Метки
Описание
Эта история родилась за столом D&D — ее хаотичный ритм, неожиданные повороты и живая опасность обоснованы реальными бросками кубиков и выборами игроков. Мир Брэллия не просто фон, он живой и проработанный, он охватывает историю в 15 тысяч лет, через которые пройдут персонажи.
Примечания
- **Брэллия** — измерение, созданное для кампании D&D.
- **Тесс** — континент эльфов, также имя бога эльфов.
- **Хита** — континент людей, также имя богини людей.
- За дополнительной терминологией обращаться к справочнику D&D.
Глава 5. Восход
15 июня 2025, 08:22
Рассвет ткал мягкий свет, легкий дождь оставлял серебряные капли на вывеске, что криво висела у тропы: «Рейнвелли» — вырезано грубо, стрелка указывала к поселению. Скала возвышалась над ним, как страж, а в ее сердце была высечена крепость. Вокруг лепились лачуги с дымом из труб, рядом раскинулся сад — дикий, заросший сорняками и цветами. Пение птиц вплеталось в шум дождя, и Лазура, стоя у окна крепости, вдохнула этот запах — сырость, влажная трава, хаос.
***
Облака висели низко, но лучи солнца пробивали их, падая на мокрый молот в руках лесного эльфа. Он бил по камню, и тот раскалывался с хрустом, будто кости. Эльф в простой рабочей рубахе двигался с грацией, что выдавала его природу — длинные уши чуть дрожали, а зеленые глаза следили за каждым ударом. Рядом, скрестив руки, стоял дварф с синей кожей, борода его топорщилась: — Полегче, парень, не порть мне камень! — рявкнул дварф, тыча пальцем в эскиз, выцарапанный на куске пергамента, — скала крепкая, но если бить, как ты, она треснет, и вся работа насмарку! Эльф, вытер пот со лба и улыбнулся: — Босс, ты кричишь так, будто я тебе молотком по ноге попал, — его голос был мягким, но с лёгкой насмешкой, — скала выдержит. Румил сказал, крепость должна быть вечной, как его древо. Я следую чертежам. — Чертежи! — дварф сплюнул, — я эти чертежи сам рисовал, парень. Ты бей ровно, а я уж решу, как ее в скалу врезать. И не трынди про вечность, пока стены не стоят! Он обернулся и заметил Лазуру на холме: — Хозяйка, значит? — проворчал он себе под нос, — надеюсь, ее крепость стоит того, чтобы я тут спину гнул. Вокруг десятки рабочих — эльфы, дварфы, даже пара гномов — копошились у подножия скалы. Молотки стучали, веревки скрипели, а камни, высеченные с ювелирной точностью, ложились в основание будущей крепости. Это были лучшие мастера Тесса, собранные Румилом. Рыжие локоны развивались и блестели в редких лучах солнца. Алые глаза смотрели на стройку с холодной, выверенной улыбкой на лице, за которой мелькали клыки. Проклятие изменило Лазуру: кожа стала бледнее мрамора, а движения — хищными и тихими. Спасибо, что помогаешь, — сказала Лазура, она глянула на него, чуть склонив голову, — я серьезно. Ты мог бы просто махнуть рукой на меня и мою…ситуацию. — Тесс — мой дом, Лазура, — ответил он, — все, что происходит здесь, касается меня. — Эх, а я уж думала, что зацепила тебя — она чуть прищурилась, клыки блеснули в улыбке. Он посмотрел на нее без единой эмоции. — У тебя свой путь, и он не из легких, Лазура. Сосредоточься на нем, — сказал он, тише, чем обычно, возвращая взгляд к стройке. Она хмыкнула, но от этих слов осталось странное ощущение в груди, где уже не билось сердце.***
Сад Рейнвелли блестел под редкими каплями дождя. Дикие цветы качались на ветру, а сорняки цеплялись за них. Лазура вышла к скамье, где сидел Альберт, его широкие плечи сутулились над книгой. Страницы пожелтели, а обложка гласила: «Проклятия и их природа». Его молот лежал рядом, испачканный грязью — один из рабочих перепутал его оружие с инструментом. Лазура улыбнулась, и ее тело вдруг распалось в сгусток теней — черных, текучих, как смола. Тени сжались, приняв форму птицы — дар дикого облика, что в этом мире был уделом друидов да редких, могущественных волшебников. Она бесшумно опустилась на плечо Альберта. Он вздрогнул, книга выпала из рук, а глаза расширились. — Во имя Хиты! — рявкнул он, вскидывая руку. Лунный свет вспыхнул вокруг, мягкий, но резкий, и тени Лазуры дрогнули. Тени снова собрались в фигуру. Она стояла перед ним, скрестив руки, с гордой ухмылкой: — Это я, Альберт! Смотри, как умею! — сказала она, вскинув подбородок. В голосе звенела смесь гордости и детской радости,— нравится? Я тренировала это всю ночь. Альберт тяжело дышал, его рука все еще сжимала воздух, где только что был лунный свет. Паладинское чутье, дар Хиты, кричало: нежить. Тьма в Лазуре жгла его, как клеймо, но он смотрел в ее глаза, на все еще живую искру, и видел девочку, которую поклялся защищать, в память перед ее отцом, капитаном. Он сжал кулаки, заключая сделку с собой: “Пока она не переступит черту, я с ней. Пока она не станет угрозой, я ее щит.” — Я уже стар, принцесса, — буркнул он, опускаясь на скамью, — не пугай так, сердце не железное. Лазура плюхнулась рядом, заглядывая в книгу. Она ткнула пальцем в страницу и прочла вслух, с напускной важностью: — «Злые ликантропы скрываются среди обычных гуманоидов, принимая звериный облик по ночам, чтобы распространять ужас и проливать кровь, особенно в полнолуние», — она хмыкнула, глядя на Альберта, — наткнулся на оборотня, старик? Он вздохнул, закрывая книгу с тяжелым хлопком. — Да нет, ты хуже оборотня, — вздохнул он, но в голосе не было злобы, — надо думать, как Рейнвелли поднять. Нам нужны люди — воины, ремесленники, маги, кто угодно. Но я не хочу сброд. Каждый, кто сюда придет, ответит на три вопроса, — он поднял три пальца, глаза сузились, — сколько монстров ты убил? Сколько разумных? И главное — почему? Лазура кивнула, ее взгляд скользнул по поселению. Недостроенная крепость в скале возвышалась, как скелет мечты, высокий забор из грубого дерева окружал лачуги, а ворота покачивались на ветру. Она встала, раскинув руки, будто обнимая это место. — Смотри, Альберт, — сказала она, голос стал мягче, почти девчоночьим, — здесь будет сад — настоящий, с розами и лилиями, а не эти сорняки. Стены в крепости украсим гобеленами, красными, как кровь, чтобы все знали, кто здесь правит. Мы соберем армию — не просто воинов, а тех, кто верит в меня. В Рейнвелли будет кипеть жизнь. И с этой силой я верну нам Рейнград. Трон будет моим. Лазура улыбнулась, и на миг ее алые глаза загорелись не яростью, а мечтой. Бананов посмотрел на нее и улыбнулся, будто она была все еще той девочкой, что читала книги о магии и грезила о величии.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.