Не Вампирская Сага

Туман стелился по земле, словно дыхание спящего зверя, когда Лазура, Каори, Мувак, Слааш и Таша покинули Рейнвелли. Утро было холодным. Таша, девочка-хрономаг с золотыми волосами, шагала последней, ее пустой взгляд блуждал где-то между вчера и завтра. Она не сказала ни слова, пока они не отошли от деревни на добрый час, но затем ее тонкий голосок прорезал тишину: — Я должна идти с вами. Лазура обернулась. — Мы уже поняли, Таша, — бросила она, — но ты ведь не будешь обузой нам в пути? Таша кивнула, ее пальцы сжали посох, и вокруг него закружились искры времени — золотые, как пыль в луче света. Поток направился к ближайшему дереву, и едва окутав его, кора начала усыхать, а листья — опадать. Лазура ухмыльнулась и кивнула. Путь к Эльбрусу лежал через земли, где природа давно забыла о законах здравого смысла. Они пересекали Пепельный Луг, где трава шевелилась сама по себе, будто живая, и издавала тихий стон под ногами. Мувак, сжимая двуручную глефу, рыкнул: — Красиво, — буркнул Мувак, глядя на горизонт, — но я бы спалил это все к черту. — Ты бы и море поджег, рогатый, — хмыкнула Слааш, подбрасывая камешек, — а потом ныть начал бы, что рыбы воняют. Таша тихо засмеялась, ее пустой взгляд мигнул, будто она видела этот пожар наяву. Дальше был мост через реку Слеза — узкий, шаткий, из черного дерева. Вода внизу пузырилась, выбрасывая вверх облака пара, и Таша, глядя на нее, пробормотала: — Здесь утонуло время. Оно кричит. Лазура закатила глаза: — Поэтично. И бесполезно. Иди дальше. К полудню они вышли к Лесам Разломов — хаосу из деревьев, чьи корни торчали вверх, а кроны уходили под землю. Между стволами мелькали тени: то ли звери, то ли призраки. Мувак рубанул глефой по ближайшему корню, и тот истек алым соком, шипя, как змея. — Люблю, когда природа знает свое место, — ухмыльнулся он. Слааш ткнула его локтем: — Это ты у нас любитель рубить все, что шевелится. Главное, Лазуру не задень, а то она тебе рога пообломает. К вечеру лес сменился равниной, усеянной осколками белого камня, будто здесь когда-то рухнул небесный город. Вдалеке показались ворота Эльбруса — огромные, ветхие, с резьбой, что казалась то ли древней, то ли просто забытой временем. Лазура остановилась, ее красное платье трепетало на ветру. — Эльфы и их порталы, — фыркнула она, — зачем ворота, если они все равно летают? Мувак оскалился: — Может, это декорация. Для таких, как мы, кто ходит ногами. Слааш подхватила: — Или для тех, кто слишком горд, чтобы просить телепорт. Лазура, это про тебя. Лазура закатила глаза, но улыбнулась. Каори всю дорогу шел молча, то и дело кланяясь Лазуре, если последняя удостаивала его своим взглядом. Таша, глядя куда-то в пустоту, добавила: — Они старше, чем кажутся. Ворота помнят много крови. Их смех оборвался, когда земля под ногами задрожала. Из трещин в камнях полезли твари — огромные насекомые, панцири сверкали, как черный металл. Их лапы щелкали, а жвала источали яд. Лазура выхватила кинжал из ботинка, ее клыки блеснули. Битва вспыхнула, как пожар в сухом лесу. Мувак взревел, его глефа рассекла первого жука пополам, но из его останков вырвался рой мелких тварей — острых, как иглы, и очень быстрых. Они закружились вокруг него, впиваясь в серую шерсть. Он заметил одну, что сидела в стороне, маленькую, но подозрительно неподвижную. С яростным воплем он метнул глефу, и тварь лопнула, словно бомба, выпуская тысячи крошечных жуков. Они подхватили Мувака в вихре, унося вверх. Ярость вскипела в нем. В мире Брэллия воля была силой, а эмоции — выливались в магию. Его глаза полыхнули красным, мышцы напряглись, и глефа, повинуясь его гневу, вернулась в руку, раскаленная, будто выкованная заново. Он рубил вихрь, каждая капля крови из его ран падала на землю с шипением, а сила его духа разрывала рой на части. Слааш бросилась к нему, ее двуручный меч отбивал жуков, но она видела — он тонет в их море. Ее сердце сжалось, и что-то внутри — не магия, как она считала, а чистая вера — вырвалось наружу. Фиолетовое сияние окутало ее руки, протянулось к Муваку, как нити судьбы. Оно оплело его, смягчая раны, затягивая их прямо на глазах. Он регенерировал, кожа срасталась. Слааш пошатнулась, ее силы таяли.

***

Она была ребёнком, голиафом с тонкими руками, в деревне, где дым застилал небо. Мальчишка, младший брат, упал, разбив колено о камень. Слааш кинулась к нему, не думая, просто желая, чтобы боль ушла. Ее ладони засветились тем же фиолетовым светом, и рана затянулась. Мать крикнула: "Слааш, что ты творишь?" — а она, смеясь, ответила: "Наука, мама! Это просто наука!"

***

Сейчас, теряя силы, она рухнула на колени, но Мувак уже стоял на ногах, разбрасывая жуков, как пепел. Лазура, танцуя среди врагов, вонзала кинжал в их панцири, алые глаза сияли жаждой крови. Таша подняла посох, и время вокруг замерло — рой завис в воздухе, а затем рухнул, раздавленный невидимой силой. Они стояли, тяжело дыша, среди мертвых тварей. Каори, скованный страхом, вышел из-за камня. Слааш поднялась, опираясь на меч: — Ну что, рогатый, жив еще? Мувак сплюнул: — Благодаря твоей "науке". Не делай так больше, я сам справлюсь. Лазура холодно оглядела мерзких насекомых и без слов продолжила путь.

***

Эльбрус открылся перед ними, как картина, написанная безумным художником. Парящие глыбы зеленого камня висели в воздухе, увитые лесами. Земля внизу была изранена, словно после взрыва, а в центре возвышалось древо — гигант, чья крона уходила в облака, а корни, белые, как мрамор, пронизывали скалы. Архитектура города сплетала жизнь и магию: белый камень сиял, как лунный свет, мосты из лозы качались на ветру, а башни, тонкие и острые, казались выросшими из земли, а не построенными. Они шли по узкому мосту, что дрожал под шагами Мувака. Слааш ухмыльнулась: — Если упадешь, рогатый, я тебя ловить не буду. — Лучше молись, чтобы твои костыли выдержали. — Костыли? — переспросила она, — это ты о чем вообще, рогатый? Лазура, шедшая впереди, чуть повернула голову. Глупость шутки Мувака и искреннее непонимание Слааш вырвали у нее тихий смешок. Слааш заметила это и хмыкнула, ткнув Мувака локтем в бок. — Смотри-ка, Мувак, ты королеву рассмешил!

***

Перед входом в город показалась беседка — изящная, закрытая ширмами из полупрозрачной ткани, сквозь которые мелькали тени. Звуки праздника — смех, звон бокалов, мелодия арфы — доносились наружу. Мувак замер, заметив у входа дроу в черных плащах. Его рука сжала глефу, глаза потемнели. Слааш положила ладонь ему на плечо: — Спокойно, Мувак. Не порть нам вечеринку. Внутри беседка оказалась огромной — пространство растянулось, как сон, в десятки раз больше, чем снаружи. Стены из белого камня украшали гобелены с изображением битв, потолок сиял звездами, а в центре горел магический огонь, меняющий цвета. Эльфы, люди, гномы и даже пара орков смеялись, пили, танцевали. Над всем этим витал дух праздника — Дня Победы над герцогиней-вампиром Лазурой, что случилась тысячу лет назад. Лазура замерла, ее алые глаза скользнули по гобелену. Фигура герцогини — огненные волосы, бледная кожа, клыки — была пугающе знакомой. Несколько гостей, заметив ее, переглядывались, их взгляды метались между гобеленами и стоящей перед ними девушкой в красном наряде. Шепотки, словно ветер, пронеслись по залу. Слааш скользнула взглядом по гобелену: — Смотри-ка, какая-то древняя кровопийца с твоим лицом. Совпадение, а? Может, ты ее пра-пра-пра…сколько там? Внучка? Лазура смерила ее холодным взглядом: — Это просто их глупая сказка. Гости продолжали коситься, но никто не осмелился подойти. Слааш, не унимаясь, хохотнула: — Ну, если это не ты, то кто-то явно шутит. Девушка не ответила, вглядываясь в гобелены. Странное чувство завладело, но следовало держать вид. Высокая эльфийка с длинными волосами и изящной фигурой подошла, держа поднос с напитками — золотистыми, синими, дымящимися. — Угощайтесь, гости, — пропела она. Слааш подмигнула: — А ты не хочешь составить мне компанию, красавица? Эльфийка улыбнулась, мягко качнув головой: — Благодарю, но я на работе. Напитки оказались странными. Лазура отпила золотистый — он обжег горло, как огонь. Мувак сплюнул синий: — На вкус как болотная жижа. Таша, попробовав дымящийся, моргнула: — Он шевелится во рту. Выйдя наружу, они почувствовали легкое головокружение — магия пространства играла с их разумом. Мувак, хмыкнув, подошел к беседке и попытался обхватить, словно собираясь поднять. Он напрягся, мышцы вздулись, но сооружение не шелохнулось. Слааш расхохоталась: — Что, рогатый, решил стать грузчиком? К ним подошла высокая дроу с темными глазами и белой прядью в волосах. — Забавно. Это же магия, а не дерево, — сказала она, — я Сара, дочь Румила. Слааш подхватила: — Ну, если такие дроу тут водятся, я, пожалуй, останусь. Лазура напряглась. Ревность шевельнулась в ее груди, хотя разум твердил: "Не родная дочь". Она смерила Сару взглядом и произнесла, сохраняя ледяную учтивость: — Забавно видеть, как кровь дроу смешивается с высшей эльфийской. Сара улыбнулась, ее глаза блеснули: — А мне приятно видеть, как ты пытаешься сдерживать свою злость, Лазура. Мувак, пыхтя от злости, стиснул глефу. Сара, заметив это, добавила с насмешкой: — Пойдемте. Провожу вас к отцу, так и быть.

***

Сара вела их через внутренний двор. Ворота к Древу были вырезаны из белого камня, их створки переливались, как застывший свет. Эльфы вокруг — высокие, в шелковых одеждах — бросали скучающие взгляды, привыкшие к роскоши парящих садов и водопадов, текущих вверх. Лестница из ветвей поднималась к вершине, ее ступени мягко пружинили под ногами. Навстречу вышел эльф — высокий, с белыми волосами и зелеными глазами, в которых тлела задумчивость. Он поклонился, в его взгляде сквозила непонятная эмоция. Слааш поймала этот взгляд — ей он показался теплым, но с эхом печали, будто он видел конец пути. Эльф ушел, оставив за собой шлейф тишины. Приемный зал встретил их роскошью: стены из живого дерева, пол, усыпанный лепестками, воздух, пропитанный магией. Очередь к Румилу тянулась вдоль зала — купцы, воины, даже пара гоблинов с жалобами. За столом сидела Лирика, юная эльфийка с голубой кожей, потягивая вино. — Лазура, — представилась она, бесшумно приблизившись, — а ты Лирика, дочь Румила? Лирика отставила бокал, пальцы замерли на краю стола. Она выпрямилась. — Лирика, да, — ответила она оживленно, — надо же, обычно меня не узнают. Ты мне кажешься знакомой… не из местных? — Можно и так сказать. — Присоединишься? Ждать вам еще долго. — С удовольствием, — Лазура натянула улыбку и села рядом с эльфийкой. Взгляд Лирики метнулся к очереди, затем обратно к Лазуре. — Отец занят всегда. Если не в кабинете, то в своем саду пропадает. Я даже не помню, когда с ним виделась в последний раз. Лазура хмыкнула, взяла бокал с вином со стола и сделала глоток. Жидкость приятно обволокла горло, единственное, что девушка могла вкушать кроме крови. — Похоже, он не из тех, кто болтает просто так, — сказала она, вспоминая их прошлую встречу, — а ты? Тоже сады любишь? — Я больше по морю. Оно очень необычное. А здесь слишком много народу и шума. Слааш, стоявшая неподалеку, прислонилась к стене. — Море, говоришь? — вклинилась она, ухмыляясь, — неплохо. Но держу пари, тебя не отпускают дальше этого дерева. Лирика фыркнула, ее пальцы стукнули по столу. — Что ж, тут хотя бы вино нормальное. Лазура кивнула, ее губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Спасибо за вино, — сказала Лазура, поворачиваясь к очереди, — пора встретиться с твоим отцом. — Удачи вам, — юная эльфийка по-детски улыбнулась. Очередь дошла. Кабинет Румила был просторным, но уютным, пропитанным запахом древесины и трав. Стены из корней Древа, извивающихся, как живые, пульсировали мягким светом, будто дышали в такт сердцу города. Пол устилал мох, мягкий, словно шелк, а в углу журчал фонтанчик, вырезанный из белого камня — вода в нем текла вверх, собираясь в сферу, что висела в воздухе. Стол из черного дерева, заваленный свитками и кристаллами, отражал свет магического светильника, парящего над ним. На дальней стене висел гобелен: эльфы в золотых доспехах сражались с тенью вампира. Окно выходило на парящую скалу, где сад цвел под вечным закатом. Румил сидел за столом, его всегда распущенные длинные волосы спадали на плечи, а мантия из белого шелка с золотыми нитями казалась сотканной из света. Он выглядел усталым: тени лежали под его глазами, при виде Лазуры в них мелькнуло что-то неуловимое — то ли удивление, то ли тень воспоминаний. — Здравствуй, Лазура. Хорошо выглядишь. — Благодарю за комплимент, Румил. Что-то должно оставаться постоянным. Он чуть приподнял бровь, уголок губ дрогнул в едва заметной ухмылке. Слааш, возвышаясь над всеми, шагнула ближе, ее двуручный меч звякнул о пол. — Рада как следует познакомиться с величайшим эльфом континента, — сказала она, — слышала, ты тут главный по деревьям и остроухим. Румил встал, его рост уступал ей, но достоинство в осанке делало его выше. Он протянул руку, и она сжала ее крепко, почти проверяя. — А ты, Слааш, как я вижу, не из тех, кто уважает власть. Девушка не успела ответить, как Мувак вышел вперед. Серая шерсть топорщилась, а взгляд пылал яростью, что не унималась после встречи с дроу. — Работорговцы, — прорычал он, — мне нужны связи. Ты знаешь, кто я? Румил кивнул, его лицо стало серьезнее: — Мувак, беглец из цепей. Твоя история дошла до Эльбруса. Расскажи от своего лица. Мувак выпрямился: — Подземье. Рабы. Я вырвался, но головы этих ублюдков все еще не на пиках. Дашь мне имена, Румил, и я очищу этот континент. Румил постучал пальцами по столу: — Да, я знаю, что происходит под землей. Мы работаем над этим. Но грубое вмешательство не будет столь эффективно. — А что еще против них эффективно? — минотавр начал закипать. — Мувак, это тайна, но мои люди уже проникли в верхушку работорговцев. Они занимаются сбором информации. Скоро будет организовано несколько побегов. И мне нужно, чтобы взял ответственность за них, — он глянул на Лазуру, — я могу рассчитывать на твое гостеприимство, Лазура? — Конечно, мне разумные не помешают. — Спасибо. Сам я принять их не могу, это будет подозрительно. Мувак, это поможет тебе и Рейнвелли заработать хорошую репутацию. — Это слишком мягко, — Мувак не уступал, — нужно убить всех дроу! — А ты знал, что дроу — это тоже раса эльфов? — казалось, Румил немного оскорбился, — если дроу сделали тебе больно, Мувак, не нужно думать обо всей расе, как о извергах. Минотавр смотрел на правителя Эльбруса с 30 секунд. Затем прорычал себе под нос ругательства и вышел из кабинета. Слааш присвистнула: — Ого, а вы умеете обращаться с неуправляемыми дураками. — Благодарю за комплимент, Слааш. Каори, стоявший все это время позади, подрагивал. Шрамы на его коже блестели в свете кристаллов. Он рухнул на колени, голос хрипел: — Румил, Хитагама…она мертва. Артефакт…все горит…я видел, как все оживает, даже здания, даже одежда! Румил наклонился вперед: — Говори медленнее. Что ты видел? — Сияющая звезда с неба. Она упала полгода назад, и мир сошел с ума. Я плыл на обломках, остальные…их больше нет. Лазура, скрестив руки, добавила: — Это был Тао Механо. Я видела его замок — он вырос за ночь рядом с моим поселением. Артефакт на вершине полетел в сторону Хиты после нашей с ним встречи. Эльф откинулся назад: — Да, со мной связался совет волшебников с Хиты. Они рассказали о трагедии. Таша, молчавшая до того, подняла пустой взгляд. Ее золотые волосы сияли, как солнечный свет: — Я видела это. Прошлое кричит, будущее молчит. Он не остановится. Румил посмотрел на нее, его брови нахмурились: — Хрономаг…редкий дар. Что еще ты видишь, девочка? Она покачала головой: — Тени. Пока только тени. — Румил, ты должен помочь! — вмешался снова Каори. — Я организовал пристанище для спасшихся. К сожалению, моя власть не распространяется на континент людей, но предложить помощь я в силах. Разговор затих. Румил вздохнул, потирая виски. Лазура перекинулась через стол и, заглядывая в голубые глаза, сказала: — Можем поговорить наедине? Он кивнул и сделал едва уловимый жест пальцами, они оказались в саду на парящей скале — цветы разных оттенков сияли в свете заката. — Что за праздник? — спросила она.