Dirty Diana

Я с трудом открыл глаза, ловя взглядом разноцветные пятна, а в висках тяжело стучала кровь. Несколько секунд ушло на то, чтобы понять, где я вообще нахожусь. Огни всё так же мелькали над головой, вспыхивая красным, синим и золотистым светом. Они скользили по лицам людей, по столам, по стенам, превращая всё вокруг в бесконечный калейдоскоп движущихся теней. Музыка гремела так же громко, как и раньше, тяжёлым ритмом отдаваясь где-то в груди. Казалось, что она заполняла собой всё пространство, заставляя вибрировать воздух вокруг. Вокруг разливался людской смех. Кто-то громко шутил у соседнего столика, кто-то перекрикивал музыку, пытаясь что-то доказать собеседнику. Где-то неподалёку звякнули бокалы, раздался чей-то радостный возглас, а затем снова всё смешалось в единый шумный поток голосов. — Сэр, с вами всё в порядке? — Рядом со мной стоял официант в белой рубашке с галстуком-бабочкой. Его лицо выглядело обеспокоенным. — Э, да, — я посмотрел на него, машинально прочтя бейдж. — Да, Джимми, всё нормально. Немного плохо стало, видимо, перестарался с виски. Я невольно покраснел. Конечно, виски виноват. О, чёрт! Я сижу на диванчике за своим столиком. Но как я там очутился — совершенно непонятно. Последнее, что я помню, обжигающее зелёное пламя его глаз и тихий шёпот мне в ухо: «Ты же сделаешь это?» И я, чёрт возьми, сделал! Сам не понимая, как. К стыду своему, вынужден признать, что я, как какой-то малолетка, тупо слился прямо у сцены, глядя на него. Это же вообще невозможно. Так не бывает. Я — взрослый мужчина, который всегда предпочитал исключительно женщин, вдруг выпал в экстазе, глядя на парня. Да, потрясающе красивого, до одури сексуального, но парня! А самое страшное, что я не скрыл этого, видимо, лишившись сознания прямо у сцены. И на моё место меня, судя по всему, «доставили» посторонние. Тот же Джимми. Не зря он так странно на меня смотрит. Так, нужно срочно спасать положение. Самое лучшее — это свалить всё на излишки алкоголя. А ещё дико неприятно в штанах. И мне точно следует посетить туалет. Да, это не спасёт положения, так как бельё безнадёжно испорчено, но хоть как-то нужно привести себя в порядок. — Может, вам принести кофе? — Джимми чуть заметно улыбается. — Крепкий. Он хорошо помогает восстановиться… Восстановиться? После чего? Я вспыхиваю, а над губой выступают капельки пота, выдавая мою нервозность. Конечно, несложно догадаться, что дело не в алкоголе или давлении. Но, видимо, парня не сильно это удивляет. Похоже, что он привык видеть подобные реакции. Однако, надо держать лицо. — Спасибо, но я боюсь, что у меня тогда ещё больше подскочит давление. И так, по всей видимости, скакнуло, раз я даже потерял сознание. Но от чая с мятой я бы не отказался, — я пристально смотрю на него, как будто пытаясь внушить, что всё, что я сейчас сказал — правда, и я действительно потерялся именно по причине подскочившего давления. — А пока мне нужно в туалет. — Да, сэр, — парень чуть кивает, отходя в сторону и давая мне возможность пройти. — Вам с сахаром? — Две ложки, — киваю я в ответ, выходя из-за стола и стараясь просто держаться ровно и, по возможности, спокойно-непринуждённо. Однако ноги дрожат, тело мелко потряхивает, а голова плывёт, всё ещё не в состоянии просто восстановиться. И мне становится страшно. Я в своей жизни познал много ласк. Многие женщины попадали в мои объятия, многие сводили с ума. И до этого дня я в принципе не жаловался на свои ощущения. Но сегодня… То, что я испытал сегодня, не поддавалось никаким описаниям, не входило ни в какую градацию, не исчислялось никакими единицами измерения и вообще выпадало из системы координат. Это было вне. Вне пространства, вне времени или законов. То, как я разгорался, следя за его танцем, как отвечало моё тело на его движения, то, какие картинки в этот момент рисовал мой разум, и тот сумасшедший финал только от его лёгкого прикосновения к щеке и тихого шёпота… Это был смерч, торнадо, взрыв, феерия и… катастрофа. Мой личный крах. Я хочу мужчину. Это необъяснимо, невозможно и непонятно для моей сущности. Но это так. Я хочу его. Хочу настолько, что даже сейчас, только воскреснув и едва вспомнив о нём, снова кидаю взгляд на сцену в надежде увидеть зелёные глаза и фантастические губы. И где-то глубоко в животе снова вспыхивает, разливаясь теплом, щемящая сладость восторга. Я прячу глаза и быстрым, по возможности, уверенным шагом спешу в туалет. Войдя в просторное помещение, отделанное белым с серебром кафелем, оглядываюсь, надеясь, что никого нет. Но в соседней кабинке слышится резкий звук сливаемой воды. Закрывшись, я минуту стою, опираясь о стену рукой, просто пытаясь собрать себя по кускам. В рулоне, закреплённом на специальном держателе, совсем мало бумаги. Истратив её всю, я кое-как привожу себя в порядок, с ужасом осматривая идеально-белые боксеры, которые сейчас безнадёжно испорчены. Мэг, если, не дай Бог, увидит, будет в шоке. Значит надо непременно, приехав домой… Чёрт, если я их просто постираю, она точно заподозрит неладное. Нужно как-то это провернуть… Ладно, подумаю дома. А сейчас бумаги больше нет. Мне влажно и противно. Но придётся смириться. Выйдя из кабинки, подхожу к раковине, устало оперевшись на неё руками. Резкий рывок крана. Вода тугой струёй бьёт о гладкий фаянс, осыпая меня фонтаном. Брюки насквозь. Впрочем, как и рубашка. Но нет худа без добра. Теперь, по крайней мере, я могу смело скинуть всю одежду в стиральную машину, объяснив, что попал под дождь. Чуть убавив напор, обливаю лицо, силясь поднять глаза. Но не могу. Я не могу посмотреть на себя в зеркало. Мне стыдно. А ещё я боюсь своего отражения, потому что уже догадываюсь, что именно увижу. — Ну же, Кас, — тихо рычу себе под нос. Нужно себя заставить. Я же не трус, чтобы бояться своего собственного отражения. Глубокий вдох, резкий выдох, и я решительно поднимаю голову, встретившись взглядом с самим собой. И замираю. Это я? Вот тот человек, что смотрит на меня из зеркала, я? Взъерошенные влажные волосы меня не удивляют — они всегда непослушны, растрёпаны и, по большей части, пребывают в хаотичном художественном беспорядке. И ни одна расчёска, ни один стайлинг не в состоянии привести их в приличный вид. Но вот лицо… Щёки, покрытые стыдливым мягким румянцем, опухшие алые губы, как будто их не выпускали из поцелуя час. А это что? Крошечные ранки на них со следами крови. Я искусал их? Настолько? Боже… А потом я смотрю в свои глаза… Да, они синие, как и всегда. Но сейчас… Это необычная синева. Она мягкая, словно окутанная туманом, и в её глубине плещутся, как дурманящие огни, маленькие искорки отступающего желания. Говорят, глаза — зеркало души. Если это правда, то моя душа сейчас, дрейфуя на волнах восторга, пожалуй, впервые в жизни искрится счастьем, которое испытала. Всё лицо дышит восторгом. Я и правда никогда так не выглядел. Даже после самого яркого и страстного секса. — Господи, Кастиэль, — я смотрю в свои глаза, и как будто вижу в них его… Его тело, что так страстно движется в танце, его губы, которые что-то шепчут, и его совершенные, убивающие меня глаза, в которых я медленно и сладко гибну. Паника окатывает ледяной волной. Так нельзя. Это было минутное сумасшествие. Я был пьян и позволил себе слишком много свободы. Я снял строгий пиджак и галстук, позволив себе ненадолго сбросить и образ правильного джентльмена. И поддался этому ритму свободы и порока, разрешив себе… И вот итог. Неожиданно, конечно, что предметом моего вожделения стал мужчина, но, видимо, так мозаика в голове сложилась. Это пройдёт. Вот приеду домой, высплюсь и уже завтра даже не вспомню об этом. Точно. Да и зачем? Меня ждёт Мэг. И мне совсем не нужен никто другой. Ещё раз умывшись, я вскинул голову и снова вгляделся в своё отражение. Только теперь уверенно, не боясь. И неважно, что в глазах ещё плывут облака и искорки никак не желающего прогореть костра эмоций. Неважно, что губы, искусанные и пухлые, нервно пронзает крошечными токами. И уж точно неважно, что в глубине мягко кружит вьюгой неутихающий восторг. Это всё неважно! На столике лежит чистая салфетка и серебряная ложечка. Блюдце с тонкими ломтиками лимона стоит рядом. Моментально появляется Джимми, мягко ставя на стол чашечку ароматного, благоухающего мятой, чая. — Желаете ещё что-нибудь, сэр? — парень услужлив и приятен. И мне очень хочется поблагодарить его. — Нет, спасибо. Джимми, можно счёт? — я устало улыбаюсь, стараясь казаться спокойным. — О, сэр. Мистер, что был с вами, всё уже оплатил. Когда вы были на танцполе, — Джимми скромно улыбается, отчего-то нервно теребя галстук-бабочку. — Да? — удивлённо приподнимаю бровь. Ну Рэй! Тихо расплатился и ушёл. — Хорошо, но ведь я сейчас заказал чай… — Это подарок от заведения, — Джимми краснеет, несмело поднимая на меня глаза. И я понимаю, что он точно был свидетелем моего краха. Он видел всё. И как я несдержанно горел, не в силах унять рвущее меня желание. И как я признался, что хочу. И как не сдержал себя… Возможно, но я этого просто не помню, мой экстаз был слишком ярким. И это привлекло внимание. Но очень бы хотелось верить, что нет. И что это выглядело просто как обморок. — Спасибо, — я вытаскиваю из портмоне двадцатку и протягиваю ему. — Это в качестве чаевых, — потом, подумав, достаю ещё сотню, и аккуратно вкладываю в его руку. — А это за помощь. Ну, вы понимаете… — Сэр, ну что вы? — мальчик невольно вздрагивает, почувствовав моё прикосновение на своих пальцах. — Вам, ээээ, было… плохо. Я обязан помочь, — а потом наклоняется чуть ближе и шёпотом произносит: — Не переживайте. Вам незачем платить за молчание. Никто не заметил. Может, потому что во время его танца большинство людей чувствует подобное. — Почему? — неожиданно спрашиваю я. Вот этого мне делать точно не следовало. Я же, вроде как, плохо себя почувствовал. А тут сам раскололся на раз-два. Получается, что так и было. И парнишка это понял. Но вопрос уже прозвучал, и мне ничего другого не остаётся, кроме как попытаться держать лицо. — Ну, наверное, потому, что он так может. Как никто другой. И мало кто способен устоять, — улыбается Джимми. И краснеет, как будто подтверждая, что и он не избежал подобной участи. — Да, наверное, — я не знаю, что ответить. За других говорить не берусь, но вот как это пробило до костей меня. — Всё равно, возьми деньги. Это искренняя благодарность. За понимание. — Его представления каждую пятницу и субботу. И всегда аншлаг. Очень много людей приезжает посмотреть на Dirty Diana show, — парень прячет деньги в карман. — Приезжайте, он всегда показывает что-то необычное. — Спасибо, но, наверное, нет, — я с трудом держу себя в руках. Только при мысли об этом по телу вновь плывёт тёплая волна. Ещё раз приехать, чтобы вот так? Нет уж, увольте! Хватит и сегодняшнего конфуза! И вообще, как я для себя решил, это просто от излишков алкоголя и эмоций, что подарил танцпол. Мне это не надо. Я вообще не такой. И не собираюсь повторять этот опыт. — Мне пора. Не подскажете, как бы мне пригласить трезвого водителя? Я сам не в состоянии сейчас сесть за руль — выпил прилично. — Да, конечно. У нас есть координаты таких специалистов, — мальчик кивает в вежливой благодарности. — Пока вы пьёте чай, я подберу номера телефонов, а вы решите, кого вам пригласить. Он уходит, а я с тоской смотрю на сцену, где продолжается шоу. Только сейчас там звучит живая музыка, и красивая девушка поёт что-то грустное. Мне и правда пора домой, но почему глаза упорно шарят по сцене в поисках его? Почему пальцы, дрожа, крепко сжимают чашку с чаем? И почему, не найдя, я чувствую какую-то странную пустоту? Как будто у меня отобрали что-то ценное? Что-то, что вдруг поселилось внутри, как недостающий кусочек уже собранного и правильного пазла, который всю жизнь олицетворял меня. Только раньше я не замечал его отсутствия. А сейчас чувствую, как эта пустота будто поглощает в себя, создавая ощущение тоски и нехватки. Нужды. Внезапно ворвавшись в мою жизнь ярким огнём, ураганом страсти, он перевернул во мне что-то такое, о чём я даже не подозревал. М, Кастиэль Новак — абсолютно правильный, дисциплинированный и до мозга костей нормальный мужчина, даже мысленно протестующий против нарушения установленных норм, вдруг… С меня будто слетели все эти шаблоны. Там, стоя перед сценой и погибая от восторга в огне порочных зелёных глаз, я обнажал в себе нечто сокрытое, тайное, закопанное настолько глубоко, что я и сам не подозревал о его существовании. Встряхиваюсь, отпивая горячий напиток. Не стоит об этом. Это просто остаточные явления на фоне внезапного… Шока? Да, пожалуй. Это шок для меня. Но он пройдёт. Вскоре, умостившись на заднем сидении своей машины и доверив управление наёмному водителю, я уже еду домой. В теле усталость. И сон прямо-таки одолевает. Тихо закрываю глаза, погружаясь в блаженную дремоту. Музыка, плывущая из колонок, успокаивает. Мягкий сон подкрадывается незаметно... Радио «Ретро». Любимая музыка, 80-е, 90-е. Треки меняются. И тут, будто разбивая мой сон, в уши влетает знакомый мотив…

You'll never make me stay

Тебе никогда не принудить меня остаться,

So take your weight off of me

Так не надо давить на меня.

I know your every move

Я предвижу каждый твой шаг,

So won't you just let me be

Так почему бы тебе просто не оставить меня в покое?

I've been here times before

Со мной это случалось уже тысячу раз,

But I was too blind to see

Но я был слишком слеп, чтобы увидеть,

That you seduce every man

Что ты пытаешься соблазнить всех подряд.

This time you won't seduce me

На этот раз тебе меня не соблазнить!

She's saying, that's okay

Она говорит: «Все в порядке,

Hey baby do as you please

Привет, детка! Делай, что хочешь.

I have the stuff that you want

У меня есть то, что ты хочешь,

I am the thing that you need

Я та, что тебе нужна…»

She looked me deep in the eyes

Она посмотрела мне в глаза,

She's touching me so to start

Она трогает меня для начала,

She says there's no turning back

Она говорит, что назад пути нет,

She trapped me in her heart

Она поймала меня в ловушку своего сердца…

Dirty Diana, no

Распутная Диана, нет!

Dirty Diana, no

Распутная Диана, нет!

Dirty Di-ana, no

Распутная Ди-ана, нет!

Dirty Diana

Распутная Диана,

Let me be

Оставь меня в покое!

И я замираю, сжавшись на сиденье. Чёрт! Как же я устал. И сейчас хочу такую малость — просто немного сна и покоя. Приехать домой, принять душ, сбросив с себя усталость вместе с одеждой, и упасть в постель, вырубившись до утра. Чтобы завтра проснуться другим человеком и больше не вспоминать этот вечер. И его… Никогда! Но музыка, проникая в самое сердце и голову, вновь возрождает картины. Его танец, его плавные или резкие движения, капельки воды на загорелой коже, мокрая одежда, слетевшая с него, чтобы оставить лишь в стрингах… А ещё — его дыхание на щеке, его пронизывающий насквозь взгляд, красивые, порочные губы, что шепчут в ухо: — Сделай это… И я сейчас ощущаю всё это на себе. Да, прямо сейчас, прекрасно осознавая, что сижу в салоне своей тачки. Но отбросить терзающее зрелище не могу… А надо бы. Зная, что в песне будет дальше, резко встряхиваюсь. Нет! Это не про меня. Я уж точно не поведусь на это. Порочная Даяна в мужском воплощении. — Включите, пожалуйста, что-нибудь другое, — довольно громко прошу я водителя и чуть слышно добавляю, — ненавижу эту песню! Дом встречает тишиной. — Мэг? — тихо зову я, войдя на порог и заперев дверь. — Дорогая, ты дома? В ответ тишина. Странно, она уже должна быть дома. Вернисаж закончился больше двух часов назад. Конечно, они могли и задержаться. Но… Поднимаюсь на второй этаж и тихо приоткрываю дверь спальни. Беспокойство, что уже успело угнездиться в душе, отступает. Мэг, тихо свернувшись под одеялом, просто спит. Минуту осматриваю её. Хорошо, что она спит. Я сейчас вообще не хочу никаких разговоров. Особенно слушать её восторги от посещения выставки любимого художника. Быстрым шагом в ванну. Раздеться и запихать вещи в стиралку. Чтобы порошок и вода смыли следы. И память. Воспоминание о том, что случилось. Устало опускаюсь в воду. Мышцы подозрительно ноют, как будто я пробежал три нормы на беговой дорожке. Просто закрываю глаза, позволяя себе расслабиться. Сигарета дрожит в мокрых пальцах. Я подкурил её, но так и не затянулся. Сейчас она просто тлеет, пуская тонкую извивающуюся струйку дыма под потолок. Внутри тошно. Видимо, о себе начинает напоминать подкрадывающееся похмелье. Да и адреналин, что я сегодня получил, сейчас отпустив, оставляет в теле дрожь и усталость. Я крепко сжимаю в руке маленький пузатый бокал, напряжённо осматривая, как переливается и искрится в нём виски. Глоток. Жидкость, обжигая, несётся по пищеводу и тянет за собой приятное расслабление. Так легче. Ещё немного «лекарства», просто чтобы помочь себе избежать абстиненции. Но, весьма неожиданно, виски, упав в желудок тёплым пламенем, вдруг окутывает сосуды и мягкими волнами струится по ним, влетая прямиком в мозг. И я вновь хмелею. Моментально. И нервно втягиваю в себя дым почти истлевшей просто так сигареты, вновь ловя лёгкую эйфорию.

She says there's no turning back

Она говорит, что назад пути нет,

She trapped me in her heart

Она поймала меня в ловушку своего сердца…

Dirty Diana, no

Распутная Диана, нет!

Звучит в голове.

***

И под эту музыку прямо передо мной, в моей вновь захмелевшей голове снова появляется Он. Только теперь его танец адресован мне. Я не могу, да и не хочу прерывать эту фантазию. И поддаюсь ей. Поддаюсь ему, позволяя раздеваться. — Танцуй для меня, детка. Лишь для меня, — прошу его тихо. Я сижу в кресле. Он движется плавно, огибая его. Встав позади, кладёт руки на высокую спинку, поглаживая мою шею, запутывается пальцами в моих волосах, посылая каждым касанием сотни мурашек по спине. Его губы прикасаются к уху, нежно покусывая мочку. — Что ты хочешь? — шёпот проникает в меня подобно яду, деморализуя. Горячее дыхание опаляет чувствительную кожу, а внутри странным образом разливается дрожащий иней, окутывая живот прохладой. — Тебя, — отвечаю я, не смея открыть глаза. Но я вижу его. Каждое его касание, каждый поцелуй рисуют мне картинки. Руки отпускают, чтобы через секунду скользить по моей груди, распечатывая пуговицы на рубашке. Я открываю глаза и замираю, видя, как изящно его пальцы лишают меня сил и себя. Он стоит на коленях меж моими разведёнными ногами, и на нём нет ничего, кроме тех самых чёртовых стрингов. Я осматриваю его. Так хочется дотронуться, провести пальцами по загорелой коже, погладить напряжённые горошинки сосков. Но он не даёт мне этого сделать. Инициатива сейчас в его руках, и я не против. Я просто не могу сопротивляться его магии. Настолько, что даже не замечаю, как лишаюсь одежды. И больше ничто не скрывает от его горящего взора моё желание. Он смотрит мне в глаза, поглаживая живот. И обводит красивые губы языком, дразня. Порочно, пошло и до одури сексуально. О, он знает, что это движение лишает меня разума. И в зелёных глазах вспыхивают огоньки. Победно, провокационно. — Даа, — хриплый стон вылетает из лёгких. Мой член подпрыгивает, когда я вижу это. — Пожалуйста, детка… Я хочу его. Хочу, чтобы он сейчас… — Ди-ин, прошу, — да, я готов просить это коварное существо, готов умолять. Его губы сводят меня с ума. Но он всё знает. Его губы скользят по моему животу, оставляя дорожку из влажных следов. Чуть колючая щека мельком прикасается к горящей в возбуждении плоти, царапнув. И я шиплю, вцепившись пальцами в подлокотники. Он дразнит, не прекращая волнующих поцелуев. Они так близко. Кожа на животе горит от каждого касания. Временами он отрывается от выцеловывания и пробегает обжигающим дыханием по пульсирующему в ярости желания стволу. И снова обводит свои губы языком. О, боже! Каждое такое его движение взрывает во мне снаряд. Я, не в силах отвести от него взгляда, стараюсь только дышать, чтобы не забыть, как это делать. Но это просто невыносимо… — Дииин, — на выдохе, выплёскивая глухим стоном направленную к нему мольбу. Я умираю от восторга. Тело сковывают острые, как шипы, проволоки, тонкими прутьями скользя по пылающей коже. Это кожа так реагирует на его ласки. Мне кажется, что меня уже нет. И моё тело, сейчас полностью подчинённое чужой воле, лишь отвечает на его действия. — Пожа…ах…луйста, Дин. Он приподнимает голову и, глядя мне в глаза, осторожно проводит языком по моему уже яростно дёргающемуся члену, вырывая из меня сдавленный, больной стон. Медленно, скользко. Его глаза сверкают всеми переливами зелени. И он точно знает, что сейчас заставляет меня разрушаться. Да, он, вот так, медленной лаской ломает то, что было мне привычно и нормально всю мою жизнь. И я готов на это. Я опускаю голову, видя мягкое скольжение языка. А потом маленькая перламутровая капелька появляется на головке, сверкая в ярком свете. И я застываю, видя как его язык сладко слизывает её, как растирает по пухлым алым губам, и как он, прикрыв глаза, вдыхает её аромат. — Ты так просишь, — лёгкая ироничная улыбка украшает красивое лицо. — Ты правда хочешь узнать? Сарказм. Неприкрытый и такой яркий. О, он точно знает, что прямо сейчас кромсает и перекраивает меня, ломая и руша стереотипы. Моё виденье и понимание. И я сдаюсь, вновь умоляя его только об одном. — Да, покажи мне, — прошу, покажи, как сладко может быть, когда красивые мужские губы сделают то, что всегда для меня делали лишь женщины. Его губы оставляют поцелуи по всей длине, иногда ловя и сжимая головку. И каждый раз, почувствовав их обхват, я вновь вскрикиваю. — Да, прошу тебя, — я слышу свой собственный голос, доносящийся будто издалека. Он улыбается. Коварно и соблазнительно. И… О, да, боже! Захватывает в глубину, обнимая губами. И движется. Вязко, медленно, упруго. Иногда выпуская, чтобы облизнуться. Иногда покусывая острыми зубами. Опасно, дразняще. Чтобы потом вновь впустить меня в горячую влажность этого сводящего с ума рта. Глубоко, почти полностью… Я дрожу, впившись в подлокотники совершенно онемевшими пальцами, изгибаясь и подаваясь ему навстречу. Его рот. Умелый, горячий. Он точно знает, что делать. Ещё немного, и я не выдержу. Но он… Отпустив, буквально выдернув меня из сладких объятий наслаждения, поднимается, чтобы вновь плавно двигаться в танце, не сводя с меня зелёных глаз. — Иди ко мне, малыш, — хриплю я. Я больше не могу. Вот так, сорвавшись на полпути к вершине, я чувствую, как боль рассекает тело тонкими хлыстами. Мне нужен он. — Иди сюда, детка. Он подходит совсем близко, позволяя мне обцеловать его живот и спрятанный в стрингах член. Рычу голодным хрипом, стискивая в зубах маленький блестящий язычок молнии, расстёгивая его и выпуская на волю страсть. И, видимо, совершенно лишаюсь головы. Обняв это вожделенное тело, урывками покрываю его поцелуями, чтобы в следующее мгновение, не раздумывая, захватить ртом его слишком явное желание. И тихо съезжаю с катушек, ощутив на губах терпкий, солоноватый его вкус. В голове плывёт. По губам маленькими токами искрит вожделение. Я жадно облизываюсь, сходя с ума от его вкуса, расползшегося по губам мягкой карамелью. И я точно, даже в страшном сне, не мог представить, что сделаю это. Более того, что буду с диким восторгом, хоть и совершенно неумело, вот так, сжимая его ягодицы, насаживаться истекающим ртом на его член и получать от этого непередаваемое удовольствие. Он запускает пальцы в мои волосы, скербя короткими ногтями и мягко, но так уверенно, управляет моими движениями. И я не просто позволяю. Принимаю. С восторгом, с гухим стоном, сглатывая слюну, совершенно пошло прихлюпывая. Чёрт! Я же сейчас, охреневая от собственных ощущений, отсасываю, как самая последняя шлюха! И мне убийственно, охуенно хорошо. — Детка, — на минуту выпустить его из плена просто истекающего слюной рта, сглотнуть, забрав в себя его вкус. — Хочу тебя… — жадно облизнув, снова втянуть вглубь, задыхаясь от пьянящего восторга. — Попробуй, — его голос разрушает мою эйфорию. — Возьми. Я впиваюсь пальцами в его ягодицы, усаживая на себя верхом. Пальцы гладят упругие округлости, а взгляд сфокусирован на том, как откликается толчками его член на каждое моё прикосновение. Оттягиваю в сторону тонкую полосочку ткани и захлёбываюсь стоном, коснувшись пульсирующего колечка мышц. — Хочешь меня? — коварный шёпот проникает в мозг, и я уже не в силах молчать. — Да! — вскриком в его грудь, сжимая зубами сосок и дрожа, как под током. А пальцы уже раскрывают мне путь. Быстро облизав их, проникаю внутрь, чтобы снова закричать, ощутив узкое, горячее сжатие. И действую быстрее, раскрывая. У меня больше нет сил. Он сейчас доведёт меня до обморока. А он, коварное совершенство, движет на мне бёдрами, насаживаясь на пальцы, прогибаясь под моими поцелуями и оглушая меня стоном. Сладострастым и таким горячим, что я больше не выдерживаю. Приподняв его бёдра, сажаю его сверху. И, едва проникаю в его огненную глубину, как понимаю, что это конец. Я просто не продержусь. — Детка, как хорошо внутри тебя, — натягиваю его на всю длину и яростно закусываю губу, чтобы этой болью отбить у себя желание расплескатья мгоновенно. И двигаюсь в нём. Медленно, мягко. Меня пробивает до каждой клеточки от каждого движения. — Давай, сильнее, — почти приказывает он, и я, усадив его максимально, жадно сжимая губами твёрдый сосок, вбиваюсь внутрь. — О, да. Глубже. Ещё… Трахай меня… Он помогает мне, скользя сверху точным движениями. И он слишком тесен и горяч, чтобы я мог контролировать это. — Чёерт! — Услышав столь откровенную пошлость из его уст, совершено лишаюсь остатков рассудка и, впившись пальцами в тугие округлости, насаживаю его так, что в голове звенит… Он видит, что я в секундах от падения. И он победил… Сдаюсь, умирая от наслаждения. И тогда он, как будто держа на краю пропасти, вдруг подталкивает меня. — Ты же сделаешь это для меня? — сладким шёпотом, убивая остатки моего разума. Он обнимает меня, прижимаясь грудью, и тяжело дышит прямо мне в ухо. Его пальцы сжимаются на моей спине, впиваясь всё сильнее короткими ногтями. Он прогибается, запрокинув голову, и движется на мне в унисон моим движениям. — Да-а, детка. Я сделаю всё, что ты хочешь. Всё, что прикажешь, — впиваюсь пальцами в его ягодицы. И это правда. Я готов сердце вынуть и вручить ему на ладонях. Эта сумасшедшая скачка. Капелька пота скользит по его шее, и я, рыча, слизываю её. — Боже, даа! — Сделай это, — он сжимается, буквально захватив меня в капкан огненной плоти. И теперь каждое движение, как жёсткий вакуум, буквально вытягивает из меня последние жалкие попытки ещё чуть-чуть продержаться. Он смотрит в глаза. Уверенно, бескомпромиссно. Приказывая, — Ты кончишь. Сейчас! — Я… — сердце трещит по швам на лоскуты от дикого темпа, голова плывёт, а внутри нервно пульсирует, перебивая даже сердечные волны, что-то необузданное, обжигающее и уничтожающее. — Кончай, — он прижимается к уху. И он требует от меня отдать ему жизнь. Потому что да, я сейчас умру. — Кончай. Мне нужно видеть, чувствовать в себе. Мне нужен твой экстаз. Смотри мне в глаза. — Господисвяты, — шепчут мои пересохшие губы, когда я поднимаю голову и просто попадаю в плен тёмных, болотных омутов его невероятных глаз. Он сцепил меня внутри мёртвой хваткой, вытягивая мою жизнь и душу. — Хороший мальчик, — он приближается, держа меня взглядом. Цепко. Так, что даже пытаться не стоит вырваться из этого захвата. — Смотри, не отводи глаза. Каждый твой всплеск, каждый стон. Они принадлежат мне. Отдавай! Кончай для меня! — Дин! Дииин, — я больше не могу. Не смею ослушаться и не имею сил продолжать. Горячая волна, закружив меня в водоворте, разрушает под основание. Я дрожу, изливая в его глубину свою страсть. — Да, боже… Dirty Diana…

***

Я открыл глаза, с трудом осознавая, где нахожусь. Тёплая вода обволакивает тело. А в ней, прозрачной и чистой, колышутся следы моей слишком бурной фантазии. Господи, что это было? Оглядываюсь по сторонам, словно вижу собственную ванну впервые. Я что? Боже, что я сейчас делал? О чём просил? О чём умолял? Надеюсь, Мэг всё так же спит и ничего не слышала. С трудом поднимаюсь из воды. Ноги дрожат, не желая держать меня. Включить душ и вытащить пробку. Нужно поскорее смыть всё это. Тугие струи обрушиваются на голову, взбодрив. Так, определённо, лучше. Но нужно идти спать. Сил нет совсем. А ещё, спасительный сон подарит мне успокоение и избавление от так мучившей меня фантазии. Может быть. Хватит. Я просто перебрал и сейчас ещё добавил. Завтра всё будет по-другому. Я забуду. Да, забуду, как дурной сон. Потому что это неверно. Не для меня. Упав в постель и зарывшись в одеяло, закрываю глаза, готовый погрузиться в блаженную дремоту. И уже уходя в мир снов, слышу свой собственный стон:

She says there's no turning back

Она говорит, что назад пути нет,

She trapped me in her heart

Она поймала меня в ловушку своего сердца…

Dirty Diana, no

Распутная Диана, нет..