Не Вампирская Сага

Утром, у штаба "Рогов и Копыт", Мувак и несколько беглых рабов склонились над грубо начерченной картой Тесса. Минотавр отмечал небольшим куском угля места, откуда выбрались на поверхность товарищи, это означало слабые места. Его взгляд упал на Дуэта, что шагал вдоль стен, обходя укрепления. Обсидиановые доспехи глухо звенели при каждом шаге. Мувак нахмурился, отбросил карту и двинулся к нему. — Эй, ты, — в голосе сквозило презрение, — каково это — быть ее рабом? Что ты чувствуешь, когда она смотрит в твои глаза и говорит "иди"? Это как цепи? Или ты сам их на себя надел? Дуэт замер, его рука легла на рукоять меча, но не с угрозой — скорее по привычке. — Цепи? Нет, это не они. Это…покой. Ее сила — как буря, что уносит все лишнее, — благоговейно произнес мужчина, — я служу госпоже Лазуре, потому что она достойна. Ты не поймешь, Мувак. Ты слишком любишь свою свободу, чтобы увидеть иной свет. — Свет? Чушь. Ты был воином, а теперь — ее пес. Неужели тебе не хочется рвануть эти путы и вспомнить, кто ты? — Я помню, кем был, — губы дрогнули в слабой улыбке, — но теперь я больше. Она дала мне смысл, которого у меня не было. — Она сломала тебя, а ты еще и благодаришь, — Мувак сплюнул в пыль и сдержал порыв врезать этому счастливому идиоту. *** — Ну что, гость, выспался? — сказала Слааш, войдя в палатку, — будешь и дальше играть в молчанку? Еверс хмыкнул и сел на койке, но ничего не ответил. “Возможно, стоит рассказать что-то из своего прошлого. Глядишь и расколется” — подумала Слааш, прищуриваясь. Она села на койку напротив. — Знаешь, я ведь тоже не из тех, кто любит копаться в прошлом. У меня в детстве, в голиафской деревне, все было по закону “убей или убитым будешь”. Родители — варвары до мозга костей, только и знали, что махать оружием и кулаками. И брат ничем не отличался. Вон он, кстати, — она указала в сторону сада, где трудился огромный мужчина, — сейчас он конечно изменился. Но были у меня две бабки — Кэсси и Ася. Бабушка Кэсси плела сети из сухожилий и всегда отвергала меч, а бабушка Ася готовила так, что пахло на весь Тесс, это было ее страстью. Они были другие, — девушка мечтательно подняла глаза, — как свет среди этого мрака. Еверс кашлянул. Слааш заметила, что слушал он внимательно. Может и сработает. — У меня тоже был свет. Мальчишка…брат. Ему нравилось, когда я таскал его на плечах через болота. Потом его не стало. Все пожрала трясина. А я остался. Слааш кивнула, не сводя с него глаз. — И что потом? Трясина отпустила тебя с этим камнем на шее? — Нет, — он тихо ухмыльнулся, — не спрашивай, Слааш. Это не твоя ноша. — Еще как моя. Скажи, ты добровольно пошел на проклятие, или тебя обманули, заставили? — Ни то, ни другое, полагаю, — мужчина протянул слова, силясь вспомнить что-то, но только потер переносицу. — Голова болит? — Ему не нравится, когда задают много вопросов, — голос Еверса зазвучал слишком отстраненно. — Кому? Он внезапно закашлялся. Слааш поспешно налила воды в грубый деревянный стакан. На его руке осталась кровь, когда он протянул ее за водой. *** В своем кабинете Лазура стояла перед зеркалом. Порой отражение казалось ей чуждым. Она провела рукой по огненным волосам. — Ваг держит меня на прицеле, — она говорила шепотом, — Навальтер купается в процветании моего королевства, а у меня нет даже армии. — Ты невероятно сильная, — глухой голос в голове уже не пугал ее. Она часто разговаривала со своей разумной диадемой. Теперь это был единственный преданный слушатель. — Лишь горстка верных, — губы сжались, а в груди шевельнулась тень стыда, — как мне расширять свое поселение, если вокруг одни предатели и слабаки? Один только Румил готов помочь, — она запнулась, — но и это пока. Узнай он о моих методах, сразу отвернется, если не убьет. — Мы можем пользоваться его поддержкой, пока это возможно, моя звезда. — Я не хочу им пользоваться, — голос слегка зазвенел от досады. Она смотрела на свое отражение и пыталась понять, от чего именно так решила. — Ты его любишь, — ровный голос из диадемы продолжил, — еще не время, но скоро он поймет, внимания какой девушки он удостоился. *** Мысли Мувака прервал скрип двери. Слааш вошла. На заднем плане беглые рабы спорили, их голоса смешивались со звуками работы поселения. — Шея цела? Мувак, сидевший у стола с картой, раздраженно махнул рукой, не поднимая взгляда. — Отвали, Слааш. Не до твоих шуточек. Она хмыкнула, подошла ближе и присела на край стола, ее рыжие волосы упали на лицо. Тишина сохранялась около минуты. — Я говорил с Дуэтом. Он…он счастлив в ее путах. Говорит, это не цепи, а цель. А если она и нас так подчинит? Незаметно, что мы даже не поймем? — Брось, рогатый. Она не такая, — голиаф усмехнулась, — я не дам ей вцепиться мне в шею. Да и тебе не позволю стать ее псом. Мувак поднял взгляд, его рога дрогнули. Он кивнул. — Если она меня сломает — укусом, проклятием, чем угодно — убей меня. Без раздумий. Слааш посмотрела на него, ее сарказм угас. Она указала на Дуэта, что виднелся за окном, и сказала тихо: — Если она обратит меня в это, сделай то же. Обещай. Мувак кивнул, его кулак стукнул по столу, скрепляя клятву. *** Размеренную тишину разорвал стук в ворота. Лазура растворилась в тумане, ее тело стало дымкой, и через миг она возникла у входа, где Мувак уже распахивал створки. На пороге стоял дроу — худой, в красном плаще, с острыми чертами лица. Он поклонился, протянув свиток двумя руками, и произнес бесстрастно: — От великого Канаго. Лазура взяла свиток, ее пальцы дрогнули от брезгливости. Гонец развернулся и исчез в утреннем сумраке, а ворота с лязгом закрылись. Слааш и Мувак встали по бокам от девушки. Лазура развернула пергамент — аккуратные строки предлагали переговоры, мир, улаживание старых разногласий. Слааш фыркнула. — Ловушка. Чистой воды западня. Мувак кивнул в согласии. Тут из тени выступил Дуэт. — Госпожа, мне нужно вам кое-что сказать. Лазура повернулась к своему подчиненному. Дуэт опустился на колено и заговорил: — Меня и того уродца прислал Канаго. Проверять вас. Свиток — это обман. Он хочет вашей крови, а не мира. Лицо Лазуры не выражало ничего всего мгновение. Затем губы растянулись в холодной ухмылке. Она сжала свиток, и тот задымился в ее руках. Не сказав ни слова, она направилась в кабинет. В кабинете Лазура подошла к зеркалу. На ней была эльбрусская одежда — белая рубашка с воланами, красный бархатный корсет с жемчужными пуговицами и черные штаны, что обтягивали гибкое тело. Она поправила выбившийся локон, оценивая себя, затем сжала кулон-месяц. Камень засветился. — Лазура? — Нам нужно поговорить, Румил, — сказала она. Через миг воздух дрогнул, и в кабинете возник портал. Из него вышел Румил — не в роскошной мантии, а в простой белой тунике с золотыми нитями, которая подчеркивала его статную фигуру. Светлые волосы были распущены. В нос сразу же ударил его запах. Лазура поймала себя на мысли, что так он ей нравится больше — без лишнего величия, почти досягаемый. Она улыбнулась. — Кстати, как ты всегда знаешь, где я? Что, следишь за мной, как за особо опасным монстром? — Луна на твоей шее — не только средство связи. Я не упомянул, что могу узнать, где ты находишься. Лазура прищурилась. Мысль о том, что он всегда рядом, грела и тревожила одновременно. Она склонила голову. — Надеюсь тебе доступны только координаты, а не изображение? А то я, знаешь ли, не снимаю твой подарок ни на секунду. — Я не сумасшедший, Лазура, — едва заметно ухмыльнулся эльф, — ты и правда с ним не расстаешься. Иначе бы связь прерывалась. — Звучит как безумие, — Лазура неожиданно широко улыбнулась и подошла к столу. Рука предательски задрожала, когда она протянула Румилу слегка подпорченный свиток. — Канаго хочет переговоров. Мир, говорит. Но это ложь. Мой слуга был его шпионом. Теперь он мне служит. Что думаешь? Румил взял свиток, его длинные пальцы пробежались по обугленным краям. Он молчал, читая, и Лазура наблюдала за ним, ловя каждое движение — как локоны падали на его лицо, как он хмурился. Наконец он поднял взгляд. — И как ты выудила у него правду? Он просто взял и признался? Лазура коротко рассмеялась. Она оперлась бедром о стол, ее рука легла на дерево: — О, я ведь не рассказала тебе, какое тут было зрелище, когда этот выскочка впервые явился сюда. Кровавое. Рука Румила поднялась, и их окутал мягкий свет. Через миг они оказались в сияющей комнате, сотканной из воздуха и света, стены дрожали, как мираж. Голос эльфа стал звучать как эхо. — Заклинание воображаемой силы. Покажи мне ту ночь, Лазура. Пусть твои мысли станут моими глазами. Она кивнула, ее разум унесся к той битве. Образы вспыхивали перед Румилом — живые, резкие, пропитанные кровью и яростью. Лазура буквально чувствовала напряжение в челюсти эльфа на моменте, где с нее слезла плоть. Ранение Альберта. На этой сцене трансляция мигнула. Румил посмотрел на девушку. Она потерла глаза. Но в следующую секунду продолжила. Сейлор и Святошу было решено не показывать. В конце свет угас так же внезапно, возвращая их в кабинет. Румил опустил руку, его взгляд стал тяжелым. — Это очевидно ловушка, — сказал он наконец, — но ты можешь пойти туда, если хочешь. Под моим покровительством. Возьмешь мое письмо и приближенного. Канаго не посмеет тронуть вас. — Ты так уверен во мне? — Лазура склонила голову в усмешке. — Я верю в тебя, Лазура, — голос стал тише, будто отеческим, — и ты не монстр. Ты вольна сама выбирать свой путь. Безжизненное сердце девушки на миг сжалось. Но терять лицо она больше не намерена. — Хорошо. Сыграем в его игру. *** — А ты зачастила ко мне, Слааш, — сказала Лазура, пропускаю девушку к себе в комнату. — Ну так ты убегаешь постоянно, и не найдешь тебя, — Слааш нарочито нахмурила брови и ухмыльнулась, — что решила с письмом? — Мы примем приглашение, — Лазура закрыла дверь и прошла к окну. — Правда? В прошлый раз мало было? — голиаф сказала и тут же пожалела о последних словах. Лазура остановилась и медленно повернула голову, изучая лицо медика, — я имею ввиду, ты тогда чуть не умерла, мы недостаточно сильны, чтобы идти в их логово. — Кто-то все же умер, Слааш, — протянула Лазура, не спуская с нее взгляд. Тут же она отвернулась и раскрыла настежь окно, голос стал легким, — не прятаться же теперь вечно, правда? Румил пришлет своего приближенного и сопроводительное письмо. Если Канаго готовил ловушку, то не посмеет ею воспользоваться, — она посмотрела на девушку из-за плеча и улыбнулась, — а мы сможем развеяться в новом месте. Слааш внимательно следила за Лазурой, будто ожидая чего-то, но после ее улыбки плечи заметно расслабились. — Ну, раз сам Румил нам помог, — она засмеялась, — о, еще кое-что. Тебе требуется сон? Никогда не видела тебя заспанной. — Мне и не положено в таком виде показываться кому-либо, — Лазура ухмыльнулась, — скажем так, я не сплю. Но практикую что-то вроде медитации. — Чтобы разгрузить мозг, — продолжила мысль Слааш. — Именно. Что-то еще, Слааш? — Вроде нет, сладкой медитации, клыкастая, — девушка шутливо поклонилась и вышла из комнаты. Как только дверь закрылась, улыбка сошла с лица Лазуры. она повернулась к окну, осматривая ночной Рейнвелли. Глубоко вздохнув, как будто воздух ей требовался, девушка обернулась туманом. Ей нравилось это ощущение. Будто ты смотришь на весь мир со стороны, будто ты нечто большее. Она материализовалась в лесу неподалеку от поселения. У могилы Альберта. Холодные пальцы прошлись по краю гранитной плиты. Обойдя ее, Лазура села прислонившись спиной к камню, подогнув колени к себе. — Привет, старик, мне не хватает твоего ворчания, — прошептала она, закрывая лицо руками.