Не Вампирская Сага

Тьма подземелья расступилась, выплюнув двоих в холодный воздух сумерек. Люк за их спинами захлопнулся с глухим стуком, и Слааш, тяжело дыша, оперлась о шершавую стену. Ее рыжие волосы, спутанные и влажные от пота, прилипли к вискам. Она подняла взгляд на Мувака, его серая шерсть была покрыта пылью и мхом. — Цел, рогатый? — спросила она, ее голос был хриплым. Мувак коротко кивнул, осматривая окрестности. Он отряхнул глефу, прислонив ее к плечу, и выдохнул, выпустив облако пара в холодный воздух. — Жив, — буркнул он. Слааш выпрямилась и вдруг рассмеялась — громко, раскатисто. Она хлопнула Мувака по плечу, заставив его слегка пошатнуться. — Мы наконец-то свободны, рогатый! Сколько восстаний мы затевали за этот год? Десять? Двадцать? И вот оно — получилось! — она шагнула ближе, обняв его за шею, ее мускулистые руки сжали его, как тиски, — ты только глянь, мы сделали это! Мувак рыкнул, но не отстранился. Он пробормотал, стараясь скрыть удовольствие: — Не расслабляйся, Слааш. Слааш отпустила его и окинула взглядом пустошь вокруг. Каменистая равнина простиралась до горизонта, где небо горело багровым. Она ткнула пальцем в случайном направлении, там вдалеке виднелись смутные очертания гор. — Туда? — предложила она, уже шагая вперед. Мувак фыркнул, но последовал за ней, его глефа покачивалась в такт шагам. *** Тронный зал был холодным, несмотря на горящие факелы, чьи языки пламени отбрасывали алые отблески на черный мрамор. Канаго нервно постукивал пальцами по резному столу. — Итак, зачем ты позвал меня? — Лазура скрестила руки. Он сглотнул, его пальцы замерли, оставив на полированном столе едва заметный след пота. — Где моя дочь? — Сейлор? — она чуть наклонила голову, — о, она прекрасно проводит время в городе. Нашла себе нового друга, — Лазура сделала паузу, смакуя его реакцию, — и, знаешь, после того, что ты натворил в Рейнвелли, она не горит желанием тебя видеть. Как, впрочем, и я. Но отказываться от приглашения короля — дурной тон, не так ли? Канаго, стиснув зубы, выдохнул. — Мы можем договориться, Лазура. Назови свою цену за нее. Лазура рассмеялась — она наклонилась вперед, ее длинные пальцы медленно приближались по столу к нему. — Канаго, твоя дочь сама выбрала сторону. Я лишь показала ей, что она может быть чем-то большим, чем удобной игрушкой в твоих руках. Он ударил кулаком по столу, но звук был слабым. Его лицо исказилось, и он процедил, пытаясь скрыть дрожь: — Я видел ее! Ты подчинила ее своей магией, своими проклятыми клыками! — Подчинила? — Лазура откинулась назад, ее улыбка стала шире, — Нет, я дала ей цель. Свободу. То, чего ты ей никогда не давал. И не нужно завидовать моим клыкам, — язык прошелся по одному из острых зубов. — Я вырву ее из твоих рук, — Канаго сжал челюсть, — но я не хочу войны, Лазура. — И не советую начинать, — она встала, — у меня за спиной Эльбрус. А у тебя? Тишина повисла в кабинете. Канаго откинулся в кресле, его пальцы впились в подлокотники, и он заговорил, стараясь вернуть себе контроль: — Неделя, Лазура. Подумай. Мы встретимся снова. Она кивнула, тон стал почти дружелюбным: — Я дам знать. Не смею злоупотреблять твоим… гостеприимством. За дверью ее поджидала Лирика. Она коротко кивнула Лазуре, готовая сопровождать ее дальше. — Как все прошло? — с любопытством эльфийка посмотрела на Лазуру. — Прекрасно, — девушка широко улыбнулась. — Какое облегчение! Тогда нужно найти Сейлор и святошу, и я отправлюсь к отцу с отчетом. Он будет горд! — затараторила Лирика, шагая впереди. *** — Чего хотел отец? — спросила Сейлор. Гул города слегка заглушал их разговор. — Ничего, о чем стоит беспокоиться, — Лазура махнула рукой, — твой отец, как всегда, драматизирует. Святоша кашлянул, привлекая внимание, и указал на шпиль храма Тесс, возвышавшийся над площадью. — Здесь потрясающий храм, госпожа Лазура, — сказал он, — не желаете взглянуть? Я бы хотел принести молитву. — Почему бы и нет? — ответила девушка, и они двинулись к храму. Лирика, шедшая рядом, вдруг остановилась. Ее взгляд упал на кулон Лазуры, и в глазах мелькнула тень зависти. Она улыбнулась. — Все прошло отлично, да? Я должна доложить отцу. Удачи, Лазура. — Передавай горячий привет папочке,— сказала Лазура с улыбкой. Юная эльфийка смутилась, но быстро натянула улыбку, развернулась и растворилась в толпе, ее синие волосы мелькнули в последний раз. Храм Тесс встретил их мраморным великолепием. Его купол сиял под синим небом. Золотые ребра тянулись к шпилю, где лунный камень в форме месяца венчал наконечник. Сквозь отверстие в куполе лился свет. Храмовники в красных мантиях пели молитвы, их голоса сливались в глубокий гул. Лазура шагнула внутрь, плащ волочился по полу. Ее взгляд упал на статую — эльфа, чьи черты были высечены с пугающей точностью. Лазура остановилась, принявшись разглядывать. Это был Румил — молодой, властный, бессмертный. Ее небьющееся сердце кольнула старая эмоция. Сейлор, заметив ее взгляд, подошла ближе, ее губы изогнулись в лукавой улыбке. — Госпожа Лазура, с вашей силой и красотой завоевать сердце Румила — лишь вопрос времени, — сказала она. Лазура лишь холодно улыбнулась, ее пальцы коснулись кулона. — Ты стала слишком проницательной, Сейлор, и чересчур романтичной, — ответила она, — пойдем, осмотрим храм. Святоша, отделившись от них, направился к алтарю, дойдя, он опустился на колени, шепча молитвы. Лазура и Сейлор прошлись по храму. Арки, украшенные рунами, сияли мягким светом, а мозаики на полу складывались в сцены битв и божественных откровений. Лазура чувствовала, как храм давит на нее, его святость жгла ее нутро, но лицо оставалось непроницаемым. Наконец, Святоша закончил свои молитвы, и они вышли из храма. Лазура, бросив последний взгляд на статую Румила, повела отряд обратно в Рейнвелли. *** Скала, в которой был высечен Рейнвелли, стояла одиноко под ярко-красным закатом, ее тень тянулась по равнине. Две массивные фигуры выделялись на фоне пустоши. — Признай, рогатый, — Слааш ухмыльнулась, ее меч покачивался на плече, — мы с тобой — лучшие бунтари Тесса. Кто еще мог сбежать из той дыры? — Не зазнавайся, — фыркнул он. — Ой, да ладно тебе! — Слааш ткнула его локтем, — когда мы в последний раз были так близко к настоящей свободе? Я уже вижу, как мы завалимся в таверну, закажем бочонок эля и… Ее голос оборвался, когда они заметили фигуры впереди. Трое шли по тропе, ведущей к Рейнвелли. Двое дроу — одна, с белыми волосами и кинжалом на поясе, и мужчина в потрепанной одежде храмовника. Третья — юная девушка, невысокая, с длинными рыжими волосами. Когда они поравнялись, Слааш взглянула на юную девушку и застопорилась. Мувак же, заметив дроу, уже поднял глефу. — Дроу! — прорычал он. Слааш рванулась к нему, ее рука легла на его плечо, сжимая с силой. — Стой, рогатый! — крикнула она, — не надо. Это не враги. Мувак замер, он остановился, тяжело дыша. Слааш повернулась к Лазуре, которую уже окружили двое дроу, стремясь защитить свою госпожу. Алые глаза смотрели на Слааш с легким удивлением. Лазура чуть наклонила голову, ее губы изогнулись в формальной улыбке. — Назови себя, — сказала Лазура, выходя вперед, — и объясни, почему твой спутник так рвется пролить кровь. Слааш стиснула зубы, ее рука невольно сжала рукоять меча. "Отчего этот голос кажется таким знакомым?" — Я Слааш. Медик. Это Мувак. Мы…путники. Ищем приют. А он, — она кивнула на Мувака, — просто не любит дроу. Личное. Лазура приподняла бровь, ее взгляд скользнул по Муваку, который еле сдерживался, затем вернулся к Слааш. — Рейнвелли принимает всех, кто может принести пользу, — сказала она, тон был гостеприимным, — а медики на вес золота, не так ли? Слааш кивнула, ее глаза не отрывались от Лазуры. — Мы не ищем проблем, — сказала она, — просто место, где можно остановиться. — Тогда добро пожаловать в Рейнвелли, — Лазура улыбнулась и протянула руку, — поведаю вам правила моего скромного поселения по дороге. Договорились, — Слааш протянула руку в ответ, — так как, говоришь, тебя зову…, — прикоснувшись к руке девушки, Слааш пронзила короткая и резкая головная боль. В ту же секунду ее разум заполнился обрывками и картинками жизни. Ее жизни: свобода от рабовладельцев, поиск Мувака, знакомство с Лазурой, проклятье, клыки и…смерть? Слааш стояла в ступоре, все еще держа ладонь девушки в своей. Та с любопытством разглядывала лицо Слааш. — Как меня зовут? — приподняла она бровь, — простите, я не представилась. Лазура Рейн, королева Рейнграда. Голиаф нервно улыбнулась. В глазах Лазуры не было и тени узнавания. Она глянула на Мувака, но и он казался обычным, а не таким, будто только что в его разум влили совершенно другую его жизнь на протяжении пары лет. — Очень приятно, Лазура.