Русский десант в Хогвартс: год Смеха и Магии

Утро в крыле «Колдовстворца» больше напоминало военный совет перед битвой, а не сборы на учёбу. — Это не одежда. Это смирительная рубашка, — прорычал Игорь Пламенов, пытаясь застегнуть тугой воротник рубашки под мантией. Ткань угрожающе затрещала. — Я не могу дышать. Как я должен плести огненные плетения, если мои руки прижаты к телу? — Твои проблемы с дыханием — это не мои проблемы, — холодно отрезала Екатерина Лиственская, методично проверяя содержимое своей сумки. — Моя проблема в том, что в этой форме нет ни одного кармана для базового набора алхимика. Где я должна хранить толчёный рог двурога? Степан Корнев, который пытался магией земли заставить свои тяжёлые ботинки стать мягче, поднял голову: — Вы оба жалуетесь не на то. Главный вопрос — зачем? Зачем носить это, когда у нас есть наши мантии? Они лёгкие, функциональные и не сковывают потоки энергии. — Потому что это часть соглашения, — устало напомнил Артём Светлов, который уже был полностью готов и пытался навести порядок. — Мы представляем Колдовстворец. Мы должны соблюдать их правила, чтобы они соблюдали наши. — Правила?! — Игорь наконец оторвал упрямый воротник. — Это унижение! Я чувствую себя экспонатом в музее уныния! В Большом зале их появление произвело фурор. Но если ученики Хогвартса смотрели с любопытством и восхищением, то сами гости выглядели как отряд спецназа на дипломатическом приёме. Дмитрий Отражин завтракал с таким видом, будто предсказывает каждому проходящему мимо гриффиндорцу скорую и мучительную смерть от несварения. Алиса Ноктюрн сидела абсолютно неподвижно, и от её фигуры веяло таким могильным холодом, что даже Пивз не рискнул подлететь близко. На уроках начался интеллектуальный террор. Урок Трансфигурации. Профессор Макгонагалл только начала объяснять закон Гэмпа. — Таким образом, вы должны понимать, что при трансфигурации неживого в живое... — Прошу прощения, профессор Макгонагалл, — раздался спокойный голос Анны Златовой. Она даже не подняла руки. — Но ваш пример с чайником и черепахой некорректен. Вы игнорируете фактор магической проводимости материала. Если использовать сплав гоблинской стали с лунным серебром, результат будет совершенно иным. Макгонагалл замерла. Гермиона Грейнджер уронила перо. — Мисс... Златова? Вы уверены? — Абсолютно. Это основы прикладной алхимии. Хотите, я продемонстрирую? На Зельеварении атмосфера была ещё более напряжённой. Снейп медленно шёл вдоль рядов, его мантия развевалась. — Сегодня мы варим Умиротворяющий бальзам. Ингредиенты на доске. Время — час. Приступайте. Он остановился у котла Игоря Пламенова. Тот даже не заглянул в учебник. — Мистер Пламенов? Вы решили сварить базовый вариант? Как... предсказуемо. Игорь молча бросил в котёл горсть каких-то сушёных ягод и кореньев, которые достал из потайного кармана (сформированного его собственной магией прямо в хогвартской мантии). Он не помешивал по часовой стрелке. Он просто провёл рукой над котлом, и зелье забурлило само, меняя цвет с грязно-коричневого на глубокий сапфировый. Снейп наклонился, принюхался. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Двадцать баллов Колдовстворцу... за вопиющее нарушение техники безопасности и потрясающий результат. Мистер Пламенов, вы только что случайно сварили «Эссенцию душевного равновесия» десятой степени сложности. Гермиона издала звук, похожий на писк придавленной мыши. Перемена стала искрой для пороховой бочки. Русские девушки привлекали внимание. Слишком навязчивое. Группа когтевранцев-старшекурсников окружила Екатерину Лиственскую. — Эй, красавица, — развязно начал один из них, блондинистый парень с наглой ухмылкой. — А что такая ледяная принцесса делает в нашем замке? Может, покажешь нам свои... трансфигурационные навыки в более... приватной обстановке? Его друг заржал. Екатерина медленно подняла взгляд от книги. В её глазах не было ни страха, ни гнева — лишь абсолютный арктический холод. — Отойди от меня. — А то что? — блондин наклонился ближе. — Превратишь меня в табуретку? Ой, боюсь-боюсь... Он протянул руку и попытался положить её на плечо девушки. Движение было молниеносным. Пётр Камнев, который до этого стоял у окна и казался безучастным монументом, оказался рядом за долю секунды. Его рука стальной хваткой сжала запястье наглеца и вывернула его вверх и назад с сухим хрустом. Парень заорал от боли и рухнул на колени. В зале повисла гробовая тишина. — Руки прочь от наших девушек, — голос Петра был тихим, но пробирал до костей. В нём не было крика, только леденящая ярость. — Ещё раз увижу тебя рядом с ней или любой из них — будешь собирать свои кости по всему Запретному лесу. Понял? Он отпустил руку парня и оттолкнул его в сторону друзей. Екатерина даже не вздрогнула. Она просто закрыла книгу и спокойно сказала: — Спасибо, Пётр. Анна Златова улыбнулась Артёму: — Мой рыцарь всегда на страже. Игорь Пламенов хрустнул костяшками пальцев: — Кто-нибудь ещё хочет проверить границы нашего гостеприимства? Желающих не нашлось. Вечером спор о форме разгорелся с новой силой. Это был уже не просто каприз, а вопрос принципа и безопасности. — Это вопрос боевой готовности! — Игорь мерил шагами комнату. — В этой тряпке я не успею сформировать щит! Любое плетение требует свободы движения! Это халат для бюрократии, а не мантия для мага! — Он прав, — кивнул Сергей Ветринский. — Я не могу контролировать потоки воздуха в узких рукавах. Магия застаивается. Это... опасно. Степан Корнев ударил кулаком по стене, оставив в камне вмятину: — Я чувствую себя скованным! Земля не отвечает на зов так, как должна! Я чувствую себя предателем своей стихии! Артём Светлов встал посреди этого хаоса и поднял руку, призывая к тишине. Когда все взгляды обратились на него, он заговорил твёрдо и серьёзно: — Довольно! Мы поняли вашу позицию. Это не просто вопрос эстетики или комфорта. Это вопрос нашей эффективности как магов и нашей безопасности. Мы не будем это терпеть. Он обвел всех тяжелым взглядом лидера: — С этого момента мы носим их форму только на занятиях. Это не обсуждается. Но как только звенит колокол — мы переодеваемся в своё. И если кто-то из преподавателей будет возражать... что ж, мы решим эту проблему так же, как Пётр решил проблему с тем идиотом сегодня. Все взгляды скрестились на Петре Камневе. Он лишь кивнул: — Я готов повторить. Возражений не последовало. Решение было принято единогласно. Война за право быть собой началась официально.