Dirty Diana

Утро субботы принесло головную боль, чувство разбитости и усталости. Спал я плохо. Всю ночь в моих снах был лишь он. Его танец, его страстное, горячее тело, зелёные глаза и восхитительно сладкие губы, которые я целовал бесконечно, не в силах оторваться. Кое-как присев на постели, я взъерошил упрямые, непослушные волосы и застонал. Голова болела нещадно. В дверях появилась Мэг в лёгком шёлковом халатике. — Я так понимаю, вечер удался? — хмыкнула она, поднеся мне стакан с водой, в которой шипела таблетка. — На-ка, выпей. А то кто-то вчера явно перебрал. Я благодарно кивнул и залпом осушил стакан. Пить хотелось невероятно. — Да, прости. Деловая встреча закончилась бутылкой виски. И я очень надеюсь, что одной, — я виновато опустил глаза, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Рей Стенз, наш деловой партнёр, решил непременно посетить бар при отеле. Пришлось составить ему компанию. — Ну зато ты, мой вечный пчёл, наконец-то отдохнул нормально, — она присела рядом, обняв за плечи, и чмокнула в щёку, чуть поморщившись. — М, колючий. И амбре с бодуна. Иди, приводи себя в порядок. Сегодня выходной, и у нас большие планы. — Мм, — простонал я, — дорогая, может не сегодня? Я правда не в силах. Да и за руль мне лучше не садиться во избежание штрафа. — Ну, в принципе, днём ты можешь выспаться. Я сама съезжу в магазин. А вечер… — она прижалась ближе, чуть порывисто выдохнув. — Котик, у тебя в кои-то веки два выходных. Может мы уделим их друг другу? Я прекрасно понял, о чём она. Придётся действительно выспаться и восстановиться, поскольку сейчас, после вчерашнего, я чувствовал себя пустым и разбитым. Но Мэг права. Мы и правда слишком давно не были только вдвоём. — Конечно, детка, — я улыбнулся, обнимая её и нежно целуя в лоб. — Сейчас я приведу себя в порядок, выпью кофе и ещё немного посплю, ладно? Ну а к вечеру буду, как огурчик, и обещаю тебе горячую ночь. — Вот и чудно, — она выскользнула из моих объятий и скинула халатик с намерением переодеться. — Расскажи хоть, весело было? — О, да, — хмыкнул я, осматривая её почти обнажённое тело. Обычно, когда она так делала, я не мог удержаться, чтобы не подойти сзади и, обняв, слегка подразнить, поглаживая. Сейчас же я предпочёл зарыться под кровать, якобы в поисках носков, которых там, априори, быть не могло, ведь я вчера швырнул их в корзину для тёмного белья. А всё потому, что из всего великолепия её фигуры мой шальной взгляд выхватил лишь маленькие чёрные стринги. И этого было более чем достаточно, чтобы в ещё пьяной и нещадно болевшей голове в момент замелькали кадры воспоминаний. — Рэй вообще весёлый чувак. Несмотря на то, что ему шестьдесят пять. Представляешь, он прямо-таки заставил меня танцевать. — Даже так? — Мэг обернулась, натягивая футболку. — О, я так понимаю, ты быстро вспомнил уроки танцев и отжёг на танцполе. — Да уж. Пришлось вспомнить, — хмыкнул я, поднимаясь. — Точно вспомнил школьные дискотеки. Вот только выпили мы довольно много. Теперь вот мучаюсь с похмелья. — Ничего, это поправимо. Сейчас таблетка подействует, и тебе станет легче, — она быстро втиснулась в джинсы и застегнула красивый ремень. Потом подскочила ко мне и, чмокнув меня в губы, быстро развернулась. — Отдыхай. Я полетела. Надеюсь, потом поможешь занести сумки? — Конечно, — я тоже поднялся и, помахав ей, направился в ванную. Едва скользнув под струи воды, я встряхнулся. Так лучше. Сейчас побриться и почистить зубы, и буду почти в норме. А чашка кофе поможет основательно прийти в себя. В комнате отчаянно запищал мобильник. Но это не мой сигнал. Мэг забыла свой. Я выскочил с намерением ответить. А вдруг это она пытается найти пропажу. Но на дисплее уже переставшего трезвонить телефона светилось «Руби». Ладно, подружка жены уже с утра с какими-то своими разговорчиками. Потом поговорят, когда Мэг вернётся. Но тут же следом прилетело сообщение. Я моментально выхватил глазами текст, пока он не успел скрыться за блокировкой: «Зайка моя, как ты?» Я лишь хмыкнул. Ты подумай. Зайка. Ох уж эти мне девчонки! Пока я приводил себя в порядок, наслаждался кофе и приготовленным Мэг завтраком, она уже успела слетать в супермаркет. — Дорогой, — она влетела в дом, как шальная. — Я, кажется, потеряла мобильник. — Не волнуйся, ты просто забыла его дома, — улыбнулся я, направляясь к выходу, чтобы разгрузить покупки из машины. Когда я внёс сумки, в доме стояла тишина. Лишь тихий голос жены, слишком, пожалуй, тихий, заставил насторожиться. Я опустил сумки на пороге и прислушался. — Нет, киса моя, сегодня мы отдыхаем с Касом, — мурлыкала Мэг в трубку. — И завтра. Да. Не злись, солнышко. В понедельник увидимся. Я тоже скучаю. Целую. — Боже, — хмыкнул я, когда она появилась на пороге. — Какие нежности с подружкой. — Ой, Кас, не ревнуй. Я же девочка. А мы всегда так, — улыбнулась Мэгги. — Конечно. С чего бы мне вообще ревновать к девушке? — я быстро разгружал продукты, закидывая их в холодильник. — Вот и чудно, — она помогла с разгрузкой. — Чем сегодня желаешь полакомиться? Я купила отличную форель. Могу приготовить стейки. — Не возражаю, — я поцеловал её в щёку. — А сейчас ты не против, если я ещё немного посплю? Голова, как чугун. — Иди уже, — засмеялась она и нацепила фартук. — Я пока приготовлю. Да и бельё надо развесить. Ты вчера умудрился испачкаться? — она скрылась в ванной, чтобы через минуту появиться с мокрой одеждой в тазу. — Прости, солнышко, — я виновато опустил глаза. Щёки вдруг запылали румянцем. Как же я забыл? Надо было, пока она ездит в магазин, быстро достать рубашку и трусы, что я вчера запихал в машинку, и развесить их по-тихому. Но, видимо, голова совсем не соображала. Теперь приходится отмазываться. — Я вчера здорово облился. Сначала кофе, а потом, пытаясь застирать, только намочил всё. Белое я забросил сразу, а вот брюки забыл. — Ничего, сейчас и их приведём в порядок. И пиджак заодно почищу, — Мэг скрылась на балконе, где стояло специальное многоуровневое приспособление для сушки. — Спасибо, дорогая, — я выдохнул и сам себя мысленно обругал. Господи, если бы она знала, что стало причиной моего испачканного белья! — А ещё у меня есть ссылка на новый фильм с Дарси Стивенсон. Классная комедия. Я знаю, что тебе она нравится, — Мэг, быстро повесив бельё, вновь появилась в комнате, отставив таз на стул. — О, да! На Дарси я с удовольствием полюбуюсь, — я остановился на пороге и нежностью посмотрел на неё. — Знаешь, Дарси великолепна, но ты лучше! Может, потому что я тебя люблю? — Может, — она чуть взлохматила волосы, кокетливо улыбнувшись. — Но иногда мужчине полезно поглазеть на других. Просто посмотреть. Чтобы лишний раз убедиться, что его женщина всё равно лучшая. — Разумеется, — я послал ей воздушный поцелуй и ушёл в спальню. Свалившись на постель, я закрыл глаза. Она права. Иногда полезно поглазеть на других, чтобы сравнить. И так было всегда. Вот только почему это не работает, когда перед глазами снова и снова появляются пухлые, порочные губы Дина Винчестера? Может, потому что он в принципе не женщина? И его невозможно сравнивать ни с женой, ни с любой другой дамой? А может, потому… Чёрт, я не хочу его вспоминать! Хватит того, что учудил там и в собственной ванне. Надеюсь, что это просто был пьяный разгул. И больше этого не повторится. Сон свалил моментально. Видимо, таблетка помогла. Проснулся я уже, когда солнце начало сползать за горизонт. Сев на постели, я огляделся. Бедная Мэг. Я целый день продрых, а жена скучала одна. Выйдя в гостиную, я обнаружил её у телевизора. Она смотрела какой-то фильм и улыбалась. Я бросил взгляд на экран. Милая брюнетка довольно неприкрыто целовалась с… Подружкой? — Привет, — я присел на диван рядом и чмокнул её в волосы. — Что это за фильм? — Не знаю. Просто наткнулась. Весёлая комедия. Девчонки на вечеринке напились и поспорили. Вот, Сони проиграла. Сони — это блондинка. Теперь приходится на спор, в качестве уплаты проигрыша, целоваться с Селеной. А Селена, между прочим, лесбиянка. Так что, боюсь, Сони попала, — нервно хихикнула Мэг. — Почему? — я тоже перевёл взгляд на экран, заинтересовавшись сценой. Вообще, мне, как мужчине, очень нравится подобное зрелище. Да, и давайте будем честными — какой мужик не мечтает оказаться в постели с двумя девушками сразу? Я не исключение. Но сейчас заинтересовало не это. Во-первых, Сони и правда очень сильно поддавалась влиянию опытной Селены, разгораясь прямо на глазах. А во-вторых, меня как-то заинтересовали рассуждения жены. — Почему? Ну, знаешь, Селена — девушка опытная, она точно знает все слабые точки девчонок. А Сони, хоть никогда и не пробовала с девушками, но, думаю, не устоит. Очень уж Селена технична. И… красива. — Ты хочешь сказать, что, если опытная, пардон, лесбиянка попытается склонить нормальную женщину без замашек на розовую сторону, то у неё, с вероятностью в 99,9% это получится? — я насторожился. Да, мы, вроде как, вели разговор о фильме и о девушках, но я сейчас думал о другом. О нём. О, я нисколько не сомневаюсь, что он опытный. И точно может соблазнить. Женщин так однозначно. Вон они как расплывались прямо в зале. Но, видимо, и мужчины периодически попадались в его сети. Даже я. Хотя я вообще прежде не смотрел на мужчин, как на сексуальный объект. — Ну да. Есть такая вероятность, — Мэг вдруг покраснела. — Впрочем, я не знаю, как сценаристы придумали в этом фильме. Давай-ка я тебя накормлю. Ты же голоден? — Угу, — процедил я, не сводя взгляд с экрана. А внутри пылало недоумение. То, что сейчас делали девушки на экране, по идее, должно было заставить меня очень взбудоражиться. А я смотрел и думал совершенно не об этом. Перед глазами снова стоял он. Изгибаясь в страстном танце в потоках воды, он манил к себе так, что мурашки топотали по коже дружным строем, отбивая шаг. — Кас? — Мэг стояла передо мной с тарелкой. — Ты чего засмотрелся? Нравится что-ли? — Ну, вообще, да, — соврал я. Я не видел ничего из того, что происходило на экране. Потому что мысленно снова стоял перед сценой, не сводя глаз с литых мышц, аппетитной задницы и убийственных губ Дина. — М, я не знала, что тебе нравятся такие сюжеты? — Мэг поставила тарелку на маленький столик. — Я тоже, — буркнул я, имея ввиду совершенно другие картинки, что теснились в моей голове. Да уж! Такие сюжеты меня раньше не то что не привлекали, они даже не появлялись в моей голове. Вот она — краткая история о потере гетеросексуальности, чёрт возьми! — Ну мы можем посмотреть прямо такой фильм. Из разряда 18+. Может, это тебя взбодрит? — Мэг кокетливо закинула ногу на ногу, обнажив стройное бедро. — Э, как бы… — Я замялся, совершенно отчётливо представляя, что именно меня сейчас не просто взбодрит, а возбудит так, что я снова сойду с ума. Но не скажешь же об этом жене. — Не надо. Мы и так прекрасно проведём вечер. Сейчас вот только поем. — Салат? Или кофе? — Мэг чмокнула меня в щёку и поднялась. «Гильотину» — чуть не рявкнул я, потому что в голове вновь забурлила боль. Ну почему мельком скользнувшее воспоминание вмиг врезало по сосудам скачком давления? И не только в голове? — Похоже, похмелье не отпускает? — чуть разочарованно сказала жена, посмотрев на то, как я резко сжал пальцами виски. — Нет, всё нормально. Правда, — я попытался улыбнуться, но тошнота неожиданно подкатила к горлу, отбив аппетит. — Давай-ка ты пойдёшь поспишь, ладно? У нас есть ещё завтра, — Мэг забрала почти нетронутую еду. — Прости, солнышко. Видимо, я и впрямь вчера перебрал, — я виновато улыбнулся, поднимаясь с дивана. Постель манила мягкостью и многообещающим умиротворением. Упав на неё, я быстро закутался в одеяло и почти мгновенно провалился в сон. Но он не принёс того, чего я так ждал. Покоя. Снова яркие огни сцены кружились перед глазами, снова музыка, меняясь с быстрой на медленную, манила в зал. Я стою посреди танцпола. Вокруг толпа. Безликая, но такая многочисленная и пёстрая. Они аплодируют, в голос скандируя: «Танцуй!» И я начинаю танец. Медленно, постепенно зажигаясь. В голове, кадр за кадром, вспыхивают все уроки, что я знал когда-то. И я меняю движения, переплетая медленный вальс с пасадоблем, резко переводя на фишки стрит-данса и вплетая пластику стриптиза. И, кажется, я тут один. Толпа просто приветствует, но не вмешивается в мой ритм гармонии. Они смотрят, поддерживая аплодисментами. А я… Танец неожиданно заводит. Словно чувства, внезапно вспыхнувшие внутри, выплёскиваются наружу в движении. Я разгораюсь всё сильнее под восторженными взглядами и срываю с себя рубашку. Я хочу чувствовать всей кожей эмоции толпы, что сейчас вожделенно следит за моим танцем. Неожиданно. Но сейчас я, кажется, понимаю служителей Мельпомены, музыкантов и прочих творческих людей. Те эмоции, та энергетика, что даёт возбуждённая, восторженная толпа — нечто непередаваемое. Странный, первобытный, на уровне инстинктов, кайф от ощущений, когда множество глаз на расстоянии ласкают твоё тело, как сотни горячих выдохов мешаются в воздухе шлейфом сплошного желания, и как прокатываются по телу страстные стоны тех, кто уже на грани вместе с тобой. Я реально всё это чувствую. И меня это не просто заводит. Будоражит так, что… И тут… музыка замирает. Лишь резкий бой барабанов держит в напряжении. Но стихает и он, оставляя пространство звенящей пустоте. А вместе с ним замирает и толпа. В полной тишине слышны лишь шаги. Твёрдые, уверенные. Мурашки неожиданно покрывают кожу, перекатываясь по ней волнами. Я застываю, боясь обернуться. Но я чувствую странное, охватывающее всё тело волнение. Сзади на плечи ложатся крепкие, тяжёлые руки. Они чуть удерживают меня, а потом мягко скользят по рукам, сжимая кисти. И от этих прикосновений я выпрямляюсь, вытягиваясь в тугую струну. Тепло обволакивает меня, заставляя сердце биться быстрее, а грудь — вздыматься чаще от слишком порывистого дыхания. Я закрываю глаза, сосредоточиваясь на ощущениях. — Позволишь составить тебе компанию? — Голос проникает в меня, подобно яду. Медленно, вязко, одуряюще прекрасно. Сильный аромат парфюма окутывает шлейфом, дурманя мгновенно. — Дин? — шепчу я, пытаясь повернуть голову. Но руки, пробежав вверх, фиксируют, не давая шансов увидеть. Они медленно кружат в волосах, поглаживая и ероша. — Потанцуем? — его губы касаются моей щеки. Он прижимается сзади всем телом, подхватывает за талию и движет бёдрами, заставляя подстраиваться под его ритм. Музыка задаёт его, и мы движемся вот так. Медленно, страстно. Я ощущаю кожей лёгкую влажность на своей спине. Он обнажён. Почти. И сейчас его кожа соприкасается с моей. Skin on skin. Слишком близко, слишком ярко. Я прижимаюсь сильнее, чтобы максимально слиться с ощущениями. — Ты великолепно танцуешь, — его слова деморализуют, крепкий захват и прижатие к бёдрам заставляют вздрогнуть и прогнуться. Так, что мои ягодицы плотно прижимаются к нему. Я поднимаю руки, обвив его шею, и сильнее вдавливаюсь спиной в его грудь. И чуть отвожу голову, чтобы ловить его дыхание, скользящее по коже. И он прикасается губами, целуя пульсирующую венку, продолжая вести меня в завораживающем танце. — Повернись ко мне, — томящим полустоном, чтобы сразу же сменить его, опустив на тон ниже. И приказать.— Посмотри мне в глаза. Я разворачиваюсь в его руках и снова проваливаюсь в яркую зелень его глаз. А он держит уверенно, ведёт в танце. Я не свожу с него глаз. Боже, это не я. Меня нет. Я растворился, поддаваясь ему. И мои глаза вожделенно осматривают его губы. Я просто не могу этого не делать. Они манят, заставляя меня отчаянно прикусить губу. Потому что они пухлые, страстные. Они будто сбрызнуты вишнёвым соком. И я мысленно уже слизываю его с них. — Чёрт, — стон сам срывается с моих губ, когда он, сводя меня с ума, проводит по ним языком. — My Dirty Diana… — Хочешь меня поцеловать? — уголок губ капризно изгибается, а пальцы проходятся по щеке, приподнимая за подбородок, чтобы зелёный взгляд пробил до мурашек, когда наши глаза встретятся. — Да-а, — я не слышу музыки, не вижу толпы, что стоит вокруг, и, замерев от восторга, слежу за каждым движением. Он прижимает сильнее, обнимая. Рука рисует причудливые узоры на моей обнажённой спине. И я дрожу от этих прикосновений. А он лишь увеличивает темп, ведя меня быстрее. Движения его бёдер упругие, как толчки, что каждый раз вбивают в меня разряд электрического тока. — Сделай это, — пухлые влажные губы маняще приоткрываются. Но голос звенит подобно приказу. Без шансов на сопротивление. — Целуй! И я больше не могу сдержаться. Я прижимаюсь к ним и тут же рассыпаюсь на фрагменты от окатившей огненной волны, что пронеслась по телу, исчезая в плитках танцпола. Я сжимаю его в объятиях, притягивая сильнее, и целую. Так, что воздуха не хватает. Так, что искры перед глазами. Так, что земля уходит из-под ног. Отрываюсь ненадолго, жадно хватаю воздух и вновь припадаю к губам. Обцеловываю каждую в отдельности, сползаю на подбородок, покусывая кожу, и снова возвращаюсь к ним. Но стоит только на минуту оторваться, как крепкая рука вновь тянет на себя, нажимая на затылок. И я со стоном, бросив совершенно шальной взгляд на их алую, зацелованную мной мягкость, вновь проваливаюсь в сладкий плен его губ, не желая спасения. Но он… Боже, моё сладкое сумасшествие. Он отстраняется, чтобы развернуться в моих руках и прижаться упругими округлостями к моему паху. Этого я не переживу. Руки стекают вниз, сжимая его бёдра, притягивая так, что пальцы холодеют. А он движется в танце, скользя бёдрами, обтянутыми тканью брюк. И я чувствую, что мой член сейчас порвёт к чертям то, что на мне надето. Это же невыносимо! Мои руки гладят его торс, замерев на сосках. И я рычу ему в плечо, сжимая их, когда он выгибает грудь колесом. Я ощупываю его бёдра, обнаруживая маленькие клёпки по бокам. Так вот, как «работают» эти брюки! Говорят, прежде чем делать, надо сто раз подумать. Видимо, мой мозг лишился этой функции. Потому что в следующую секунду, резко дёрнув, я разрываю их на две половины, обнажая его почти полностью. И на нём остаются лишь стринги. Снова эти чёртовы стриги! Только сейчас это тонкий алый шёлк с дымчато-розовым вплетением кружева по краям. Я провожу рукой по его прохладной гладкости, задрожав. Одна лишь мысль, что его возбуждение сейчас скрывает изящное кружево, бьёт меня молотом по голове. Я должен это увидеть! — Блять… — рухнув на колени, я разворачиваю его к себе, и в голове с грохотом разрывается нечто, граммов в сто в тротилловом эквиваленте. Мягкая, лоснящаяся ткань с трудом удерживает упруго пружинящее в ней достоинство, окрашиваясь в насыщенный алый, потому что капельки смазки меняют её цвет. Руки гладят крепкие округлости. Я впиваюсь пальцами в тонкие лямки на бёдрах, норовя стянуть их. Да, это маленький предмет гардероба. Они почти ничего не скрывают. Но для меня сейчас они, как красная тряпка для быка, как бастион из стен, что скрывает от меня то, что я хочу почувствовать, и который я готов разнести к чертям под самый фундамент. Я тяну сильнее, но шёлк слишком плотный. Я злюсь. Злюсь на этот кусочек ткани, что непреодолимой преградой стоит между мной и ним. Ярость затапливает сердце. Пальцы с силой сжимают лямку. Рывок. И ткань трещит по швам, расползаясь ошмётками и оставшись в моих руках лишь маленьким куском кружева с разорванными веревочками по краям. Я победно осматриваю его и отшвыриваю в сторону. Он вздыхает судорожно и жарко. Будто я только что освободил его. Видимо, эта маленькая победа меня окрыляет. Потому что, наплевав на всё и вся, я моментально облизываюсь и одним резким движением втягиваю в рот призывно качнувшийся мне навстречу член. — Ты хочешь меня? — доносится голос. Он гладит мои волосы, позволяя мне вот так стоять пред ним на коленях и, совершенно сходя с ума, принимать его глубже. До бьющего в горло рвотного рефлекса. Хочу ли я его? Боже, да нет таких слов, что смогут описать силу моего желания обладать им. Хочу, жажду, вожделею, умираю от желания… — Да, детка! Хочу… Не могу больше… Иди ко мне, — поднимаюсь, вновь развернув его, и рычу от возбуждения. Рука скользит меж ягодицами, ища. И, найдя, гладит слишком сильно сжатые упругие края. Он чуть прогибается в моих руках, позволяя дотронуться. Раскрываю медленно, осторожно, хотя внутри всё горит от нетерпения. Ещё немного. Боже, я сейчас сдохну, если не возьму его. И мне дико плевать, что мы в самом центре зала, в толпе, которая неистово кричит: «Да! Трахни его!» — Сделай это! — Его тон не терпит возражений. Он сжимает руками шест, совершенно непонятно откуда взявшийся посреди танцпола, прогибаясь. И я вдруг ясно вижу, что мы уже не на танцполе, а на сцене. Сине-зелёные волны, перливаясь и превращаясь в бирюзу и аквамарин, разливаются вокруг нас. Туман скользит по полу, поднимаясь синей дымкой выше. А внизу — огромная толпа. Она замерла в ожидании. — Даа, — сдавленный стон из зала, оглушая. — Возьми его… трахни его прямо тут... — Ну же! Исполни, что они хотят видеть, — он наклоняется сильнее, открывая моему взору потрясающие ягодицы. — Трахни меня. Сейчас. Здесь. — А ты? Ты хочешь этого? — совесть, внезапно проснувшись, напоминает о том, что вообще-то это неправильно. Но я тут же посылаю её ко всем чертям. Да, может это и неправильно для человека. Вот только я сейчас не человек. Я — сгусток сумасшедшей энергии, которая разливается во мне волнами. И совесть, посмевшая что-то спросить, лишь последний агональный всхлип погибающей в огне страсти души. — Да-а, — его сладкий стон, и мои пальцы уже упруго движутся в нём. Сильнее, резче, раскрывая для меня. Погладив горячую округлость, я прижимаюсь к нему и, наконец, больше не выдержав, вхожу. Мягко. Но дрожь по телу заставляет двигаться интенсивнее. Когда я успел снять брюки и белье? Я не помню этого момента, но как же мне наплевать! Рука скользит вперед, обхватывая его подёргивающийся член, и он стонет, откинув голову. Он прогибается в моих руках, двигаясь в унисон. А музыка набирает обороты. И это конец. Для меня. Он слишком горяч и тесен. И он сводит меня с ума. Перед глазами синий туман. Я не сышу неистового крика толпы, не вижу их горящих глаз. Не вижу ничего, кроме него. Он сейчас — сосредоточение всех моих мыслей и желаний. Вбиваюсь со всей силой, на какую способен. Сжимаю кожу на бедре до красноты. Чёрт, трахать его! До одурения, до полного отупения. До отключки. Пока мозги не вытекут вместе со спермой. Пока сердце, загнанное в дикой скачке, не выпадет к его ногам. Да и чёрт с ним! Пусть! Если он прикажет… Если его порочные губы потребуют отдать, отдам. — Детка, моё сумасшествие, — рваными вздохами в его плечо, захлёбываясь в стонах. — Боже, что же ты творишь? Что ты со мной делаешь? Как же я хочу тебя… — Кончи для меня. Сейчас. Хочу почувствовать твой пожар в себе, — он чуть поворачивает голову, подставляя шею под мои яростные поцелуи. И добивает приказом. — Сделай это! И я, не сдержавшись и закусив нежную кожу на его плече, взрываюсь внутри него, разлетаясь огненным фейерверком. Меня больше нет. Нет тела, нет мыслей, нет жизни. Я умер, скончался в сладкой агонии… Минуты текут томительно, возвращая меня в этот мир. — Ты был великолепен, — слышу мягкий шёпот над ухом, и тёплые губы целуют моё лицо. Но это не его губы. Не его голос. Вздрагиваю, открывая глаза. Мэг, улыбаясь совершенно сладкой улыбкой, осматривает меня и поглаживает моё лицо. — Кас? Что это было? — на её лице поселяется странная озорная улыбка сытой кошки. — Что? — я в ужасе. В шоке. Но всеми силами пытаюсь выглядеть нормально. До меня с трудом доходит, что это был сон. А вот в реальности со мной, видимо, сейчас была жена. — Ты давно не был таким горячим. Что же тебе приснилось? — она поглаживает мою грудь, спускаясь ниже. — М, сумасшедший. — Захотелось внезапно, — я мучительно соображаю, как я мог так опрофаниться, и как мне теперь выпутываться. — Тебе было не… Больно? Чёрт, вообще-то мы с женой никогда не занимались таким сексом. Как-то даже не думали об этом. Во всём остальном моя жена — весьма раскрепощённая леди. Но это! Как-то даже в голове не всплывало. — Скорее, слишком неожиданно… — Мэг чуть смущается, отбросив влажную прядь со лба. — Но было жарко. Ураган. Я не ожидала, что это может быть так… Ошеломляюще. — Я тоже, — я опускаю глаза. И мне дико стыдно. Надеюсь, я не ляпнул во сне и в порыве страсти его имя? — Мне надо в душ, — она соскальзывает с кровати. — Спи, мой тигр. М, оказывается, иногда посещение злачных мест может принести неожиданные результаты. Что же ты там видел, Новак? — Ну, как бы, шоу там было отменным. Но это… Я не знаю, как так вышло. Прости, — я краснею, не зная, куда спрятать взгляд. — Может, я просто не туда попал? — Отчего же? Вполне туда. Но чтобы так неожиданно и жадно… — она раскидывает по плечам волосы, взбивая их. — Но эффект неожиданности сработал. — Да? — я совсем ничего не понимаю. То есть, она что? — Мэг? Ты что, так кончила? — Так, это как? — она удивлённо осматривает меня. А я не знаю что сказать. Похоже, мы о разном говорим. — Ну, как я сказала, это весьма странно, когда спросонья, просто выдернув из сна, тебя моментально хватает любимый муженёк, видимо, желая затрахать до потери пульса, — она заливается громким смехом. — Но, котик. Я понимаю, ты соскучился. — Э, да, — я постепено прихожу к пониманию, что всё было как обычно, разве что более жарко. И это успокаивает. Сама мысль, что я вот так нагло поимел собственную жену, пардон, в задницу, меня нервирует. А если учесть тот факт, что мы этого никогда не делали, а тут вдруг ей понравилось… Но, оказывается, нет. Всё было, как обычно, без «задних мыслей и экспериментов». И это прекрасно. — Так захотелось. — Не волнуйся, мне понравилось. Секс был фееричным, — смеётся жена и, подхватив халатик, скрывается в ванной. А я откидываюсь на подушку, тяжело дыша. И я в ужасе. Боже, что я наделал? Нет, ей странным образом понравилось. Но это меня не оправдывает. Ни на цент. Вот так, по-хамски, посреди ночи… Взгляд вылавливает её тонкие стринги, валяющиеся на постели. Я сжимаю их в руке, болезненно застонав. От них остался лишь треугольный лоскут тонкого кружева и в хлам, в лохмотья разорванные лямки. Чёртовы стринги! Да что же это со мной? Я не могу выкинуть его из мыслей. Он настолько сильно угнездился в моём подсознании, что я даже во сне не могу избавиться от этого наваждения. Перед закрытыми глазами сцена. И мы с ним. Музыка, толпа, орущая в восторге, и его почти обнажённое тело, жадно извивающееся подо мной. Я сжимаю пальцами виски. Это кошмар. Это яд, медленно курсирующий в крови. Он отравил меня, приворожил собой, своими зелёными глазами, своими сумасшедше прекрасными губами и голосом, что до сих пор звучит в голове. «Кончи для меня сейчас. Хочу почувствовать твой пожар во мне». Поднимаюсь. Ноги дрожат, а в теле будто не осталось ни одной косточки. У меня нет сил. Но сейчас мне жизненно необходимо выпить. И вырубиться. Без снов. Чтобы чистый экран перед глазами. Кухня встречает темнотой. Лишь яркое табло часов на микроволновке да блёклый свет фонарей из окна освещают её. Но мне большего и не надо. Я сейчас боюсь выйти на свет. Я, как проклятое существо, боюсь света, скрываясь в сумраке. Проклятое? Похоже, что так. Это проклятье наваждения, одержимость им, обрушилось на меня внезапно, разрушив мой привычный мир. И сейчас я понимаю, что так просто от него не избавлюсь. Но мне нужно просто поспать. Понимая, что это неверно, проглатываю пару таблеток успокоительного и запиваю несколькими глотками виски. Надеюсь, такое убойное сочетание вырубит меня до утра. Унесёт из реальности и из мира снов. Оттуда, где он. Кое-как добравшись до постели, падаю без сил. Мэг льнёт ко мне, обнимая. Я машинально обвиваю её рукой, закрывая глаза. Спать. Мне нужно просто поспать. — Спокойной ночи, любимый, — мурлычет жена, довольно потеревшись щекой о мою грудь. — Спокойной ночи, детка, — отвечаю сонно. И закрываю каменно тяжёлые веки. Последнее, что я вижу перед тем как провалиться в серое небытие, его яркие, зелёные глаза. Они смотрят, проникая в душу. Он гладит пальцами моё лицо и оставляет осторожный поцелуй, собирая вкус виски с моих губ. — Ты был прекрасен, — шепчут мне его порочные губы, целуя снова и снова. — Я хочу тебя. Я так тебя хочу, — отвечаю, обнимая его и целуя в ответ. — Зачем ты сводишь меня с ума? — Хочешь? Тогда приходи. В пятницу. Я буду танцевать для тебя, — он улыбается. Коварно и соблазнительно. — Я… Приду… — серый экран надвигается, обрушившись бетонной стеной на раздробленное сознание. И больше нет ничего. До утра…