Не Вампирская Сага

Утреннее солнце лениво пробивалось сквозь стрельчатые окна Рейнхолла, рисуя длинные тени на мраморный пол. Лазура стояла у окна своей спальни, глядя на густые, мрачные леса Тесса. Ее рыжие волосы пылали в лучах, а зелёные глаза, яркие, как изумруды, задумчиво ловили горизонт. Тишина. Гнетущая, как перед бурей. Даже птицы избегают этот замок. Завтра ей исполнится пятнадцать — совершеннолетие, шептались слуги, пряча ухмылки за рукавами. Для Лазуры это был ещё один день в ее красной клетке, но утром она услышала далекий гул — будто небо треснуло. Гул звенел в ее груди еще какое-то время. Последний раз она слышала подобный звук много лет назад — когда Румил отбывал. Тогда он стоял во дворе, окружённый серебристым сиянием, а ее отец, ещё не сгорбленный годами, кланялся ему в пояс. Лазура вырвалась из рук няни, подбежала к эльфу, и он улыбнулся. — Когда я вернусь, ты станешь королевой, — сказал он, и сияние портала скрыло его высокую фигуру. Слова Румила запеклись у нее в памяти. Теперь, спустя годы, она наконец поняла: это был не сон. Замок Рейнхолл был огромен: шпили цепляли облака, а стены в готическом стиле хранили пыль веков. Ветер выл в щелях, скрип старых полов отдавался в пустоте коридоров, а красный цвет — цвет власти, крови и ее заточения. Он был повсюду: в бархатных гобеленах, в витражах, бросающих кровавые блики на пол, даже в коврах, по которым она ступала, будто по лепесткам увядших роз. Это был её мир, единственный, что она знала, и она любила его — хотя бы потому, что другого не было. Ее отец, король без имени (она звала его просто "отец" или, в минуты раздражения, "старый ворчун"), был древним, как сам Рейнхолл. Ему могло быть восемьдесят, а может, и девяносто — он отмахивался, хрипло смеясь: “После семидесяти счет — удел скряг и могильщиков!” Руки его дрожали, когда он поднимал кубок, но глаза горели, будто он видел то, чего не видел никто. Он обожал Лазуру и баловал ее с детства: платья, драгоценности, книги. Мир за стенами он называл "грязным и опасным", и Лазура верила ему. Почти. Где-то в глубине души она помнила Румила — царя Эльбруса, бессмертного эльфа, чьи мудрые глаза и добрая улыбка посещали ее во снах. Первая любовь, далекая, как звезда, которую нельзя поймать. Этим утром она проснулась с тревогой — странным предчувствием. Накинув алый халат, она спустилась в главный зал. Отец уже был там, сутулый, в черном плаще с красной подкладкой, похожий на ворона. — Доброе утро, моя звезда, — прохрипел он, протягивая дрожащую руку. Лазура вложила в нее ладонь, чувствуя холод его кожи, — завтра твой день! Совершеннолетие. Я готовлю подарок, какого Тесс не видел. — Ты каждый год так говоришь, — она усмехнулась, теребя прядь рыжих волос, — в прошлом году это был пони. И он сбежал через неделю. Может, подаришь мне окно пошире? Хочу увидеть, что там, за стенами. — В этот раз будет лучше, — подмигнул король, и Лазура закатила глаза. Ей не нужны были подарки. Ей нужен был голос — живой, настоящий. Она бродила по коридорам, когда наткнулась на Альберта. Высокий, тощий, с лицом, будто проглотил лимон. Он стоял у окна, глядя на опустевший двор. В детстве Лазура прозвала его "Бананов" за желтый плащ, и отец, потакая ей, сделал эту фамилию официальной. Альберт дарил ей книги о магии — тайные тома, которые она читала ночами, чувствуя, как искры силы дрожат в ее пальцах. — Бананов, что отец задумал? — позвала она. Он скривился, но в его темных глазах мелькнуло тепло. — О, принцесса, ты же знаешь нашего Капитана, — он чуть улыбнулся, сарказм тонкой нитью вплёлся в голос, — все ради тебя. Но будь готова. Завтра твой статус изменится. На тебя свалится бремя правления. — Ты всегда такой кислый, — фыркнула она, сердце сжалось от его слов, — может, сорвешь себе банан с дерева? Альберт отвернулся, но его рука сжалась на подоконнике. Он что-то пробормотал себе под нос. К вечеру замок ожил: слуги таскали столы, шептались о войне с эльфами и о том, что достанется в правление юной королеве. Король грезил о всем континенте Тесс как о ее наследстве, не только один город. Пока Лазура не понимала, зачем ей земли всего Тесса, когда сам Рейнгард был похож на могилу. Для начала ей хватило бы одного близкого друга, одного голоса равного ей. А потом можно разобраться с разрухой в ее королевстве, что устроил на старость лет отец. Она стояла у окна, когда голоса внизу разорвали тишину. Утренний гул обрел смысл. — Она готова, Альберт? — хрипел король, голос дрожал от нетерпения. — Должна быть, Капитан, — Альберт хмыкнул, скрывая насмешку, — торжественная часть начнется завтра. Лазура прижалась к стене. Дверь зала распахнулась, и вбежала тифлинг — высокая, с багровыми рогами и шрамом через один из них. Ее хвост хлестал воздух, глаза горели, как угли. — Король! — голос ее звенел, — камень упал с неба у деревни. Красный и огромный. Кристалл, каких не видел мир! Деревня в огне, жители бегут! Король вскочил, его глаза вспыхнули безумным огнём. — Красный кристалл? — прохрипел он, — знак! Мы сделаем из него корону для моей Лазуры! Завтра она станет королевой Рейнграда! Лазура ворвалась в зал, сердце билось в горле. Непонятное предчувствие вело ее. — Я иду с вами, — сказала она.