Андромеда. Другая галактика

Тишина в лесу длилась уже семь минут, Корина считала, не специально, просто разум нашёл себе занятие, пока ноги двигались и уши слушали. Семь минут без птиц, без ветра в листьях, без далёкого треска веток под зверем. Лес дышал, но не жил. За это время они добрались до тёмной, высокой скалы, с широким навесом, что было очень хорошей позицией. Слишком хорошей. Анте остановился у края, поднял руку. Все встали. Корина смотрела на его спину, на то, как он держит голову чуть набок, когда слушает, потом видела, как что-то изменилось в его плечах. Не резко. Медленно, как понимание, которое не желательно, чтобы приходило. Он обернулся. – Нас намеренно вели сюда. Это приманка, – сказал он тихо. Потом она услышала запах. Не дым. Что-то другое, похоже на кожу, металл, чужое присутствие. Запах людей, которые долго сидели неподвижно и ждали. Вот почему птицы молчали. Не потому что опасность шла через лес, а потому что опасность уже скрывалась в нём неподвижная, как камни. Они вышли молча – двенадцать фигур, потом пятнадцать, семнадцать. Без факелов, без криков. Одеты иначе, чем обычные солдаты, меньше металла, больше тёмного цвета в одежде, специально, чтобы было легче скрыться. Каждый знал своё место и это было самым страшным. Это была заранее спланированная атака. – Специальный отряд, – тихо сказал Дамир рядом с Мариной. – Вижу, – ответила та. Корина смотрела на противников и думала о том, что специальный отряд совершенно отличается от простых солдат. Обычные солдаты злятся, устают, делают ошибки. Эти не злятся. Просто работают так, как им приказано, с конкретной целью. «Нас изучали. Знают о нас что-то» – подумала она Турецкий отряд рассредоточился, охватывая с трёх сторон, с четвёртой стороны была скала. Анте уже просчитывал, Корина видела это по тому, как он смотрит. Потом он встретился с ней взглядом и едва заметно кивнул, указывая на левый фланг. Она взяла копьё двумя руками, уже новое, настоящее копьё, а не самодельное. Первый удар пришёл слева. Двое вышли из темноты одновременно, но шли они не на всю группу, а конкретно на Марину. Они знали про её плечо, видели слабое место. Но Марина не собиралась сдаваться. Видя то, что атака направлена конкретно на неё она будто стала только смелее. Девушка сразу встретила первого, держа саблю левой рукой, она не была её боевой рукой, и это ощущалось. Удар вышел на треть медленнее, чем должен, но всё же был точным. Она парировала удары одного, когда второй быстро и низко заходил сбоку. И вдруг стрела вошла ему в плечо прежде, чем он сделал последний шаг. Он упал, а Юдита тем временем уже заряжала следующую стрелу. Марина обернулась на долю секунды, увидела Юдиту с луком в двух шагах за своей спиной и что-то промелькнуло в её лице что-то, что никто не успел бы заметить. Потом снова бой. Второй противник отступил, когда стрела ударила в землю у его ног. Предупреждение. Он понял. – Держись рядом! – крикнула Юдита. – Я не нуждаюсь... – Ты нуждаешься в прикрытии правого бока. – Юдита говорила ровно, как будто объясняла анатомию. – Встань левым плечом к скале. Сейчас. И не спорь Марина встала. И для неё это было неожиданно. С её стороны это было не просто послушание, а понимание. Марина увидела логику и приняла решение без споров. В это же время Корина со своей стороны видела, куда пойдут двое из нападающих, видела ещё до первого шага. Тот, что слева был агрессивный, привык атаковать первым. Тот, что справа – наблюдатель, ждёт ошибки. «Начинать с левого. Не убить, просто остановить» Она сделала выпад, левый отскочил и в ту же секунду начал атаковать правый атаковал, но Корина уже разворачивалась, ударяя обратным концом копья в живот. Не насмерть, но он согнулся и потерял темп. Тот, что был слева нападал снова, она встретила его остриём. Не глубоко, но достаточно, чтобы остановить. Правый отступал. Корина не стала его преследовать. Она оглянулась и видела, как Марина держалась. Её левая рука делала то, что должна была делать правая, медленнее, чуть менее точно, но ритмично. Она не теряла позиции. Юдита стреляла из-за её плеча. Каждый раз, когда к Марине приближались вылетала стрела. Плечо, нога, рука. Она не убивала, а грамотно останавливала. Юдита не стреляла насмерть без необходимости, Корина знала это. Сегодня необходимость была в другом – не дать никому добраться до Марины, ни одному. Лара в это же время работала топором у прохода между скалой и деревьями. Она держала своё оружие не как инструмент, как продолжение руки. Это была разница, которую можно было заметить просто по движению: инструмент держат, оружие несут. Трое пытались прорваться через проход, но Лара не пускала их. Шаг первого нападавшего она видела раньше, чем он его сделал. Отступила чуть влево, пропустила мимо, и ударила сзади. Он упал. Второй ждал другого момента. Атаковал, когда она разворачивалась. Она это видела и всё равно ждала. Дала ему сделать шаг, потом ещё шаг, потом резко изменила направление и топор ударил его прежде, чем он понял, что ошибся. Третий отступил, просто смотрел на неё. Лара смотрела в ответ, будто только взглядом говоря уходить. Он ушёл. Бой закончился через двадцать минут. Большинство нападавших убиты или ранены. Четверо ушли в темноту, Анте велел не преследовать. Из группы одиннадцати человек все живы, но были ранения. Томо с порезом на руке, молодая Нела с ушибом. И Марина. Юдита уже осматривала её плечо, даже не спрашивая разрешения, но Марина не спорила. Юдита тем временем расстегнула верхние пуговицы рубашки, сняла повязку. Марина смотрела в сторону, не хотела видеть лицо Юдиты в этот момент, потому что знала, что увидит на нём. Потом увидела всё равно. – Хуже? – спросила Корина. – Да, – сказала Юдита. Её пальцы двигались по плечу осторожно, но точно, нащупывая повреждения. – Насколько? – Драться с такой травмой нельзя. – Юдита говорила ровно, как будто читала медицинский отчёт. – Она держалась сегодня на упрямстве, на адреналине. Если ударят снова в то же место, то будет уже не вывих, а что-то намного хуже – Я справляюсь и левой, – сказала Марина. – Марина. – Юдита не поднимала взгляда от плеча. – Нет Тишина. – Ладно, как скажешь. Тебе лучше знать – сказала Марина наконец. Корина посмотрела на Лару, пока та смотрела в сторону, туда, где в темноте за деревьями уже ничего не было видно, но куда до этого бежали выжившие нападавшие. Она всё ещё думала, всё ещё не могла принять то, что сделала К рассвету группа вышла на край поля. Солнце поднималось медленно, красное, как всегда бывает после холодных ночей. Поле было пустым, трава пожелтевшая, и посреди него стояла деревня. Дворов двадцать, может чуть больше. Дома крепкие, деревянные, с тяжёлыми крышами. Но она была тихая, слишком тихая. Анте отправил Дамира и Томо. Те вернулись через полчаса. – Люди оттуда уходили быстро, – сказал Добрич. – Несколько дней назад. Вещи в домах брошены, но огня не было. – Пауза. – Колодец есть. Запасов почти нет, местные взяли с собой. Но сами дома крепкие Анте смотрел на деревню. Потом на группу – одиннадцать человек, из которых один не может правильно держать оружие, один ранен в руку, одна с ушибом. – Остаёмся, – сказал он. – Буквально дня три, может четыре, пока не раненые не восстановятся нормально. Корина нашла кухню через двадцать минут после того, как они вошли в деревню. Она зашла в большой дом у центра, по самому дому видно было, что здесь жила семья с достатком. Широкий очаг, котёл, полки с тем, что хозяева не взяли: немного соли, горсть сушёных трав, связка лука, немного крупы на дне мешка. Она стояла посреди кухни и держала этот мешок в руках, думая, что из всего содержимого можно было сделать. Обычно готовила Лара, но сейчас Корина подумала о том, что во-первых, не стоит напрягать её после всего, что она пережила. Во-вторых, она и сама хотела попрактиковать то, чему Лара её иногда учила. Потом взяла котёл и пошла за водой. К обеду суп был готов. Густой, с луком, крупой, горстью сушёных грибов, которые она нашла в углу за полкой. Анте попробовал и посмотрел на неё так, как смотрят на что-то неожиданное. – Из чего это? – Из всего, что тут было, – ответила Корина. – Я думал, из того, что было, можно только горячую воду сделать – Нет. Из того, что было, можно сделать почти всё, если знать как Анте смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось при обычном разговоре, пока Корина не вернулась к котлу. Группа ела молча. Марина ела левой рукой из-за чего процесс был медленнее обычного. Матео набирал суп с видом человека, который давно не ел ничего горячего, что и было правдой для них всех. После обеда много работы появилось уже у Юдиты. Сейчас наконец появилось достаточно времени, чтобы оказать должную помощь всем раненым и Юдита не стала терять это время. Начала она с Марины, чьё плечо требовало правильной перевязки, не той наспех сделанной у скалы. Потом помогала Томо с порезом на руке на котором было мелкое заражение, нужно было промыть и перевязать заново. У Нелы был ушиб рёбер, не сломаны, но болят. Матео сидел рядом, пока она работала и смотрел, не отрывая взгляда. Потом спросил: – Ты не устала? – У меня ещё много работы, надо продолжать – Может отдохнула бы сначала – Когда лечишь, то не думаешь об усталости, – сказала Юдита, не отрывая взгляда от руки Томо. – Это одно из немногих преимуществ этого дела. Матео молчал. Потом снова заговорил: – Ночью...когда ты стояла за Мариной и стреляла каждый раз, когда к ней приближались... – Он говорил тихо. – Ты не думала о себе? – Нет – Совсем? – Конкретно в тот момент я думала о том, что у меня осталось пять стрел. Потом три. Потом одна. И о том, как мне защищать Марину, когда стрел не останется. О себе не думала – Почему? — Потому что...просто в голове не возникло мыслей о собственной безопасности. Со мной всегда так. Я вроде и думаю о выживании, но когда есть вариант спасти кого-то, то я не задумаюсь о том, чего это будет мне стоить – сказала Юдита просто, как факт. Марко смотрел на неё с тем выражением, которое появляется, когда осознаешь что-то важное. Марина после перевязки всё это время сидела на пороге дома, пристально всматриваясь в поле перед её глазами. В иных обстоятельствах такой вид был бы невероятно живописным. Погрузившись в собственные Марина не заметила, как к ней подошла Лара. Она шла медленно, как человек, который давно хочет сказать что-то, но постоянно откладывает. – Можно? – спросила она. – Садись Лара села рядом. Они смотрели на поле. На розовый закат над ним, переходящий в тёмно-синее ночное небо. – Я хочу сказать тебе кое-что, – начала Лара. – Я слушаю – Это моя вина. – Лара говорила ровно, без надрыва. – Не частично, полностью. Я сделала выбор, который привёл их сюда. Твоё плечо это последствие моего выбора. Если бы я убила того солдата, как ты сказала... – Лара... – Дай мне закончить. –Пауза. – Я должна была убить его. Я знала, что должна. Ты объяснила тогда почему это необходимо. Не было ни единой причины щадить его. И я всё равно не смогла Марина молчала. – Но в то же время я не жалею об этом выборе, – продолжала Лара. – Это самое страшное. Я знаю, что из-за этого пострадали люди. Я знаю, что ты ранена. Знаю всё это и всё равно, если бы снова стояла перед тем выбором, не знаю, смогла бы убить – Это честно, – сказала Марина. – Это слабость – Может быть Лара посмотрела на неё, ожидая спора, гнева. Ничего из этого не было. – Ты не злишься? – спросила она. – Злюсь, – сказала Марина. – Немного. – Пауза. – Но не из-за твоего выбора, а из-за того, что жизнь поставила тебя перед невозможным выбором. – Она смотрела на поле. – Злиться на тебя за то, что ты человек это бессмысленно. Ты сделала то, что не смогла не сделать – Это не оправдание – Нет. Не оправдание, просто правда. – Марина повернулась к ней. – Я злюсь, потому что ты поставила под угрозу группу. Это факт и ты знаешь это. Я знаю это. Между нами больше не надо говорить об этом – Но... – Лара. – Голос ровный, но не холодный. – Ты не предательница. Предатель выбирает против своих. Ты выбрала за чужую жизнь и это не одно и то же Лара смотрела на неё. – Юдита сказала мне то же самое, – произнесла она. – Юдита бы иного не сказала потому, что это правда Долгое молчание. – Мне стыдно, – сказала Лара наконец. – Не за то, что сделала, а за то, что до сих пор не уверена, правильно это было или нет. Это путает меня – Путаться во время войны абсолют нормально, – сказала Марина. – Хуже, когда всё ясно. – Она встала. – Ты несёшь то, что сделала с собой и у тебя нет даже возможности оправдать себя, сказать, что это не твой выбор. Ясно только тогда, когда ты сама решаешь и иного решения не видела. Ты делаешь, идёшь дальше. Другого способа нет Она ушла внутрь, Лара осталась на пороге и смотрела на потемневшее поле. На следующее утро Юдита пришла к Марине уже со свежей повязкой. – Сядь, – сказала она. – Я могу и постоять – Марина. Сядь Марина села на край кровати. Смотрела, как Юдита методично разбирает перевязочные материалы. Обычно, особенно когда времени не было Юдита не задумывалась о порядке в привычном смысле, скорее разбиралась в своём структурированном беспорядке. Но не сейчас. – Рубашку сними, – сказала Юдита. Марина сняла поморщившись, правое плечо всё ещё давало знать о себе при любом движении. Юдита начала осматривать. Она работала медленно, пальцами обеих рук прощупывала каждый сантиметр. Не торопилась, каждый раз спрашивая, где Марина чувствует боль, насколько сильную, как именно это ощущается.Марина отвечала коротко, смотрела снова не на неё, а на стену напротив. – Лучше, – сказала Юдита наконец. – Немного. Отёк уже спадает – Когда смогу нормально двигать? – Если не тревожить, то недели три – Нет у меня трёх недель. И не двигать рукой я не могу – раздражённо ответила Марина, продолжая смотреть в стену – Знаю. – Юдита начала накладывать новую повязку. – Тогда двигай как можно меньше. И не геройствуй лишний раз – Я и не геройствую – Марина – Я не геройствую, – повторила та твёрдо. Юдита не спорила, понимая, как себя чувствует Марина. Она просто продолжала перевязывать, бинт шёл медленно, виток за витком. Её руки были уверенными, не нежными в обычном смысле, а знающими , что делать и как, чтобы причинить как можно меньше боли и это само по себе было нежностью. Марина почувствовала, как что-то в ней, внутри становится легче. Что-то, что было зажато всё это время. «Она касается меня без страха. Без жалости. Просто лечит» – Юдита, – позвала она. – Да? – Как ты держалась там, у скалы. – Марина говорила медленно. — Когда стояла за мной – Я не думала ни о чём лишнем, – сказала Юдита. – Просто делала то, что должна была делать – Ты не боялась? Юдита остановила руки на секунду. Потом продолжила: – Боялась. – Спокойно. – Каждый раз, когда стрела вылетала и я не знала, остановит ли она нападающих, я боялась. – Пауза. – Но страх был не тем, что парализует. Под ним было что-то другое, другие мысли – Какие? Юдита завязала конец повязки, но не отпустила руки, просто легко оставила ладони на плече Марины, с двух сторон. – Ты, – сказала она. Марина смотрела теперь прямо на неё, как и Юдита. Она говорила, глядя прямо, как всегда говорила правду. – Я стояла там и думала, что пока ты стоишь, то и я стою. Пока жива я, будешь жить и ты – Юдита говорила тихо. – Не осознанно. Просто...это просто автоматически появилось у меня в голове Марина не ответила сразу, потом подняла здоровую левую руку и очень осторожно, медленно, коснулась её лица тыльной стороной ладони. Сначала щеки, виска, края волос, как будто проверяла, что она настоящая. Юдита закрыла глаза на секунду. – Я не умею говорить правильные слова, я напомню, – сказала Марина. – Помню. – Но я хочу, чтобы ты знала, что я не привыкла, что кто-то защищает меня – Голос был тихим. – В бою я всегда сражалась сама и могла положиться только на себя. – Пауза. – А теперь есть ты и ты сражаешься за меня просто потому что даже не предполагаешь, что может быть иначе. Это... непривычно и страшно немного – Почему страшно? – Потому что если я привыкну к этому, то не знаю, смогу ли снова без этого...если ты уйдёшь Юдита открыла глаза и смотрела на неё: – Тебе не придётся больше сражаться одной потому, что я не уйду, – сказала она. Марина смотрела на неё долго. Потом опустила руку и взяла рубашку. – Хорошо. Тебе я верю, – тихо сказала она. На третий день Лара нашла инструменты в одном из домов – пила, молоток, несколько гвоздей. Она осмотрела забор с северной стороны, там была дыра, ветер шёл насквозь. Девушка взяла доски из сарая, молча работала три часа и это помогало ей. Руки заняты, голова может думать или не думать. Дамир подошёл, осмотрел: – Хорошо сделано – Видела раньше, как делают – Ты умеешь строить? – Немного, но лучше всё таки умею чинить. – Иногда хорошо починить намного лучше, чем сделать что-то новое Лара посмотрела на него: – Ты плотник? – Был раньше – Скучаешь по этой работе? Дамир думал долго, дольше, чем требовал простой вопрос. – Скучаю по запаху дерева, – сказал он наконец. – По...стабильности больше. Раньше ты что-то построишь и оно стоит долго, выполняет свою функцию и ты видишь, как твоя работа приносит пользу – Пауза. – На войне всё только горит или разрушается Лара смотрела на починенный забор. – Этот тоже простоит недолго, – сказала она. – Но немного это больше, чем ничего Вечером Корина и Анте вернулись с разведки. Они ходили три часа, проверяя периметр, нет ли чужих следов. Нашли следы двухнедельной давности к западу и ничего свежего. Корина пришла и сразу начала готовить ужин. Анте сел у стола, смотрел на неё. – Я не видел раньше, – сказал он, – как человек думает о стратегии вовремя готовки Корина обернулась: – Что? – Ты режешь лук, но думаешь явно о чём-то другом. – Откуда знаешь? – Вижу по глазам. – Он говорил без иронии. – О чём ты думала? Корина думала, отвечать ли честно. – О том, что мы находимся здесь благодаря знаку на дереве, – сказала она. – Кто-то вырезал тот знак. Потратил время, думая о безопасности незнакомцев. – Пауза. – Думала, что это значит, что люди так делают – И что по-твоему это значит? – спросил он наконец. – Что есть смысл в том, что мы делаем – сказала Корина. – Пока есть хоть один человек, который останавливается и думает о тех, кто придёт после него, то есть смысл Анте смотрел на неё. – Ты странная, – сказал он. – Спасибо большое. Я заметила, что в моём окружении никто комплименты не умеет делать – Прости. Я имел ввиду, что это в хорошем смысле. В смысле что...ты не такая как все – Вот это уже получше Он почти улыбнулся, выглядело это как лёгкое изменение в углах рта, но Корина заметила это. Запомнила. Затем вернулась к луку. «Он смотрит на людей как на задачи. И как на людей одновременно. Это сложно... и редко. И на каждого смотрит по-своему» На следующий день готовила уже Лара. Корина с Анте ушли рано утром, и кто-то должен был. Лара всегда привыкла вкладывать в еду то, что она чувствует, поэтому не очень охотно хотела готовить, зная, что у неё на душе и что её состояние отразиться в том, как она готовит. Так и вышло. Её еда получилась проще, чем у Корины, будто чего-то не хватало, хотя все ингредиенты были на месте. Но было не то время, чтобы выбирать, что есть. Еда была горячей, сытной и это главное. Вечером Корина попробовала остатки: – Хорошо, но... что-то не так. Не в твоём стиле что-ли – Ты знаешь почему. Я говорила, что еда чувствует душу Корина ничего не сказала, просто подошла и обняла, не отпуская несколько секунд, давала понять Ларе, что та не одна и что её не винят. Она не знала, поможет ли это, но не попытаться не могла. Спустя время, уже Юдита и Марина лежали в комнате, которую они заняли вдвоём. Тихая ночь, снаружи лес, поле, звёзды. Матео дежурил на крыше. Анте у ворот. – Юдита, – позвала Марина. – Да? – Помнишь...мы говорили о том, о чём мечтали, если бы не война? – Конечно помню – Ты...ты веришь, что это возможно? Что мы сможем найти место, где будем просто жить и не думать о том, где спрятаться и как добыть еду? Юдита думала долго: – Честно...с каждым днём я верю в это всё меньше. Но иногда, по ночам, я думаю об этом. О том, что у нас есть небольшой деревянный домик с видом на горы. Там есть комната, где хранятся все мои травы и где я работаю. Помогаю людям и спасаю их просто потому, что могу. В другой комнате – твоё оружие. Ты охотишься, выращиваешь фрукты и овощи, иногда тренируешься, но только потому, что хочешь, а не потому, что надо. Каждый день мы просыпаемся вместе...хотя, ты всё таки просыпаешься первее, смотришь на меня, потом на солнце, которое только выходит из-за гор, потом гладишь меня по лицу. Я просыпаюсь, мы смотрим друг на друга и думаем о том, какой прекрасный будет день. Просто обычный скучный будний день как и любой другой Долгое молчание. – Не знала, что ты такаааая романтичная – сказала Марина, не сумев на этот раз скрыть улыбку на лице – А тебе не нравится моя идея? – Очень нравится. Только не забывай, что к старости я буду надоедливой ворчливой старухой, которая будет постоянно жаловаться на боль в плече – Да вылечу я твоё плечо, не волнуйся – Я очень на тебя рассчитываю – Ты уже как ворчливая старушка. Хотя ладно, для старушки ты слишком красивая – Зато хотя бы часть твоей мечты может на пару секунд стать реальной – Марина чуть приподнялась на здоровой руке, не отрывая взгляда от глаз Юдиты, медленно наклонилась и поцеловала её. – Спокойной ночи – Ты знаешь, что спокойная ночь для нас это роскошь, которую позволить мы не можем – Тогда просто на несколько секунд сделаем вид, что такое возможно Была уже глубокая ночь, когда Матео заметил приближающуюся опасность. Он стоял на крыше крайнего дома, привычка, выработанная за несколько дней и смотрел по сторонам каждые полчаса, как учил Анте. – Дым! – крикнул он. Люди, уже за несколько дней тишины выработавшие реакцию на тревогу сразу же поднялись. На юго-востоке высоко поднимался тёмный, плотный, жирный столб дыма, который обычно бывает от горящего дерева и соломы вместе. – Деревня за рекой горит, – сказал Дамир. – Та, что мы прошли три дня назад – В часе ходьбы от нас, – добавил Томо. – Даже меньше, если идти будут быстро и именно сюда, – ответил Дамир. Анте смотрел на дым. Потом достал компас. – Это зачистка, – сказал он тихо, убирая его. – Жгут по пути, не для грабежа, а с целью уничтожить и идут прямо в нашем направлении – Сколько людей? – спросила Марина. – Не знаю точно, но явно много, – сказал он. – Такой дым точно не от десятка человек. Там не меньше тридцати. Может быть вдвое больше Анте повернулся к группе: – Дамир и Томо, идите на разведку. Тихо, только смотрите Они ушли. Остальные ждали. Корина стояла у ворот и смотрела на дым, думая о том, как хорошо было эти несколько дней – еда, разговоры, самые обычные вещи. Тишина, которая казалась почти мирной. Дамир и Томо вернулись через два часа. – Пятьдесят человек, – сказал он. – Может больше. Это большой организованный отряд. Они идут с факелами и с оружием. – Он помолчал. – Через три часа будут здесь Пятьдесят против одиннадцати – шансов в бою нет и Анте это понимал. – Уходим. К северной опушке через десять минут Группа начала собираться. Корина взяла со стола соль, нож, остатки хлеба, завёрнутые в тряпку. Потом посмотрела на кухню, на котёл, который они использовали все эти дни, на полки. Кто-то жил здесь раньше. Потом они жили здесь немного. Анте подошёл к ней: – Ты готова? – Почти – Ещё две минуты. Может помочь? – Спасибо, я справлюсь Он кивнул и ушёл. Корина завязывала мешок, когда услышала далёкий гул, много голосов, много шагов. Потом запах дыма. Они уже здесь... Группа двигалась быстро, через деревню к северному выходу. Анте впереди, Дамир сзади. Марина шла самостоятельно, плечо было перевязано, левая рука свободна. Первый дом загорелся, когда они прошли половину деревни. Огонь поднимался по дереву быстро и крыша загорелась в несколько секунд. Дерево было сухое, что только помогало огню гореть быстрее. За первым домом сразу второй. Запах дыма ударил моментально. – Быстрее, – сказал Антонио. Они прибавили шагу. Третий дом горел, потом четвёртый. Вся деревня покрылась огнём с южного конца, пока группа двигалась на север. Расстояние пока ещё было безопасным. Вдруг Матео закричал: – ТАМ! Все обернулись. В третьем от края доме было движение за окном. Силуэты – два, может три. Стекло внутри уже трескалось от жара, крыша начинала проседать с правого угла. – Откуда там люди? – в тишине раздался голос Лары. – В подвале прятались, скорее всего, – сказал Дамир – Не ушли с остальными или не успели Дом горел. Анте смотрел с холодным выражением лица, не безразличным, а тем, что должно быть у командира, когда приходится делать тяжелейший выбор. – Уходим, – сказал он. – Там люди! – Матео шагнул вперёд. – Марко. – Антонио не повысил голос. – Пятьдесят человек за нашей спиной. Если мы остановимся, то они нас увидят. Нас всего одиннадцать. Никто не выживет – Но там... – Мы уходим Тишина... страшная, в которой слышно только огонь. Корина смотрела на горящий дом, на силуэты в окне. Слышала, или может казалось, что слышала, крик изнутри. Слабый, задыхающийся. Анте первым двинулся к выходу. Корина шагнула за ним. Потом остановилась, оглянулась. Юдита стояла неподвижно, Марина стояла рядом с ней, и, не дожидаясь, пока та скажет что-нибудь, произнесла: – Нет Юдита медленно обернулась к ней. — Нет, — повторила Марина. Тихо и это было страшнее, чем если бы она кричала. – Там люди – Я знаю – Они умрут – Юдита. – Марина шагнула к ней и здоровой рукой коснулась лица – Я знаю, что там люди. Я слышу их так же, как ты. – Голос не менялся по звучанию, но что-то в нём — надламывалось. – Но ты не можешь... – Я успею – сказала Юдита. – Войду, найду их, выведу. Дом ещё не горит полностью – Ты не знаешь, как быстро он горит внутри. – Знаю. – Юдита смотрела на неё. – Я видела десятки горящих деревень, я вытаскивала людей из пожаров. Я знаю, как горит, знаю, от чего умирают люди в огне и именно поэтому понимаю, что у меня есть несколько минут – Несколько минут, – Марина повторила это так, как повторяют слова, которые просто не укладываются в голове – Ты говоришь про несколько минут в горящем доме – Марина... – Нет, стой – Марина не отпускала её. – Если ты войдёшь туда и что-то... если ты не выйдешь... – Она остановилась. Затем продолжила. – Я пережила много боли. Я много теряла...и научилась жить с этими потерями. – Ещё пауза. – Тебя потерять я не могу Юдита смотрела на неё. –Марина... – Не говори мне, что выйдешь. – Голос ломался. Марина это слышала и не могла контролировать. – Не обещай, потому что точно не знаешь – Я слышу их, – сказала Юдита тихо, но твёрдо. – Марина, я слышу их. Там живые люди. Они кричат. – Пауза. – Я не смогу жить с этим....если не спасу их, эти крики будут звучать в моей голове до конца жизни. Мой долг – спасать людей, идти туда, где нужна моя помощь несмотря ни на что. Как твой долг драться и защищать. Ты ведь не можешь не защищать, когда знаешь, что должна? Марина молчала. – Не можешь, – продолжала Юдита. – Потому что это то, кто ты есть. А вот это я и я не могу стоять здесь и слушать эти крики, пока люди умирают там – Я не хочу терять тебя – Я знаю – Ты не понимаешь. – Марина говорила, и что-то в её лице было незнакомым. Не злость, не усталость, что-то более открытое, более беззащитное. – Я жила одна всю свою жизнь. Каждый раз, когда погибал кто-то, кого я знала, я просто шла дальше. У меня получалось так жить – Голос затих – С тобой...твою потерю я не переживу – Я должна.... – Пожалуйста. – Это слово от неё было почти невозможным. –Пожалуйста, не ходи туда Юдита смотрела на неё. На лицо, которое обычно было как камень, но которое сейчас было живым, слишком живым. Слёзы тихие, неконтролируемые, просто текли так свободно, что Марина, наверное, не знала о них. Юдита подняла свою руку и коснулась её лица с той стороны, где были слёзы. – Ты плачешь, – прошептала она. – Нет, – сказала Марина. – Марина.... Юдита коснулась её щеки снова, осторожно, как касаются чего-то очень ценного. – Я вернусь, – сказала она. – Не обещай... – Тогда...я постараюсь. – Юдита смотрела на неё прямо. – Это всё, что я могу сказать честно. Постараюсь. Изо всех сил – Скажи мне почему? Почему уже третий раз я должна отдавать тебя в руки смерти и просто надеяться, что ты вернёшься? За что ты со мной так? – Потому что это мой долг. Это часть меня, которую ты тоже любишь. Ты знаешь, что я должна. Ты лучше всех это понимаешь, потому что сама всегда делала то, что должна, даже когда страшно Марина стояла. Секунда. Две. Три. Крыша горящего дома просела ещё больше, оттуда донёсся треск, потом крик. Люди живые, ещё живые. Марина убрала руку с лица, не медленно, просто отпустила. Юдита шагнула вперёд. Марина смотрела ей вслед, не отрывая взгляда ни на секунду, пока та не скрылась за дверью горящего дома. Марина подняла голову вверх и увидела четыре звезды...одна из которых мерцала, становясь то ярче, то будто совсем пропадала с неба. Она снова посмотрела в сторону дома, где исчез силуэт Юдиты. – ЮДИТА!!! – Марина закричала, упав на колени и звук её голоса смешался со звуком горящего дерева и шумом шагов приближающихся солдат.