.       — Милье? — без стеснения уточнила Грейнджер, будто читая его как открытую книгу.       — Да, — прищурился он. — Их легко заинтересовать большими деньгами.       — И так ты оказался в «Городе мертвых», — не вопрос. Логический вывод.       Драко кивнул.       — Было трудно не понять, куда ты попал, когда при входе тебя обыскивали парни с пистолетами. Жуткое место на самом деле. Стены из костей, черепа и все такое. Это был аукцион, так что никто насильно меня там не держал, да и многие политики присутствовали в ту ночь. Кассиус Уоррингтон тоже присутствовал. После этого я был еще на паре вечеров, познакомился с несколькими влиятельными людьми, но из-за переезда в Лондон связь не поддерживал.       Малфой промочил горло кофе и сморщился. Дошел до сиропа.       — Можно ли утверждать, что мистер Уоррингтон был связан с французской мафией? — деловито спросил Гарри, не обращая внимания на оскорбленный взгляд Драко, который, похоже, еле сдерживал себя от того, чтобы не выплюнуть напиток обратно.       Драко замер.       — Мы играли в «Мафию»…Вы же не… Не может быть, — почти заикался он, растеряв былую уверенность. — Это совпадение.       — Его убили двумя выстрелами. Из пистолета, — давила Гермиона, хотя понимала, что он этого не забыл. — Хорошее совпадение, да?       Драко горько улыбнулся.              — Похоже, вы хотите доказать нашу невиновность.              — Похоже, вам придется помочь нам в этом, — закончил Гарри и проглотил остатки кофе вместе с сиропом. Карамельным.       

***

      — My milkshake brings all the boys to the yard.       Морг встретил Гермиону завываниями лучшего друга и, по совместительству, несостоявшегося жениха. Она закатила глаза, но продолжила идти на звуки страдающей чайки.       — And their like, It's better than yours, — продолжал Рон, абсолютно не обращая внимания на громкий хлопок двери, когда та пропустила Грейнджер внутрь. Конечно, ему было совершенно не до этого, ведь он не просто завывал пошлую маггловскую песню, которую она слышала в каком-то фильме, Рон страстно танцевал, подняв руки над головой.       — Damn right, it's better than yours, — надрывался он, вкладывая всю душу в движения бедрами. Его окровавленный фартук колыхался от каждого шага, а длинные волосы, обычно собранные на макушке, теперь рассыпались по плечам и лезли в лицо. Уизли стоял спиной к ней, двигаясь все энергичнее и энергичнее.              Гермиона скрестила руки на груди, оперлась на дверной косяк и едва сдержала смех, когда Рон превратил свою палочку, которой только что извлекал органы, в подобие микрофона.       — I can teach you, But I have to charge.       Голос быть ужасен, но он, конечно же, этого не слышал, ведь его уши закрывали массивные черные наушники, от которых к поясу тянулись тонкие проводки.              Мерлин, это великолепно.              В какой-то особенно эмоциональный момент Рон резко развернулся, очевидно надеясь совершить сложный пируэт, но был грубо прерван неожиданной гостьей, которая все так же неподвижно стояла в дверях. Он подпрыгнул на месте, комично заорал, роняя на пол палочку, а после поскользнулся на луже крови, собравшейся у него под ногами. Розовые тапочки разъехались в стороны, и ему не осталось ничего кроме, как шлепнуться на мраморный пол морга, больно ударяясь головой о стол, на котором мирно покоилось хладное тело.              Крик стих, сменяясь отчаянным стоном.              На этот раз Гермиона не сдержала рвущийся из груди смех.              — Ты неподражаем, — хрипела она, хватаясь за живот, пока выражение лица Рона стремительно менялось.              — А ты раздражающая, — недовольно фыркнул он, стягивая с себя наушники и выключая музыку на плеере. — Сколько раз я просил тебя не подкрадываться?              — А сколько раз я просила тебя не красть у меня лак для ногтей? — парировала Грейнджер, наконец-то проходя в глубь белоснежной комнаты. Рон невозмутимо глянул на свои пальцы, оценивая новенький черный оттенок, который бликовал в свете хирургического освещения, и широко улыбнулся. Гермиона протянула ему руку, дождалась крепкой хватки и сильно дернула на себя. Рон встал.              Теперь ее ладонь была в крови. Фи.       — Так тебе и надо. Будешь знать, как нарушать санитарные нормы.              — Зануда.              — Приму за комплимент, — он поднял с пола палочку и, взмахнув ею, убрал весь беспорядок. Наушники бережно отправились в шкаф. — Я так понимаю, ты по делу?              Рон снял пластиковый фартук с себя и положил его у больших раковин, которые пугали своими размерами.              — Да, — Гермиона кивнула и подошла к бутылке с антисептическим зельем. Две капли, и она перестала ощущать на себе липкость чужой крови. — Где Юстас?              — Он сегодня лекцию читает в Мунго, но результаты по голубоглазке уже готовы, — Рон взял со стола скрученный пергамент и протянул ей. — Ты же за ними?       — Голубоглазка? Серьезно?              — Так написано в его медицинской карте, — пожал плечами Рон. — Голубизны, правда, в его раздробленных глазницах не увидел. Будешь смотреть?              — Да, — в ее голосе сквозила неуверенность.              Вскрытие закончилось ранним утром, и, пока Гарри продолжал вести с Малфоем задушевные беседы, Гермиона выскользнула из душной допросной. Было ли ей тяжело дышать оттого, что Малфой заполнял своей маскулинностью все пространство, или же дело в трех чашках кофе, бессонной ночи и болезненного недоедания, сложно сказать.              Посещение патологоанатома послужило хорошей отговоркой, но вместо квалифированного колдомедика ее встретило это недоразумение в кроксах. И нет, она не жаловалась, просто это будет чуть сложнее, чем если бы Берк доложил о результатах экспертизы.       Рон махнул рукой и шагнул в соседнюю комнату, в которой под чарами стазиса хранились тела. Гермиона последовала за ним, обхватив себя за талию.       Она не любила находится так близко к смерти. Терпеть не могла белые стены, холод и запах очищающего зелья, вперемешку с чем-то едко-сладковатым. Рон же, наоборот, готов был ночевать среди свежих трупов прямо на полу этой стерильной камеры, чего она до сих пор не могла принять.              Тогда, сразу после войны, он горел идеей пойти в Аврорат вместе с Гарри. Рон грезил опасными вылазками, ночными рейдами, адреналином в крови, защитой мирного населения магической Британии и работой бок о бок с лучшими друзьями. Гермиона не могла забыть, как он красовался в своем красном плаще на примерках и безмерно гордился тем, что уговорил ее после окончания Хогвартса присоединиться к ним. Рон был идеалистом. Ему казалось, что море по колено, когда на самом деле реальная жизнь кардинально отличалась от фантазий.              И убедился он в этом одним морозным декабрьским утром две тысячи второго года, когда попал под действие неизвестного артефакта на плановом дежурстве.              Гермиона часто вспоминала, как патронус Гарри ворвался в свадебный салон прямо во время примерки белоснежного платья, которое покорило ее с первого взгляда, и ровным голосом сообщил, что Рон доставлен в Мунго. Паниковать она себе не позволила, мысленно повторяя, что такое уже случалось. Быстро переоделась, оплатила платье с доставкой и отправилась в который раз читать лекцию об осторожности своему жениху.              Увы, в тот день Рон не очнулся. И через неделю. И даже через месяц.              Он лежал на больничной койке бледный, как те самые тела, которые теперь занимают все его время, тогда как колдомедики потрясенно разводили руками. Никаких прогнозов и почти нулевая гарантия, что его сердце не перестанет биться.              Уизли готовились к худшему. Гарри почти сдался. Но не Гермиона.              Она сутками сидела рядом с ним и говорила. Обо всем и ни о чем. Рассказывала новости, делилась переживаниями, много злилась, а после заливалась слезами. Часто пела дурацкие маггловские песни, которые приходили ей на ум, читала вслух. За два месяца, что Рон был в коме, Гермиона перенесла все трактаты по темным артефактам к нему в палату. Верила, что рядом с ним ответ найдется. Надеялась, что свадебный банкет, который ей так и не хватило сил отменить, не станет поминальным.              Он очнулся спустя два с половиной месяца. Сам. И если Гермиона думала, что его само ранение разделило их жизни на до и после, то она крупно ошиблась. Рон проснулся совершенно другим человеком.              Холодным. Отстраненным. Безразличным.              Не было больше весельчака Уизли, который громко смеялся над шутками братьев. Исчез любящий жених, лучший друг, понимающий сын и храбрый аврор. Он ни с кем не говорил о том, что произошло. Отвечал на все вопросы односложно, раздраженно и через раз.              Целители разума, лучшие легилименты, колдомедики, маггловские психологи и психиатры, которые работают в волшебном мире, — все без толку.              Они говорили, что никаких отклонений нет. Все функционирует так, как должно, нейронные связи в полном порядке, а психическое состояние более чем стабильное. Здоров. А уж изменения в характере — всего лишь незначительное последствие пребывания в коме.              Легко им говорить.              Рон не просто претерпел изменения в характере, казалось, что его личность стала совершенно другой. Нет, он все помнил, всех узнавал и четко помнил, что и когда произошло. Вот только встреча с любимой невестой началась со слов: «Прости, я не смогу тебе дать того, чего ты заслуживаешь», а Гарри, который к тому моменту уже стал заместителем главного аврора, получит ранним утром понедельника рапорт об увольнении с припиской: «Это не то, чем я хочу заниматься».              Так из горящего пламя он превратился в леденящий душу холод.              Позже они узнают, что артефакт, под действие которого он попал, переносит тебя в самые страшные кошмары твоего же сознания. Рон, как оказалось, больше пауков не боялся. После всех этих сказках о Дарах его боггартом стала сама госпожа Смерть, так что мир мертвых встретил его с распростертыми объятиями и не выпускал до тех пор, пока он не поборол свои страхи.              Пока он со смертью не стал одним целым.               — Итак, посмотрим, что у нас тут, — протянул Рон, выдвигая ячейку из камеры хранения для тел умерших. Он взмахнул палочкой, и защитные чары, похожие на плотный купол, пропали, открывая вид на обнаженное тело мужчины.              Гермиона поежилась.              — Кассиус Уоррингтон, двадцать девять лет, рост шесть футов. Смерть наступила около десяти вечера одиннадцатого февраля от огнестрельного проникающего ранения в голову с переломами костей черепа и повреждением глаз и головного мозга. Направление раневого канала сверху вниз. Характер входной огнестрельной раны свидетельствует о том, что выстрел произведен не более чем с десяти метров или с расстояния, близкого к таковому. Смерть наступила мгновенно, — Рон вдохнул побольше воздуха и зачарованно добавил: — Красиво, правда?              Правда в том, что красоты Гермиона здесь не видела. Две дыры зияли вместо глазниц, и никакой тебе голубизны.              Уоррингтон был стерильно чист. Крови не было, как и остатков мозговой жидкости, о которой впечатлительные авроры судачили весь вечер. Не каждый день в магическом мире убивают с особой жестокостью, да еще и маггловским оружием.              — А что с пулями? — хрипло спросила она, не в силах перестать осматривать бледное тело мужчины.       — Я, конечно, покопался в архиве, но, по-хорошему, вам бы к баллистикам обратиться, — почесал затылок он, кусая губу. Гермиона выжидающе кивнула. — В общем, в отчете это отражать не стал, но калибр пули не больше ноль целых триста шестьдесятых дюйма. Точнее не скажу.              — В крови ничего?              — Немного алкоголя, но никаких дурманящих порошков и наркотиков. Желудок тоже был пуст. Кстати, следов Сыворотки правды, как у остальных, нет.              Рон склонился над телом и любовно провел тыльной стороной ладони по щеке. Его накрашенные черным ногти ярко контрастировали с алебастровой кожей.              — Ему хорошо там. Я чувствую.              — Где? — едва слышно спросила Гермиона, ощущая исходящий от него могильный холод.              — В аду, Гермиона. В аду.