Андромеда. Другая галактика

Ночь после расставания с детьми была самой тяжёлой. Четыре женщины сидели у костра в лесу, молча смотря на пламя, каждая думала о своём, но мысли вращались вокруг одного, вокруг потери. Инка мертва, дети отданы чужим людям....семья, которую они собрали по кусочкам, распалась и остались только они четверо. Лара подбрасывала ветки в огонь, глядя, как они вспыхивают и превращаются в пепел. Корина обнимала колени, уткнувшись лицом в руки. Марина точила саблю методичными движениями, но глаза были пустыми. Юдита сидела чуть в стороне, перебирая содержимое медицинской сумки проверяла запасы, скорее из желания занять руки, чем по необходимости. – Мы сделали то, что было правильно, – сказала вдруг Марина, не поднимая глаз от сабли. – Оставив детей, мы поступили верно Никто не ответил. – Я серьёзно, – продолжила она. – С нами они бы умерли через неделю. Мы не можем защитить их от того, что ждёт нас впереди – Знаю, – отозвалась Корина глухо. – Понимаю разумом, но сердце... – Сердцу больно, – закончила Лара. – У всех нас Тишина опустилась снова. Юдита закрыла сумку, подошла к костру и села рядом с Мариной, решив, что нужно немного сменить тему. – Ты хорошо дерёшься, – сказала она, наблюдая, как Марина точит клинок. –Профессионально – Долго училась, – ответила Марина коротко. – У партизан. Те, кто не учился быстро умирали. Я умирать не собиралась – Научишь меня? Марина подняла глаза, удивлённо: – Что? – Покажи мне как правильно драться. – Юдита встретилась с её взглядом. – У меня есть нож, но я не умею им пользоваться. Не по-настоящему. Только резать плоть на операционном столе. – Ну да, это абсолютно разные вещи – резать трупа на столе и живого человека в бою – Именно поэтому прошу научить. Марина изучала её лицо. Серые глаза Юдиты смотрели спокойно, без страха. — Хорошо, — согласилась Марина. — Завтра начнём. Если доживем до завтра, конечно – Оптимистка, – усмехнулась Юдита – Реалистка. – Марина вернулась к сабле. – В наше время только так и существуешь Юдита не отошла. Осталась сидеть рядом, плечом к плечу, так близко,что Марина чувствовала её тепло, запах трав и чего-то ещё, может лекарств, крови и, казалось, жизни, что странно успокаивало. – Марина? – позвала Юдита тихо – Да? – Когда ты сбежала из турецкого лагеря...ты пожалела? Я имею ввиду...может иногда кажется, что умереть было бы проще? Или... проще просто подчиниться и не страдать Вопрос повис в воздухе. Марина задумалась, и решила, что честный вопрос заслуживал честного ответа. – Нет, – сказала она наконец. – Ни разу. Даже когда голодала, мёрзла, думала, что умру, я не пожалела, потому что была свободна – А если бы тебя поймали? Казнили? – Я умерла бы свободной. — Марина посмотрела на неё. — Это важнее жизни в цепях. Я не сразу поняла это, думала выживание это главная цель, думала, что можно вынести всё ради того, чтобы остаться живой. Потом поняла, что мерзкая, продажная жизнь намного хуже смерти. В этой жизни ты умираешь и душой...я чувствовала это, чувствовала, как моя душа умирает каждый раз, когда они... Марина замолчала, но Юдита поняла о чём та говорила и кивнула медленно: — Понимаю. Я четыре месяца была в цепях. Не настоящих, но в цепях долга, страха, выживания. Помогала им, пока мой народ умирал. Я думала, что главное это выжить, что цель оправдывает средства... думала моя душа давно мертва и я больше не чувствую ничего. Думала смогу закопать стыд, боль, гнев на саму себя, ненависть к себе где-то глубоко... оказалось не смогла – Ты делала, что могла – Делала, что было легче. – Юдита сжала кулаки. – Разница есть – Но в конце ты сделала правильный выбор. – Марина коснулась её руки. – Ты освободила меня, ты ушла из лагеря и теперь спасаешь жизни тех, кто пытается выживать. Это требует настоящей силы духа, мужества – Или глупости – Значит у тебя есть мужественная глупость, — Марина улыбнулась. — Лучший её вид Юдита засмеялась тихо, впервые за последнее время. Их руки всё ещё соприкасались и ни одна не собиралась их убирать. Лара наблюдала за ними краем глаза, видела что-то зарождающееся, тонкое и думал о том, что это правда было хорошо. Они все нуждались в связи, в тепле. В напоминании, что они ещё живые. – Нужно идти спать, – сказала она вслух. – Завтра у нас долгий и тяжёлый путь Они легли у костра: Юдита и Марина рядом, не касаясь, но достаточно близко. Лара и Корина были на противоположной стороне. Четыре женщины под звёздами. Четыре сестры чей путь всё ещё продолжался. Утро принесло холодный, весенний дождь, превращающий дороги в реки грязи. Они шли, проваливаясь в размокшую землю по щиколотку, промокая до нитки. – Куда мы идём? — спросила Корина, отжимая воду из волос. – На запад, – ответила Лара. — Вдоль границы, пока турки не дошли до туда, но очень скоро могут. Нам надо предупредить людей, спасти кого возможно, пока турки ещё не дошли до этих земель — Думаешь, мы можем это сделать? Мы вчетвером? Пройти такой путь, спасти такое количество людей — Не знаю. Но это то, что мы должны сделать. Будем надеяться, что справимся К полудню дождь усилился. Видимость упала почти до нуля. – Надо найти укрытие, – сказала Марина. – Мы простудимся в такую погоду. Не очень было бы героично выжить в драках с турками и умереть от обычной простуды Впереди замаячили развалины. Остатки какого-то строения очень похожего на церковь, судя по форме. Они осторожно подошли, проверяя есть ли кто-то внутри. Но было пусто. Половина крыши обрушилась, но одна стена стояла, прикрывая от ветра. Одни забрались внутрь, устроились рядом со стеной и развели огонь в старом очаге. Возле огня повесили мокрую одежду сушиться и сами сидели у пламени, кутаясь в одеяла. – Здесь было красиво когда-то, – сказала Корина, глядя на остатки фресок на стене. – Богатая церковь – Теперь же просто камни, – отозвалась Марина. – Война не щадит даже святые места Юдита встала, подошла к одной из фресок, изучая полустёртое изображение. – Святая Екатерина, – сказала она. – Покровительница учёных и врачей — Знаешь о ней? – Когда я только училась быть врачом, мне говорили, что каждый врач должен знать своих святых. – Юдита провела пальцами по потрескавшейся краске. – Она отказалась отречься от веры. Её пытали на колесе, потом обезглавили. – Мда... воодушевляющая история, – буркнула Марина – Поучительная. – Юдита обернулась. – Она выбрала смерть, но не предательство. Юдита опустила взгляд вниз и заметно напряглась после этих слов. Повисла тяжёлая тишина. – Как Инка, – прошептала Лара. –Выбрала спасти Кату, зная, что умрёт – Как те женщины в деревне, – добавила Корина. – Что остались, вместо того чтобы бежать. – Как все, кто отказался сдаться, – закончила Марина. Они смотрели на полустёртое изображение святой. – Мы тоже не сдадимся, – сказала Юдита тихо, но твёрдо. – Что бы ни случилось – Даже если это означает смерть? – спросила Корина. – Особенно тогда. – Юдита вернулась к костру. – Лучше умереть стоя, чем жить на коленях Марина смотрела на неё с чем-то похожим на восхищение: – Ты изменилась. С того дня, когда мы встретились ты стала другой – Мы все изменились. – Но ты особенно. – Марина наклонилась ближе. – Тогда ты была... пустой. Почти мёртвой внутри, а сейчас ты живая. Ты готова бороться. Будто раньше эта сила спала в тебе, но теперь она проснулась Юдита встретилась с её взглядом и снова почувствовала, будто между ними что-то искрилось – напряжение, связь, что-то большее. – Ты разбудила меня, – сказала Юдита тихо. – Ты напомнила, кем я была и кем могу быть – Я просто была собой, говорила то, что чувствовала – И этого хватило Их лица были близко. Слишком близко. Марина отстранилась первой. Слишком быстро, слишком резко. – Надо спать, – сказала она, отворачиваясь. – Завтра... Не закончив фразу, она в секунду встала и отошла к противоположной стене. Юдита смотрела ей вслед и ощутила, как что-то сжалось в груди – разочарование? Страх? Желание? Она не знала и не хотела думать об этом сейчас. Лара и Корина переглянулись. Они видели всё, понимали, что происходит, но не вмешивались. Не хотели мешать. Легли спать в тишине. Четыре женщины в разрушенной церкви, каждая со своими мыслями, со своими демонами. Проснулись от криков. Лара вскочила, хватая нож. На улице снова были уже до боли знакомые звуки – голоса, топот, лязг металла. – Что там? – прошептала Корина. Лара выглянула осторожно. И увидела как горела небольшая деревня в полумиле от церкви. Турецкий отряд громил её методично. Солдаты врывались в дома, вытаскивали людей. – Резня, – сказала Лара глухо. – Опять – Сколько их? – Марина уже стояла рядом, сабля в руке – Двадцать, может больше – Слишком много – Знаю Они смотрели, как деревню уничтожают. Как убивают мужчин, хватают женщин. – Но мы не можем просто стоять, – сказала Корина. – Что мы можем сделать? – возразила Юдита. – Нас четверо, их двадцать, все с оружием и все обучены – Но что-то же должны! – Умереть вместе с ними? – Марина смотрела на горящую деревню холодными глазами. – Это не поможет – Тогда что?! Корина смотрела на них отчаянно. Видела ту же беспомощность в глазах остальных. И сама понимала, что ничего. Они ничего не могли сделать. Смотрели, как деревню убивают. Смотрели и ненавидели собственное бессилие. Когда турки ушли, деревня была мертва. Дома горели вместе с телами, которые лежали на улицах. – Проверим, – сказала Лара. – Может, кто-то выжил Спустились осторожно. Шли между трупов, проверяя каждое тело. Нашли одну живую. Девушка, лет шестнадцати. Изнасилованная, избитая, еле дышащая. Юдита опустилась рядом и осмотрела. – Внутренние повреждения слишком серьёзные, – сказала она тихо. – Она не выживет – Помоги ей! – Я не могу. – Юдита смотрела на умирающую девушку. – Это слишком серьёзно. Даже в больнице... Девушка открыла глаза, посмотрела на них. – Убейте... меня... – прошептала она. – Пожалуйста... Юдита замерла. – Больно... так больно... убейте... Марина опустилась рядом, достала нож. – Нет! – Корина схватила её за руку. – Мы не можем! – Она просит, – ответила Марина ровно. — Она всё равно не выживет, а сейчас умирает в агонии. Это милосердие. – Это убийство! – Это облегчение страданий. – Юдита посмотрела на Корину. — Я знаю, когда человека можно спасти...и её нельзя. Если оставим, только продлим мучения Корина отпустила руку Марины и отвернулась, не в силах смотреть. Марина приложила нож к горлу девушки: – Прости... – прошептала она. Один быстрый разрез и девушка вздохнула последний раз, затихла. Марина вытерла нож, спрятала, затем медленно встала. – Хороним? – спросила Лара. – Нет времени. – Марина оглядела деревню. – Турки могут вернуться. Мы уходим, сейчас Они ушли, оставив деревню гореть. Ещё одна смерть, ещё одно поражение. Шли молча, пока каждая думала о том, что видела. О беспомощности, о бессилии, о цене войны. – Я ненавижу это, – сказала вдруг Корина. – Так ненавижу бежать, прятаться, смотреть, как убивают и ничего не делать – Мы все ненавидим, – ответила Лара – Тогда почему не боремся?! – Потому что мы не армия! –Марина остановилась, развернулась. – Потому что нас четверо! Четыре женщины с ножами против сотен обученных солдат! – Должен быть способ... – Нет! – Марина схватила Корину за плечи. – Нет способа! Мы слабые! Беспомощные! Можем только бежать и выживать! Корина смотрела на неё с яростью и болью: – Значит, наши матери породили трусих? Пощёчина прозвучала как выстрел. Марина ударила Корину. Сильно, со всей яростью, которая накопилась внутри. Корина пошатнулась, схватилась за щёку. – Возьми слова обратно, – прошипела Марина. – Сейчас же – Или что? Убьёшь меня? – Корина смеялась истерически. – Как ту девушку? Быстро и милосердно, как ты умеешь Марина замахнулась снова, но Юдита уже встала между ними: – Хватит! Вы обе! Она оттолкнула Марину, повернулась к Корине: – Она права, мы не можем сражаться с армией. Это самоубийство. – Тогда что мы можем?! – Корина кричала сквозь слёзы. – Что?! – Выживать, – ответила Юдита твёрдо. – Дожить до конца войны, свидетельствовать, помнить, рассказывать, что случилось – Это всё? – Этого достаточно. – Юдита взяла её за руки. – Мёртвые не могут свидетельствовать. Живые могут и мы должны остаться живыми Корина опустилась на землю, рыдая. Лара обняла её, прижала к себе. Марина стояла в стороне, тяжело дыша, чувствуя, как руки дрожали. Юдита подошла к ней: – Ты в порядке? – Нет. – Марина смотрела на свои руки. – Я чуть не убила её....свою сестру. – Но не убила – Только потому, что ты остановила. Юдита взяла её за руку, разжала сжатый кулак: – Мы все сейчас на грани. Все чувствуем, как злость, страх, бессилие разрывают изнутри, но мы держимся, пока мы вместе. Марина посмотрела на неё, чувствуя как в её собственных тёмных глазах плескалась боль, ярость, что-то ещё. – Я не знаю, как ты это делаешь, – прошептала она. – Остаёшься такой... спокойной, разумной – Я не спокойна, – ответила Юдита. – Просто хорошо прячу свои страхи Их лица были близко снова. Юдита чувствовала дыхание Марины, видела каждую ресницу и чувствовала, как хотела приблизиться, коснуться. Марина отстранилась снова. Резко, как от огня. – Мне... мне надо пройтись, – пробормотала она. – Одной Юдита стояла, смотрела, как Марина уходила в лес, не оглядываясь. Лара подошла тихо: – Дай ей время – Время на что? – Разобраться в себе. – Лара улыбнулась печально. – То, что вы чувствуете друг к другу... это сложно. Особенно сейчас. – Что? Я не... – Не отрицай. – Лара коснулась её плеча. – Я вижу. Корина видит. И вы обе тоже видите, только боитесь признать Юдита молчала. – Война меняет людей, – продолжила Лара. – Заставляет цепляться за любую связь, любое тепло. Это нормально. Это человечно. – Она меня избегает – Потому что боится. Боится потерять. Боится снова чувствовать. То, что она прошла...это слишком тяжело. Повезло ещё, что она решила нам хоть немного довериться и не ушла в себя полностью, как это обычно происходит – Лара посмотрела в сторону леса, куда ушла Марина. – Дай ей время, не торопи и не думай, что с тобой что-то не так. Она придёт сама, когда будет готова Юдита кивнула медленно, продолжая смотреть вслед Марине, которой уже давно не было видно на горизонте. Спустя время Корина поднялась, вытирая слёзы: – Извините. Я... я сорвалась – Ничего, – ответила Лара. – Мы все срываемся иногда – Марина права. Я была несправедлива, думала только о собственных эмоциях – Скажешь ей, когда она вернётся Они устроились на ночлег там же, не уходя. Слишком устали, чтобы искать новое место. Марина вернулась через час и села у костра молча. Корина подошла: – Прости. Я не должна была говорить такое Марина посмотрела на неё: – И ты меня прости. Я не должна была бить тебя Они обнялись коротко в знак примирения, понимая, что, чтобы выжить им нельзя ссориться, а нужно держаться друг за друга, ведь они это всё, что у них осталось