"Вишневая косточка"

Энола

Сознание возвращалось медленно, болезненно, будто продираясь сквозь густой туман. Первым пришло ощущение — что-то твёрдое и холодное под спиной. Не кровать. Не диван. Пол. Я лежала на полу. Попыталась открыть глаза и поняла, что не могу. Веки налились свинцом, ресницы слиплись, а в голове пульсировала тупая, раскалывающая боль. Я попробовала пошевелить рукой — и едва не застонала. Тело было чужим, непослушным, будто налитым расплавленным свинцом. Где я? Мысль пробилась сквозь пелену, острая и тревожная. Я напрягла память, пытаясь ухватиться за хоть что-то. Обрывки. Картинки. Шерлок, сидящий в кресле. Бутылка на столе. Дым. Много дыма. А потом — темнота. Я попыталась вспомнить, что было до этого. Театр? Нет, что-то другое. Какие-то крики, выстрелы, беготня... Или это мне снилось? Я приоткрыла глаза — чуть-чуть, на миллиметр. Темень резанула по зрачкам так, что я зажмурилась.Ночь или раннее утро, судя по всему. Солнце и вовсе ещё не начало пробиваться сквозь шторы, но даже этого густого света было слишком много для моей раскалывающейся головы. Повернула голову — медленно, очень медленно. Рядом, в нескольких футах от меня, на полу лежал Шерлок. Брат был бледен, под глазами залегли чёрные тени, и дышал он тяжело, прерывисто. Но дышал. Жив. — Шерлок, — прошептала я, но голос прозвучал как карканье, сухое и чужое. Он не пошевелился. Я перевела взгляд дальше. Узнала комнату. Гостиная на Бейкер-стрит. Книжные шкафы, камин, стол, заваленный бумагами. На столе — пустые бутылки, пепельницы, полные окурков, и... шприц. Рядом с ним пустые ампулы, одна на полу(возможно в прошлом наполовину полная) и разбита вдребезги. Меня захлестнуло узнавание, острое и тошнотворное. Опиум. Морфин. Мы принимали это. Зачем? Я попыталась вспомнить, и обрывки воспоминаний начали складываться в жуткую мозаику. Разговоры. Поиски. Отчаяние. Мы искали ответы, пытались понять то, что не могли понять трезвым умом. Искали Главу. Имя. Лицо. А потом — темнота. Сколько мы пролежали здесь? Час? Два? Ночь? Я не знала. За окном была густая ночь, значит, прошло не так много времени с тех пор, как мы... Я зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Тело сотрясала мелкая дрожь — то ли от холода, то ли от отката после наркотика. Я слышала, как за окном чирикают воробьи, как поднимался шум даже на этой спокойной улице. Еще даже не рассвело, но начиналось обычное утро обычного лондонского дня. Только мы с Шерлоком валялись на полу в отключке, как два чёртовых наркомана. — Шерлок, — позвала я громче, собрав остатки сил. Он вздрогнул, простонал что-то невнятное и попытался перевернуться. Получилось не с первой попытки. — Энола? — голос его был хриплым, чужим. — Ты... где мы? — На Бейкер-стрит. — Я сглотнула, пытаясь справиться с тошнотой. — Кажется, мы переборщили. — Кажется, — он попытался сесть и тут же схватился за голову. — Чёрт. Я тоже попыталась сесть. Мир качнулся, поплыл, меня едва не вывернуло наизнанку. Благо, желудок был пуст, только желчь и горечь. — Миссис Хадсон нас убьёт, — прошептал Шерлок, глядя на осколки и впившийся каплями в дерево опиум. Я хотела ответить, но вдруг вспомнила. Вспомнила всё. Лицо в пламени свечи. Имя. И театр. Завтра. Сегодня. — Шерлок, — я схватила его за руку. — Я знаю, кто Глава. Я видела его лицо. — Я тоже, — выдохнул он. — Сегодня. Мы переглянулись, и в его глазах я увидела то же, что чувствовала сама — страх пополам с решимостью. Мы знали. Теперь мы знали. А сил не было совсем. Я попыталась встать и рухнула обратно. Ноги не держали. Руки дрожали. Каждая мышца вопила от боли. — Надо... надо предупредить, — прошептала я. — Успеем, — Шерлок уже полз к столу, хватаясь за ножку, пытаясь подняться. — Дай мне минуту. Минута растянулась в вечность. Я лежала на полу, слушая, как какие то звуки пробивались сквозь стены, и думала о том, что мы едва не убили себя. Что если бы не очнулись вовремя, заговор унёс бы жизни сотен людей. — Энола, — Шерлок наконец встал, шатаясь, добрался до стола и налил воды из графина. Протянул мне. — Пей. Я сделала глоток, потом ещё. Вода обжигала горло, но проясняла мысли. — Мы должны ехать, — сказала я. — Должны. — Он помог мне подняться. — Но сначала — привести себя в порядок. В таком виде мы никого не поймаем, только сами попадёмся. Я кивнула, чувствуя, как внутри закипает знакомая решимость. Тело ещё не слушалось, голова кружилась, но мозг уже работал, прокручивая планы, варианты, возможности. Мы справимся. Мы всегда справлялись. Но прежде чем двинуться с места, я посмотрела на брата, на этот кавардак вокруг, на шприц и ампулы, и вдруг подумала: а как мы вообще до этого дошли? С чего всё началось? Дальше всё потемнело… опять. Всё-таки мы забежали вперёд. Вернёмся к самому началу.