Андромеда. Другая галактика

Двадцать восемь ночей прошло с тех пор, как Ларе чудом удалось спасти перед тем, как турки убили и её, последнюю из тех, кто пытался бежать. Двадцать восемь ночей с момента, как медведица спасла её от турецких солдат и теперь девушка блуждала в лесах, скитаясь между деревьями как призрак. Двадцать восемь раз она укладывалась спать, не зная, проснётся ли утром. Но каждый раз она просыпалась и заново начинала борьбу за свою жизнь. Сейчас она сидела на ветке старого дуба, высоко над землёй, наблюдая за дорогой внизу. Нужда выжить заставила ранее добрую, милую девушку тем вещам, которые когда-то казались ей абсолютно чужими. Лазить по деревьям она научилась на второй неделе после того, как едва не наткнулась на волчью стаю и теперь деревья стали её союзниками. Высота давала преимущество, отсюда Лара видела опасность раньше, чем могла бы увидеть на земле среди гущи деревьев. Внизу по дороге тянулся обоз – турецкие повозки, гружённые награбленным добром из тканей, мебели, мешков с зерном. Конвой, состоящий из около шести солдат сопровождал караван. Лара изучала движения солдат уже третий час, запоминая, кто где идёт, как часто они оглядываются, где слабые места в охране. Она не изучала их, чтобы нападать, это было бы слишком глупо. Шестеро вооружённых мужчин против одной девушки с ножом это самоубийство, однако, знать их маршруты, их привычки, их слабости было важно, ведь любая информация могла помочь выживать. Последняя повозка проехала и обоз скрылся за поворотом дороги. Лара ещё полчаса сидела неподвижно, проверяя, нет ли арьергарда и спустилась только, когда убедилась, что дорога пуста. Её ноги затекли от долгого сидения. Лара потянулась, разминая мышцы. Тело болело и эта боль теперь была постоянной, такой же постоянной, как голод, холодные ночи и напряжение, но всё это значило, что она была жива. И пока она была жива, должна была двигаться дальше. Лара пошла вдоль дороги, держась в лесу, параллельным курсом. Она уже знала, что обоз идёт к турецкому лагерю в пяти милях отсюда. Большой лагерь, больше сотни солдат, за которыми она наблюдала три дня назад с соседнего холма. Это было опасное место, но рядом с опасностью часто была и возможность. Через час ходьбы Лара остановилась у ручья. Напилась, умыла лицо холодной водой и посмотрела на своё отражение в воде. Она едва узнала себя, лицо похудело, скулы резко выступили, тёмные глаза смотрели из глубоких впадин, волосы спутались. В двадцать лет она выглядела на тридцать. Война меняла людей, и внешне, и внутренне. Или же убивала, иного не было. Лара достала из сумки свои припасы. Маленький кусок вяленого мяса, который она украла вчера из турецкого обоза, горсть орехов и два сушёных гриба. Еды оставалось на два дня, может три, если растянуть, а потом придётся снова красть или охотиться. Или голодать. Девушка съела половину куска мяса, остальное спрятала обратно. Теперь она всегда экономила, никогда не знаешь, когда удастся найти ещё еды. Солнце уже клонилось к закату, а значит, надо было искать место для ночлега. Лара шла вглубь леса, подальше от дороги. Там она нашла знакомую расщелину между камнями, одно из нескольких убежищ, которые обнаружила за недели скитаний и протиснулась внутрь. Убежище представляло собой узкое пространство, в котором едва хватало места, чтобы лечь. Но она было скрытое, защищённое. Вход прикрыт зарослями ежевики, вряд-ли кто-то найдёт это место случайно. Лара устроилась, укрывшись потрёпанным плащом, достала нож и положила рядом, теперь держать оружие под рукой стало её постоянной привычкой. Девушка закрыла глаза, но не спала. Она слушала лес: шорох листвы на ветру, треск веток под лапами зверя – лисица, судя по звуку, далёкое уханье совы, а ещё дальше вой волка. Лара научилась различать звуки и уже знала, какие опасны, какие нет. Волки охотились на севере сегодня – достаточно далеко, чтобы не волноваться. Волноваться стоило из-за людей. Опасность приходила именно от них, всегда от них. Она лежала в темноте и думала о доме. Загреб казался другой жизнью, жизнью другого человека. Девушки по имени Лара, которая читала книги, помогала другим, заботилась о животных. Которая боялась даже мысли о том, чтобы взять в руки оружие и падала в обморок от вида крови. Той девушки больше не существовало. Она умерла в тот день, когда турки напали на неё и тех людей, с которыми она бежала. Когда медведица разорвала солдата, пока Лара бежала голая и израненная в лес, будучи на волоске от смерти. Сейчас родилась другая. Та, что могла убить камнем, та, что спала с ножом в руке и что выживала любой ценой. Лара не знала, лучше ли это, она просто принимала это как факт. Она провела рукой по шее, нащупывая деревянный, потемневший от времени и пота. крестик. Единственное, что осталось от прежней жизни. «Пусть хранит тебя,» – сказала мать, надевая его. И он хранил. Или Господь хранил. Или просто везло, это было не так важно. Важно было то, что Лара была жива. Она заснула под звуки ночного леса, сжимая нож. Проснулась до рассвета от некого чувства опасности, что-то было не так. Лара замерла, прислушиваясь, но вокруг была только тишина, слишком глубокая тишина. Птицы не пели, обычные ночные звуки исчезли, словно весь лес замер. Что-то напугало его. Лара осторожно выползла из убежища. Рассвет только начинался, серый свет пробивался сквозь кроны деревьев. Она прислушалась снова. Голоса. Мужские, говорящие по-турецки, были далеко, но они приближались. Это был патруль. Лара бесшумно двинулась прочь, как можно дальше от голосов. Шла быстро, но осторожно, стараясь не шуметь, продумывая каждый шаг, обходя каждую ветку. Она слышала, как голоса за спиной стали громче, турки шли тем же путём. Девушка ускорилась, перешла на бег – тихий, скользящий между деревьями, и вдруг услышала лай собаки. Сердце ёкнуло. Собаки..у них были собаки, значит её легко могли выследить и ещё легче догнать. Лара побежала быстрее, не оглядывалась. Знала, что если оглянуться, то можно споткнуться, упасть. Лай становился всё ближе, собака взяла след. Лара бежала всё быстрее, пока впереди не показалась река, та самая, что текла мимо турецкого лагеря, и, девушка без колебаний прыгнула в неё. Холод ударил как молот. Ледяная вода сжала лёгкие, перехватила дыхание, течение подхватило и потащило вместе с собой. Лара плыла, борясь с потоком, её руки и ноги быстро немели, тело требовало воздуха. За шумом потока она слышала голоса мужчин позади на берегу, лай собак, выбора не оставалось и тогда она решила нырнуть, позволяя течению нести себя под водой. Её лёгкие горели, голова кружилась, но она продолжала позволять течению нести себя. Спустя время она вынырнула, хватая воздух, потом оглянулась. Берег был достаточно далеко. Солдаты стояли там, смотрели, собака лаяла, рвалась в воду, но солдаты не поплыли за ней. Слишком далеко, слишком холодно. Один из них махнул рукой, мол, пропала, и они ушли обратно в лес. Лара плыла ещё полмили, пока не нашла удобное место, чтобы выбраться и вылезла на берег, дрожа всем телом. Её одежда промокла насквозь. Ветер пронизывал до костей, срочно надо было согреться, иначе она замёрзнет, но и костёр разводить нельзя, ведь дым заметят. Лара заставила себя двигаться. Она бежала, несмотря на холод, на усталость, бежала, пока кровь не разогрелась, пока дрожь не прекратилась и остановилась только через час. Осмотревшись , она нашла что-то похожее на укрытие под корнями поваленного дерева. Она пробралась туда, сняла мокрую одежду, выжала и повесила на ветки сохнуть. Сама же свернулась под плащом, который был чуть менее мокрым по сравнению с остальной одеждой. Лёжа под холодной намокшей тканью она первым делом проверила сумку. Вода, очевидно, попала внутрь, еда размокла, стала несъедобной. Осталось только вяленое мясо, но и оно промокло, значит начнёт гнить через день. Припасы были потеряны. Лара закрыла глаза, чувствуя, как отчаяние подкатывает к горлу....Нет, не сейчас. Не время отчаиваться. Она жива, это главное. Жива, не поймана, не убита. Еду найдёт, как-нибудь найдёт. Она дождалась, пока одежда чуть подсохла и оделась обратно. Ткань всё ещё была влажная, но терпимо. Лара двинулась дальше, надо было уходить подальше от того места, где её видели. Она шла весь день и уже к вечеру вышла к опушке леса. Внизу, в долине, виднелась маленькая, полусожжённая деревня. Турки уже побывали здесь. Девушка осторожно спустилась к деревне. Обошла местность по периметру, проверяя осталось ли хоть что-то или кто-то. Было пусто. Ни живых, ни мёртвых. Жители либо бежали, либо их увели. Она вошла в первый дом, который увидела. Обыскала его и нашла кусок старого заплесневелого, но съедобного сыра, спрятанного в подвале. Во втором доме нашла мешок с мукой, половина рассыпана, но остальное цело. В третьем удалось найти одеяло, почти целое. Лара забрала всё, что нашла. Этих вещей было не так много, но достаточно, чтобы продержаться неделю. В последнем доме она нашла тело. Старуха, лежащая на кровати. Не убита – умерла сама, наверное, от болезни или голода. На шее у неё висел серебряный крестик. Лара колебалась, снять крест с мёртвой это грех....но серебро можно обменять на еду. Выживание важнее греха. Она сняла крестик и спрятала в сумку, после прошептала молитву за упокой – это было единственное, чем она могла отплатить покойной душе. Выйдя из дома, Лара пошла дальше на север, там был хотя бы шанс на какую-то безопасность... Если она доживёт. Три дня спустя припасы снова начали заканчиваться. Лара шла вдоль дороги, всё ещё держась в лесу. Она продолжала искать возможность –караван, заброшенный дом, что угодно, как вдруг услышала женский крик, отчаянный, испуганный. Лара замерла. Разум говорил ей, что это не её дело, надо уходи. Не рискуй. Но ноги несли её на звук. Она выглянула из-за деревьев и увидела на поляне троих турецких солдат, которые окружили женщину. Тёмные волосы, смуглая кожа, примерно её возраста. Она дралась яростно, царапалась, кусалась, всеми силами пытаясь освободиться. Один из солдат держался за разодранное лицо, другой смеялся, пока третий уже замахнулся, чтобы ударить.Лара смотрела секунду, две....потом взяла камень и метнула, попав прямо в висок солдата. Когда он рухнул, остальные тут же обернулись. Женщина использовала этот момент, схватила нож упавшего, полоснула по ноге ближайшего. В это время Лара уже метнула второй камень. Третий солдат пошатнулся и женщина добила его ножом после чего на поляну опустилась мёртвая тишина. Трое мёртвых тел и две, тяжело дышащие женщины. Лара вышла из-за деревьев и женщина моментально повернулась, подняв нож. Лара подняла руки: – Своя. Я своя Женщина не опускала нож и её тёмно-карие глаза продолжали изучать Лару. Потом медленно опустила оружие: – Спасибо. Голос женщины хриплый, но твёрдый. – Не за что. – Есть за что, – поправила женщина. –Ты спасла мне жизнь. Они стояли среди мёртвых, две незнакомки. – Я Корина, – сказала женщина. – Я Лара, приятно познакомиться – ответила девушка, только после поняв как странно прозвучала её фраза.– Нам надо уходить, – продолжила она –За этими могут прийти и ещё. – Ты права, нужно бежать – Корина вытерла нож о одежду солдата, спрятала за пояс. — Ты знаешь куда? – Знаю одно место, оно недалеко и там относительно безопасно. – Тогда веди. Лара шла впереди, Корина следовал за ней не отставая, не жалуясь. Они дошли до расщелины, практически не разговаривая по пути и забрались внутрь. Лара развела маленький огонь и в его свете смогла увидеть Корину ближе. Видела её измождённое лицо, синяки, порванную одежду, но глаза у неё были живые, яростные, такие же, как у самой Лары — Ты убежала одна? – спросила Лара — Да, одна. Семьи нет...больше и дома нет тоже, работы нет, денег и еды нет. – Корина горько усмехнулась – Ничего нет. – У меня тоже, – тихо сказала Лара. Они сидели молча, глядя на огонь. – Куда ты шла? — спросила Лара, прервав тишину. – На север, говорят, что там безопаснее. Это хотя бы какой-то шанс. – Корина посмотрела на неё. – А ты? – Туда же. – Путь очень долгий. И опасный – Да, знаю. И другого пути нет – Лара достала из сумки остатки сыра, горсть муки. – Но вместе дойдём быстрее. Корина смотрела на еду, потом на Лару: – Ты делишься? – Делюсь. – Лара разломила сыр пополам. – Мы теперь... команда. Да? Корина взяла половину и улыбнулась. Впервые за последние месяцы: – Да, команда. Они ели молча, растягивая маленькие порции. – Ты хорошо дерёшься, – сказала Корина с небольшой усмешкой. – Камнями. – Желание выжить заставило научиться драться всем, что под руку попадётся. – У меня то же самое. – Корина показала нож. — Я украла его и тренировалась всё время. – И сегодня это пригодилось. – Да...и не только сегодня. – Корина посмотрела на Лару серьёзно. – Ты рискнула ради меня, хотя могла пройти мимо. – Я не смогла, – честно ответила Лара. – Я услышала крик, понимала, что надо уходить, но не смогла просто уйти. – Большинство смогли бы. – Я не большинство. Корина протянула руку через костёр: – Я тоже. Лара крепко пожала её руку, чувствуя в Корине ту же силу и решимость, что была и в ней самой – Вместе мы сильнее, – сказала Корина. – Да, вместе, – согласилась Лара. Первый раз за месяцы одиночества она не чувствовала себя одинокой. Теперь рядом была другая девушка, такая же, как она. Тоже выжившая, тоже боец. И теперь её союзница, сестра. Они легли спать у костра, деля одно одеяло и тепло присутствия ещё одного человека согревало лучше огня. – Лара? – позвала Корина в полумраке. – Да? – Мы доберёмся до севера. Доберёмся обе Это не был вопрос, это было обещание. – Доберёмся, – подтвердила Лара. И заснула, чувствуя, как Корина дышит рядом. Они больше не были одни и это меняло всё.