Не Вампирская Сага

Зал совета в Ваге выглядел пафосно. Высокие стены из белого мрамора, отшлифованного до блеска, поднимались к сводчатому потолку, где витражи в форме звезд ловили свет дня, разбрасывая его осколками по полу. Аромат благовоний сочился из храма Тесса, что примыкал к ратуше. У дальней стены возвышался барельеф — семь божеств, их лица искажены яростью, оружия сражались с неизвестным существом, напоминающим дракона. Чешуя чудовища переливалась всеми цветами, в одной лапе он сжимал семь звезд, в другой — одну, алую, пылающую ярче прочих. Посреди зала стоял круглый мраморный стол. В его поверхность были инкрустированы кристаллы маны голубого цвета. Над столом раскинулось заклинание иллюзии: крепость Рейнвелли. Образ дрогнул, и перед глазами совета возникла Лазура — ее движения были стремительны. Воин в тяжелых доспехах пал перед ней, а затем клыки вонзились в его шею. Иллюзия сменилась: теперь Лазура и ее компаньоны у ворот Эльбруса, ее заклинание “когти тьмы” рвало хитиновые панцири жуков. Норхолл сидел у края стола, его длинные пальцы лениво крутили кубок с вином, которое он не пил. Он наблюдал, как свет витражей падает на металл. Его фиолетовые глаза, унаследованные от матери-дроу, смотрели в пустоту. Эльф казался тенью самого себя — выгоревшим и уставшим. Мысли блуждали, лениво цепляясь за обрывки разговоров советников, окружавших стол, пока иллюзия не показала Лазуру, подчиняющую воина. Сердце эльфа дрогнуло. Он ощутил трепет. Она сломала его волю. Она взяла душу воина и сделала своей. “Потрясающе” — промелькнуло в мыслях. Рядом с ним сидел Архимаг Архонт в темно-синей мантии. На его шее висела цепь с подвеской — синий камень, ядро временного дракона. Архонт был стар, но и мудр. — Ее могущество растет, — заговорил маг, — это не обычное проклятье нежити. Думаю, вы знаете, кто еще обладал подобной силой в прошлом. Но эта Лазура уязвима. Она до сих пор не заметила нашу слежку. Дайте мне время, и я поймаю ее в хроностазис. Чертежи Клетки Времени, созданной Румилом в войне богов, все еще у меня. Я расшифрую их. Мы можем заключить ее туда. — Кстати о Румиле, — помощник Архонта заговорил, — не странно ли, что он с этой нежитью в хороших отношениях? — Еще как странно, — отозвался один советник, — но в самом аватаре бога Тесса нельзя сомневаться. Может, он сам готовит против нее оружие. По залу стали раздаваться шепоты переговоров советников. Канаго, отец Норхолла, сидел в углу, напротив барельефа. — Норхолл, что скажешь? Если Архонт прав, мы можем сломить эту выскочку. Норхолл едва заметно вздрогнул, его взгляд метнулся к отцу. Нить разговора ускользнула и он моргнул, пытаясь ухватить ее обрывки. Он кашлянул, голос вышел хриплым. — О чем ты, отец? Я…отвлекся. Канаго прищурился и встал. — Ловушка, сын. Архонт говорит о Клетке Времени. О том, как поймать эту тварь и сделать ее нашей. Ты ведь хочешь вернуть свою сестру? Кто знает, как ее душа мучается там, в ее когтях? Норхолл кивнул и снова взглянул на застывшее изображение Лазуры. Странное ощущение окутало его изнутри. Канаго продолжал, обращаясь к остальным. — Лазуру нельзя недооценивать. Это сильная, могущественная нежить — риск слишком велик. Она нарушает наш порядок. — Верно, мой король, — кивнул Архонт, — но могущественные сущности просто так не появляются. Если мы поймем истоки проклятия, мы сможем не только поймать ее, но и сломать. — К сожалению, ее отец и дядя мертвы, — отозвался один из советников, — так что допрашивать некого. — А почему мы просто не убьем ее? — храмовник в красной мантии поднял руку, — это же нечисть, к чему такие сложности? — Ее сила может оказаться полезна, вот почему, — Архонт закатил глаза. Советники притихли. Иллюзия над столом дрогнула, показывая Лазуру, она стояла на балконе и скучающе наблюдала за поселением. Один Норхолл смотрел на нее. Он думал, что ее сила была не просто проклятием — она являлась прекрасным искусством. Он вдруг заговорил, голос был тихим. — Если не получится со стазисом…можно похитить ее силы. Отец, в твоей сокровищнице же есть Сердце Архифеи? Канаго посмотрел на сына и уголок рта дрогнул в едва заметной улыбке. — Это действительно вариант, — отозвался Архонт, — нужно лишь кое-что исправить в артефакте. — Вот он, мой сын, — гордо сказал Канаго, — гений, весь в мать.