Сладкий психоз адвоката

Прошло несколько дней. Строительный завод вернулся в полное владение семьи Николая, а корумпированный мэр Жданов внезапно ушел на длительный больничный. Счастливый Николай, держа за руку маленькую Катю и ведя под руку беременную Оксану, пришел в офис Чон Ли Вона. В руках он держал конверт с деньгами — всем, что удалось соскрести по знакомым, чтобы отблагодарить спасителя. — Господин Чон, вы вернули нам жизнь! — со слезами на глазах воскликнул Николай, кладя конверт на край стола. — Возьмите, умоляю. Это меньшее, что мы можем... Ли Вон даже не поднял головы. Он сидел, сгорбившись над лупой, и с помощью тонкого пинцета расправлял лапки сухой черной цикаде. На лице адвоката не было и следа той хищной экспрессии, которая пугала людей в мэрии — сейчас оно выражало полное, мертвое равнодушие. — Заберите бумагу, — монотонно, без каких-либо эмоций процедил Ли Вон, даже не глядя на семью. — Ваша фабрика мне больше не интересна. Дело закрыто. Уходите, вы мешаете мне работать. Николай побледнел, а Оксана крепче прижала к себе дочь. Они почувствовали, что этот человек помог им не из доброты душевной, а по какой-то своей, непостижимой и страшной логике. Забрав конверт, семья поспешно покинула офис. Как только дверь за ними закрылась, Ли Вон бросил пинцет. Его косящий глаз бешено дернулся, а на губах снова появилась дикая улыбка. На столе перед ним лежала не только цикада, но и подробная, распечатанная карта перемещений Цезаря Сергеева. В тот же вечер Цезарь вернулся в свое загородное поместье поздно ночью. Охрана на въезде отчиталась, что все чисто, периметр под контролем. Сергеев снял пиджак, бросил его на кресло в гостиной и подошел к бару, чтобы налить себе виски. Криминальный авторитет считал свой дом неприступной крепостью, но когда он поднес стакан к губам, его взгляд упал на хрустальную пепельницу на столе.Внутри, четко по центру, лежал огромный, высушенный мадагаскарский таракан. Его лапки были аккуратно расправлены, а к спинке тонкой иглой была приколота маленькая, вырезанная из газеты буква «Ц».Цезарь на секунду замер. Затем медленно опустил стакан, и тихий, низкий смех вырвался из его груди. Вместо того чтобы поднять тревогу и вызвать охрану, он с нескрываемым удовольствием разглядывал этот жуткий знак внимания. — Надо же... пролез-таки, — прошептал Цезарь, касаясь пальцем сухого панциря насекомого. — Какая настойчивая бабочка. Он развернулся и подошел к панорамному окну, выходящему в густой ночной сад. Цезарь знал, что где-то там, среди темных деревьев, прячется худая фигура в помятом костюме. И действительно — на самой границе освещенной зоны, прижавшись к стволу старой ели, стоял Ли Вон. Его глаза светились диким, нездоровым огоньком в темноте, а пальцы сжимали стальную иглу. Он смотрел прямо на Цезаря через стекло, мысленно уже протыкая его сердце и добавляя этот роскошный, опасный экземпляр в свою главную коллекцию. На следующий вечер Цезарь решил закончить эту игру в прятки. Он намеренно отпустил охрану периметра, оставив открытыми стеклянные двери на террасу. Сергеев сел в кресло, держа в руке стакан виски, и стал ждать, расставив ловушку на своего безумного гостя. Часы шли, но в саду царила тишина. Ни одна ветка не хрустнула. Около двух часов ночи Цезарь, криво усмехнувшись мысли, что бабочка оказалась слишком пугливой, запер двери, поднялся на второй этаж и лег спать.Он проснулся в четыре часа утра от странного ощущения чужого взгляда. Криминальный авторитет мгновенно собирался дернуться, но железные, тонкие пальцы Ли Вона уже мертвой хваткой сжали его горло, прижимая голову к подушке.Адвокат сидел прямо на груди Цезаря, на корточках, полностью проигнорировав устроенную внизу ловушку. Его помятый пиджак пах дождем и ночной сыростью. В темноте комнаты косящий глаз Ли Вона бешено блестел, а на губах играла дикая, блаженная улыбка. В другой руке он держал длинную иглу, занесенную над грудью Сергеева. — Ты думал, что ты самый умный вредитель, да? — прошипел Ли Вон прямо в лицо Цезарю, тяжело дыша от возбуждения. — Думал, я заползу в твои грязные двери на террасе? Хех... Я залез через крышу. Я три часа сидел в углу твоей спальни и смотрел, как ты дышишь. Хотел узнать, бьется ли твое сердце так же быстро, как у тараканов, когда их заливают кипятком. Ты идеален. Я прямо сейчас хочу проткнуть тебя и приколоть к доске. Цезарь, несмотря на стальную хватку на горле, даже не поддался панике. Он лишь слегка прищурился, а на его лице появилась тонкая, опасная усмешка. — Тебе удобно там, наверху? — едва слышно, с хрипотцой прошептал Цезарь, не делая попыток вырваться. — Но смотри не упади, парень. Тот, кто забирается так высоко без разрешения, обычно очень больно летит вниз. Если ты вонзишь эту сталь сейчас, твоя коллекция потеряет свой единственный живой экземпляр. Ну же, давай. Тебе ведь интереснее наблюдать за моими привычками, когда я шевелюсь, верно? Ли Вон замер. Его улыбка стала еще шире, почти болезненной. Он медленно убрал иглу от груди Цезаря и провел ее острым кончиком по его щеке, оставляя едва заметную красную царапину. — Ты прав, Сергеев. Мне нравится, когда моя добыча дергается, — безумно расхохотался адвокат. Он резко взлетел с кровати и за секунду растворился в темноте открытого окна, оставив после себя лишь запах дождя и одну мертвую, высушенную пчелу на тумбочке. Через неделю их игра переместилась в абсолютно официальное, но от этого не менее безумное русло. В городском суде слушалось крупное дело против одной из подставных фирм Цезаря. Сергеев, в своем лучшем дорогом костюме, спокойно сидел на скамье подсудимых, уверенный в своей неприкосновенности. Но когда двери зала суда распахнулись, взгляды всех присутствующих приковались к стороне обвинения.На место адвоката противоположной стороны уверенно прошел Чон Ли Вон. Его галстук был затянут слишком туго, пиджак слегка топорщился, а в глазах пылало все то же неконтролируемое безумие. Увидев Цезаря, он выпрямился и посмотрел на него своим косящим взглядом.Судья объявил начало заседания, но Ли Вон вместо зачитывания юридических тезисов сделал шаг вперед, взял микрофон и заговорил, глядя прямо на Цезаря: — Этот человек, Цезарь Сергеев Александрович, думает, что закон создан для того, чтобы защищать его деньги. Но он ошибается. Я пришел сюда не ради справедливости. Я пришел, чтобы разорвать его бумажную империю на куски! Я нашел каждый грязный документ, каждое твое убежище, Сергеев! Я выверну твои карманы наизнанку прямо перед этим залом, а потом, когда ты останешься ни с чем, я лично засушу твою голову! Ты не спрячешься за своими адвокатами, ты — мой жук, и сегодня я начну отрывать тебе лапки по всем правилам этого суда! В зале поднялся шум, судья застучал молотком, требуя порядка, но Ли Вона это не волновало. Его безумный взгляд был прикован к Цезарю.Сергеев медленно поднялся со своего места. Он заложил одну руку в карман брюк, а другой слегка поправил манжет рубашки. На его лице не было ни капли страха — лишь глубокое, хищное удовольствие от этого публичного представления. — Очень громкая речь для зала суда, защитник, — спокойно, перекрывая шум, произнес Цезарь, подмигнув безумному юристу. — Твой напор впечатляет, но ты забываешь, что пчелы могут вернуться и зажалить тебя до смерти. Судебные процессы — это затяжная игра. Смотри не потеряй свой голос раньше, чем мы дойдем до финала. Мне очень нравится твой пыл, но в этом зале правила диктую я. Ли Вон в ответ лишь хрипло и громко рассмеялся, пугая судейскую коллегию. Смертельная битва между двумя психопатами официально вышла на свет.