"Вишневая косточка"

Утро после безумной ночи встретило Энолу солнцем, пробивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы, и полной пустотой в голове. Она лежала, прислушиваясь к себе — тело ныло приятной, тягучей болью, напоминающей о каждом часе прошедшей ночи. Рядом, уткнувшись носом в подушку, спал Тьюксберри — тёмные волосы разметались, на спине краснели свежие царапины. — Мама! Голос Тэтти ворвался в спальню, как ураган. Энола села, закутавшись в простыню, и через секунду дверь распахнулась. Дети влетели внутрь — Тэтти первой, Тео за ней, чуть медленнее, но с таким же любопытством в глазах. — Мама, ты почему голая? — спросила Тэтти, уставившись на голые плечи матери. — Я не голая, — Энола поправила простыню, чувствуя, как жар заливает щёки. — Я просто... жарко было. — А папа почему спит? — Папа устал. Тео подошёл к кровати, посмотрел на отца, потом на мать, и вдруг улыбнулся — той своей редкой, понимающей улыбкой, от которой у Энолы всегда сжималось сердце. — Вы играли ночью, — сказал он утвердительно. — Громко играли. — Мы... — Энола замялась, не зная, что ответить. — Тсс, — Тьюксберри, оказывается, уже проснулся и наблюдал за сценой одним глазом. — Мама и папа иногда играют по ночам. Это секрет взрослых. — Почему секрет? — Тэтти надула губы. — Мы тоже хотим играть! — Вы играете днём, — нашлась Энола. — А сейчас идите вниз, я скоро приду, и мы позавтракаем. Дети, удовлетворённые объяснениями, убежали. Энола откинулась на подушки и расхохоталась. — Они знают, — сказала она сквозь смех. — Они всё знают. — Они догадываются по-своему, — поправил Тьюксберри, притягивая её к себе. — И это нормально. Пусть знают, что их родители любят друг друга. — Любят, — согласилась Энола, целуя его в плечо. — Очень любят. За завтраком царила привычная суета. Тэтти разлила молоко, Тео сосредоточенно ел кашу, Гектор крутился под столом в надежде на подачку. Энола пила чай и думала о том, что сегодня надо ехать в доки. Шерлок ждал. — Я с вами, — заявил Тео, когда она объявила о своих планах. — И я! — подхватила Тэтти. — Сегодня нет, — твёрдо сказала Энола. — Сегодня маме нужно работать одной. Вы останетесь с папой. — Почему? — Тэтти надулась. — Потому что там, куда я еду, опасно, — честно ответила Энола. — Я не могу рисковать вами. Тео посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Но если что — зови. — Обязательно. В доках пахло рыбой, гнилью и сыростью. Энола шла вдоль причалов, вглядываясь в лица грузчиков, матросов, случайных прохожих. Шерлок ждал её у склада номер семь — того самого, где, по слухам, видели рыжую женщину. — Опоздала, — констатировал он вместо приветствия. — Дети, — коротко ответила она. — Что нашел? — Свидетеля. — Шерлок кивнул в сторону старого грузчика, сидевшего на ящике и курившего дешёвую сигару. — Он видел её за день до взрыва. Энола подошла к грузчику, присела на корточки. — Расскажите, — попросила она мягко. — Как она выглядела? Грузчик окинул её взглядом, затянулся. — Красивая, — сказал он. — Рыжая, волосы длинные, до плеч. Одежда дорогая, не наша. Пальто такое... с мехом. Глаза зелёные. Холодные. — Что она делала? — Стояла, смотрела на лайнер. Долго стояла. Потом ушла. — Куда? — Вон туда. — Грузчик махнул рукой в сторону лабиринта складов. — Я не следил, мне работать надо. Энола поблагодарила и вернулась к Шерлоку. — Она была здесь, — сказала она. — За день до взрыва. Смотрела на лайнер. — Значит, готовилась. — Шерлок закурил трубку. — Надо проверить склады. Может, она оставила след. — Или её кто-то ждал. Они двинулись вглубь территории. Вокруг сновали рабочие, гремели тележки, кричали чайки. Энола чувствовала, что они близко — то самое чувство, которое никогда её не подводило. — Смотри, — Шерлок показал на землю у одного из складов. — Следы. Женские. И свежие. Они подошли ближе. Дверь склада была приоткрыта. Энола достала револьвер — тот самый, маленький, дамский, который всегда носила в сумочке. Шерлок кивнул, они вошли. Внутри было темно, пахло сыростью и ещё чем-то сладковатым, знакомым. Энола напряглась, пытаясь вспомнить, где чувствовала этот запах раньше. И вдруг поняла — так пахло в трюме «Белль-Иль» четыре года назад. Так пахло там, где держали девушек в клетках. — Шерлок, — прошептала она. — Это тот же запах. — Знаю. — Он уже двигался вглубь склада, держа револьвер наготове. В углу, за штабелями ящиков, они нашли её. Точнее, то, что от неё осталось. Женщина — рыжая, в дорогом пальто — лежала на полу, и красное пятно на груди не оставляло сомнений: она мертва. — Чёрт, — выдохнул Шерлок, опускаясь на корточки. — Чёрт, чёрт, чёрт. Энола смотрела на мёртвое лицо. Красивое, даже в смерти. Молодое. Лет двадцать, не больше. — Она была здесь, — сказала она. — Ждала кого-то. Или встречалась. И её убили. — Часа два назад, — прикинул Шерлок. — Ещё тёплая. — Значит, убийца мог быть рядом. Они обыскали склад, но ничего не нашли. Ни документов, ни оружия, ничего, что могло бы указать на личность убитой или убийцы. — Ещё одна ниточка оборвалась, — сказала Энола, когда они вышли на воздух. — Мы снова в тупике. — Не совсем. — Шерлок показал ей маленький клочок бумаги, который нашёл в кармане убитой. — Адрес. И имя. «М. Блэквуд». — Кто это? — Узнаем. Вечером Энола вернулась домой, уставшая и разбитая. Дети уже спали — Тьюксберри уложил их сам. Он ждал её в гостиной с чашкой чая. — Ну как? — спросил он, обнимая. — Плохо, — ответила она, прижимаясь. — Мы нашли её мёртвой. — Кого? — Ту женщину. Рыжую. Её убили. Он молчал, гладя её по спине. — Я боюсь, — вдруг сказала Энола. — Не за себя. За них. За нас. — Я рядом, — ответил он. — Всегда. Она подняла голову, посмотрела в его глаза. Такие родные, такие любимые. — Знаешь, — сказала она, — сегодня, когда я шла на склад, у меня в чулке был револьвер. В том самом, винном, который я надевала вчера. — Зачем? — На всякий случай. — Она усмехнулась. — Оказывается, я всегда готова к опасности. Даже в таком виде. — Ты у меня удивительная, — он поцеловал её в лоб. — Пойдём спать. Завтра новый день. — Завтра новый день, — повторила она. Они поднялись наверх, и Энола долго лежала без сна, глядя в потолок. Револьвер лежал на тумбочке рядом с кроватью — напоминание о том, что мир опасен и расслабляться нельзя. Но рядом, в кроватках, посапывали дети, а сбоку тёплым боком прижимался муж. И это было важнее всего. — Я найду их, — прошептала она в темноту. — Обязательно найду. И, закрыв глаза, провалилась в сон.